Орсон Кард – Игра Эндера. Глашатай Мертвых (страница 68)
И все-таки что-то осталось. По прочности крыш над амбарами и стойлами для скота. Эндер понял, что зимы будут суровыми и многоснежными. По оградам с торчащими наружу заостренными кольями он узнал, что здесь есть животные, которые могут потравить посевы или напасть на скот. Изучая мельницу, он установил, что длинные, с отвратительным вкусом фрукты, зреющие в заросших садах, сушились и перемалывались для употребления в пищу. А по заплечным мешкам, которые когда-то использовались для того, чтобы взрослые могли носить с собой в поле малышей, Эндер понял, что хотя в чужаках и было мало индивидуального, но они все равно любили своих детей.
Прошли годы, жизнь наладилась. Колонисты жили в деревянных домах и использовали туннели города чужаков в качестве складов и заводских помещений. Теперь колонией управлял Совет, а исполнительную власть избирали, поэтому Эндер фактически оставался только судьей. Наряду с благожелательностью и сотрудничеством здесь случались ссоры и преступления. Здесь были люди, которые любили друг друга, и были люди, которые не любили никого. Это был мир людей. Они уже не ждали с таким трепетом, как раньше, передач, принимаемых по мгновенной связи, и имена, пользующиеся на Земле славой, мало что значили для них. Единственным именем, которое они хорошо знали, было имя Гегемона Земли, Питера Виггина. Единственными известиями, которые доходили до них, были известия о мире, о процветании, об огромных звездолетах, покидающих гавань Солнечной системы, уходящих за Кометный Пояс и засевающих миры чужаков. Вскоре в их мир прибудут новые колонисты, скоро и в мире Эндера у них появятся соседи, которые уже преодолели половину пути. Но это никого особо не волновало. Когда новички будут здесь, то им помогут и научат их тому, что знают сами, но сейчас в жизни имело значение только, кто на ком женится и кто болеет, и когда в этом году наступает пора сева, и почему я должен платить ему, если теленок умер всего через три недели после того, как я его взял.
— Они стали принадлежать пашне, — сказала Вэлентайн. — Никого больше не интересует, что Демосфен посылает сегодня седьмой том своей истории. Никто здесь не будет его читать.
Эндер нажал на кнопку, и на экране появилась следующая страница.
— Очень глубокое замечание, Вэлентайн. Сколько еще томов появится, прежде чем ты доберешься до конца?
— Только один. История Эндера Виггина.
— И что ты будешь делать? Подождешь, пока я умру, а потом начнешь писать?
— Нет, я просто начну писать, а когда доберусь до того дня, о котором пишу, то кончу.
— У меня предложение получше. Кончи сразу после последней битвы. Ничто из того, что я сделал впоследствии, не стоит письменного пересказа.
— Может быть, и так, — сказала Вэлентайн. — А может быть, и нет.
По мгновенной связи пришло сообщение, что кораблю с новыми колонистами остался лишь год пути. Они попросили Эндера подыскать им место для обустройства не очень далеко от его колонии, чтобы можно было вести торговлю, но и не очень близко, чтобы они могли иметь независимое управление. Эндер взял вертолет и начал поиски такого места, прихватив с собой одиннадцатилетнего мальчика по имени Абра. Ему было только три в год основания колонии, и он не помнил никакого другого мира, кроме этого. Вдвоем они залетели настолько далеко, насколько позволял вертолет, разбили на ночь лагерь, а с утра начали пеший осмотр местности.
Утром третьего дня у Эндера вдруг возникло тревожное ощущение, что он оказался там, где уже бывал когда-то раньше. Он внимательно огляделся. Нет, это была новая, совершенно незнакомая местность. Он позвал Абру.
— Эгей, Эндер! — отозвался Абра с верхушки низкого, но с крутыми откосами холма. — Поднимайся ко мне!
Эндер стал карабкаться вверх, оставляя ногами глубокие борозды на рыхлом склоне холма. Абра указывал себе под ноги:
— Ты когда-нибудь видел такое?
Холм был полым. В его центральной части находилась глубокая впадина, частично заполненная водой. Стены впадины были вогнутыми, и ее края опасно нависали над водной поверхностью. В одном направлении от холма отходили два длинных гребня, образующие V-образную долину, в другом направлении холм постепенно поднимался и упирался в огромный кусок скалы, похожий на оскалившийся в мертвой улыбке череп. Изо рта черепа росло дерево.
— Как будто бы здесь умер великан, — сказал Абра. — И земля поднялась, чтобы спрятать его останки.
Теперь Эндер понял причину своего состояния. Это были останки Великана. Он слишком часто играл здесь в детстве, чтобы не узнать места. Но это было невозможно. Компьютер Боевой школы не мог иметь изображений этих ландшафтов. Боясь и вместе с тем надеясь увидеть предполагаемое, Эндер навел бинокль в хорошо известном направлении.
