Орсон Кард – Игра Эндера. Глашатай Мертвых (страница 40)

Эндер имел лучшие оценки. Отличное соотношение побед и поражений. И по всем остальным показателям он был далеко впереди. Среднее количество потерянных за бой солдат, среднее количество замороженных солдат противника, среднее время, затраченное на победу, — везде он был первым.

Когда он уже заканчивал еду, кто-то из-за спины коснулся его плеча.

— Ничего, если я присяду?

Эндеру не надо было оборачиваться, чтобы узнать Динка Микера.

— Привет, Динк. Садись.

— Ты, запашок в сусальном золоте, — шутливо произнес Динк. — Мы тут пытаемся выяснить, откуда у тебя столько очков. Это чудо или просто ошибка?

— Это привычка, — ответил Эндер.

— Одна победа — еще не привычка. Не заносись. Пока ты не обкатан, против тебя выставляют слабых командиров.

— Кэрн Кэрби не в самом низу таблицы.

Это было правдой. Кэрн находился примерно посередине.

— Да, у него все в порядке, — сказал Динк. — Если учитывать, что он начал совсем недавно. Кэрн перспективен, ты — опасен.

— Опасен в чем? Вас что, будут меньше кормить, если я выиграю? Кажется, именно ты говорил, что это всего-навсего дурацкая игра и ничто в ней не имеет значения.

Динку не понравилось, что в данной ситуации ему напомнили его собственные слова.

— Лишь из-за тебя я веду с ними игру. Но с тобой я хочу оставаться честным. Ты не сможешь меня побить.

— Возможно.

— Я учил тебя.

— Всему, что я знаю. Я использую это уже около года.

— Поздравляю.

— Хорошо знать, что у меня есть друг.

Но Эндер не был уверен, что Динк остается его другом. В том же не был уверен и Динк. После нескольких ничего не значащих фраз он вернулся за свой стол.

Окончив есть, Эндер вновь оглядел зал. Разговоры продолжались лишь в нескольких местах. Эндер заметил Бонзо, который был теперь одним из старейших командиров. Задери Нос уже окончил школу. Петра сидела в углу зала вместе с небольшой группой ребят и совсем не смотрела в его сторону. Так как остальные командиры время от времени бросали взгляды в его сторону и те, с кем разговаривала Петра, не были в этом исключением, то Эндер понял, что она демонстрирует свое нежелание общаться с ним. «Так бывает всегда, когда побеждаешь с самого начала, — подумал Эндер. — Сразу же теряешь друзей».

Надо, чтобы они привыкли. Через пару недель здесь все войдет в норму.

Кэрн Кэрби торжественно подошел поприветствовать Эндера прямо в столовой. Это был благородный жест, и в отличие от Динка Кэрн вел себя безо всякой подозрительности:

— Мне выразили общественное презрение, — спокойно сказал Кэрн. — Никто не желает верить, когда я рассказываю, что ты делаешь такое, чего никто прежде не видел. Надеюсь, ты поддержишь меня и выбьешь сопли у следующей армии.

— В твою поддержку — непременно. И спасибо, что ты подошел поговорить со мной, — ответил Эндер.

— Я считаю, что они обошлись с тобой очень несправедливо. Обычно все приветствуют новых командиров при их первом появлении в столовой. Но обычно новый командир впервые появляется здесь, уже имея на своем счету несколько поражений. Я появился здесь всего лишь месяц назад. Если кто-нибудь и заслуживает аплодисментов, то это ты. Но такова жизнь. Заставь их ползать в пыли.

— Я постараюсь.

Кэрн Кэрби ушел, а Эндер мысленно присоединил его к списку тех, кого он считал людьми.

Этой ночью Эндер спал так крепко, как у него давно уже не получалось. Он проснулся только после того, как, включился свет, вскочил с кровати в отличном настроении и сразу же побежал в душевую. Поэтому он нашел лежащий на полу возле дверей листок бумаги лишь тогда, когда, вернувшись из душа, начал одеваться. Он заметил его совершенно случайно, когда листок пришел в движение, подхваченный порывом воздуха от выброшенной из шкафа формы. Эндер поднял и прочитал его: «ПЕТРА АРКАНИЯ, АРМИЯ ФЕНИКСА, 7.00».

Это была его последняя армия, которую он покинул менее четырех недель тому назад, и он знал вдоль и поперек все типы их боевых построений. Отчасти из-за его влияния армия Феникса была наиболее гибкой в способах ведения боя и умела относительно быстро приспосабливаться к новым условиям. Она лучше всех могла бы противостоять маневренным, не имеющим жесткой заданности атакам Эндера. Преподаватели явно старались сделать все для того, чтобы жизнь не начала казаться ему скучной.