Качели и горки. Обезьянья дорожка. Все это сильно заросшее, тем не менее безошибочно различимое.
— Должно быть, это кто-то построил, — сказал Абра. — Посмотри на череп. Это вовсе не скала, это бетон.
— Я знаю, — ответил Эндер. — Они построили это для меня.
— Что?
— Я знаю это место, Абра. Чужаки построили его для меня.
— Чужаки были мертвы уже за пятьдесят лет до того, как мы пришли сюда.
— Ты прав. Это невозможно. Но я знаю только лишь то, что знаю, Абра. Я не должен брать тебя с собой. Это может оказаться опасным. Если они изучили меня настолько хорошо, что смогли построить все это, то вполне возможно, они…
— Хотели расквитаться с тобой.
— За их истребление.
— Значит, не надо ходить, Эндер. Не надо делать того, на что они надеялись.
— Если они надеялись отомстить, то мне это все равно. Но, может быть, они хотели не этого. Может быть, это — их попытка приблизиться для разговора, написать мне послание.
— Они не знали, что такое писать и читать.
— Может быть, они начали учиться этому перед смертью.
— Ладно, я не собираюсь торчать здесь, если ты направишься куда-нибудь еще. Я иду с тобой.
— Нет, ты слишком мал, чтобы подвергаться риску.
— Пошли! Ты — Эндер Виггин. Так что можешь не рассказывать мне, что могут делать одиннадцатилетние дети!
Они сели в вертолет и пролетели над детской площадкой, над лесом, над поляной с колодцем. Затем дальше, за лес. И там, где в игре должен был начинаться Конец Света, действительно находилась скала с пещерой в стене и небольшим выступом рядом с пещерой. И на таком же, как в игре, расстоянии от пещеры виднелась башня замка.
Он оставил Абру у вертолета.
— Не ходи за мной и отправляйся домой, если я не вернусь в течение часа.
— Забудь про это, Эндер. Я иду с тобой.
— И не думай, Абра, а то я прочищу твою голову хорошей порцией грязи.
Абра мог бы сказать, что, несмотря на шутливый тон, Эндер действительно имел это в виду, поэтому он остался.
Стена башни была покрыта выемками и уступами, видимо, для облегчения подъема. Они хотели, чтобы он оказался внутри.
Комната была точно такой же, как и раньше, и ничего не забывший Эндер оглядел пол в поисках змеи. Но на полу был лишь коврик с вышитой в одном углу змеиной головой. Не точная копия, а отдаленно похожая имитация. Для существ, не знающих искусства, это была неплохая работа. Должно быть, они извлекли все эти образы из мозга самого Эндера, читая его кошмарные сны с расстояния в десятки световых лет. Но для чего? Конечно же, для того, чтобы привести его сюда, в эту комнату. Для того, чтобы он получил их послание. Но где оно, и как он сможет его понять?
На стене его ждало зеркало. Это был тусклый лист металла с грубо выцарапанными на нем очертаниями человеческого лица.
Глядя на зеркало, он вспомнил, как разбивал его, отрывал его от стены, и змеи выпрыгивали из скрытого за зеркалом пространства и шли в атаку, запуская свои ядовитые клыки в каждую доступную для них часть его тела.
«Насколько хорошо они изучили меня? — подумал Эндер. — Настолько ли, чтобы знать, как часто я думал о смерти; чтобы знать, что я не боюсь ее? Впрочем, достаточно хорошо для того, чтобы знать, что даже если я буду бояться смерти, то это не остановит меня и не помешает снять зеркало со стены».
Он подошел к стене и, приподняв зеркало, потянул его на себя. Ничто не выпрыгнуло из открывшегося за зеркалом пространства. Зато внутри ниши он увидел белый шар из шелковой нити с кое-где торчавшими из него оборванными концами волокна. Яйцо? Нет, куколка Царицы чужаков, уже оплодотворенная, уже не нуждающаяся ни в чем, кроме собственного развития для того, чтобы дать жизнь сотням тысяч чужаков, включая несколько новых цариц и особей мужского пола.
Эндер представил похожих на больших слизней самцов, прилепившихся к стенам темного туннеля, и взрослых особей, несущих будущую Царицу в уединенное помещение. Там самцы, содрогаясь в экстазе, по очереди отдавали ей свою силу, а затем, уже усохшими, замертво валились на пол. Потом новую Царицу положили перед старой. Старая Царица была изумительным созданием, одетым в легкие мерцающие крылья. Она давно утратила способность летать, но власть ее была все так же величественна, как и прежде. Старая Царица поцеловала новую и, смазав ей губы нежным ядом, усыпила ее. Затем она оплела новую Царицу тонкой нитью из своего брюшка и повелела ей стать своим продолжением, стать новым городом, новым миром, дать жизнь многим новым царицам и многим мирам.