Оповещение гласило 7.00, а было уже 6.30. Часть его ребят могла уйти на завтрак. Эндер отшвырнул форму в сторону, схватил боевой костюм и в мгновение ока оказался в дверях казармы.

— Джентльмены, я надеюсь, что вчера вы кое-чему научились, так как сегодня нам придется это повторить.

До них не сразу дошло, что он имеет в виду бой, а не тренировку. Они начали возражать и говорить, что это ошибка. Никто и никогда не участвовал в боях два дня подряд.

Эндер протянул оповещение командиру отделения А, Флаю Моло который немедленно заорал:

— Боевые костюмы! — И начал переодеваться.

— Почему ты не сказал нам раньше? — требовательно спросил Съем Суп.

Съем имел обыкновение задавать Эндеру вопросы, на которые больше никто не отваживался.

— Я считал, что вы должны успеть вымыться под душем. Вчера армия Кролика заявила, что мы победили только потому, что их вырубил наш запах, — ответил Эндер.

Услышавшие его солдаты рассмеялись.

— Не заметил бумаги, пока сам не вернулся из душа, да?

Эндер посмотрел на говорившего. Это был Боб, уже одетый в боевой костюм и стоящий с вызывающим видом. «Пришло время отплатить за прежние унижения, да, Боб?»

— Конечно, — стараясь говорить как можно презрительнее, произнес Эндер. — Я не нахожусь так близко к поверхности пола, как ты.

Вновь раздался смех. Боб покраснел от злости.

— Ясно, что мы не можем рассчитывать на прежний порядок вещей, — сказал Эндер. — Поэтому лучше быть готовым к бою в любое время. И, по-видимому, часто. Я не могу сказать, что мне нравится, как с нами обходятся, но одно мне нравится наверняка. Это то, что у меня есть армия, которая может справиться с таким обращением.

После таких слов, если бы он попросил их, то они последовали бы за ним на Луну без скафандров.

Петра, в отличие от Кэрна Кэрби, реагировала быстрее и гибче на стремительные и непредсказуемые атаки Эндера. В результате к концу боя он потерял трех человек замороженными и еще девять его солдат были обезврежены. И Петра не была настолько любезна, чтобы преклонить голову перед Эндером после его победы. В ее злом взгляде, казалось, можно было прочитать: «Я была твоим другом, а ты меня так унизил».

Эндер сделал вид, что не замечает ее ярости. Он считал, что после еще нескольких боев Петра поймет, что она набрала в поединке с ним такое количество очков, какого, в его представлении, он больше не позволит набрать никому. И он все еще продолжал учиться у нее. Во время сегодняшней тренировки он покажет своим командирам отделений, как противостоять уловкам Петры, на которые они попались. Скоро они снова смогут стать друзьями. Во всяком случае, он этого хотел.

За семь дней армия Дракона провела семь боев. Счет был 7:0, и Эндер ни разу не понес потери большие, чем в бою с армией Феникса. В двух боях он вообще не потерял ни одного солдата. Больше никто не говорил о том, что он возглавляет таблицу лишь по воле случая. Он выиграл у сильнейших армий с неслыханной ранее разницей очков. Остальные командиры уже не могли делать вид, что не замечают его. Некоторые из них регулярно подсаживались к его столу и пытались разузнать, каким образом он победил своих противников. Он спокойно отвечал на их вопросы, уверенный в том, что лишь немногие из них правильно поймут, чему надо научить своих солдат и командиров отделений, чтобы они смогли делать то, что делают его ребята. И пока Эндер вел беседы с теми, кто собирался у его стола, еще большее количество командиров собиралось возле проигравших, стараясь выяснить, каким образом можно было бы его побить.

Многие начали ненавидеть его. Его ненавидели за то, что он молод, за то, что он превосходен, за то, что на фоне его побед их успехи выглядят жалкими и неубедительными. Вначале Эндер читал это по их лицам, когда встречал их в коридорах. Потом он заметил, что некоторые из мальчиков в столовой встают и переходят за другие столы, когда он садится рядом с ними. И начались мелкие пакости. Локти, которые случайно пихали его в игровой комнате; ноги, о которые он спотыкался, когда входил или выходил из гимнастического зала; плевки и комки жеванной бумаги, которые летели ему в спину, когда он совершал пробежки по коридорам. Они знали, что не смогут побить его в боевом зале, и поэтому атаковали его там, где это было безопасно, там, где он не был гигантом, а оставался всего лишь маленьким мальчиком. Эндер презирал их. Но вместе с тем где-то в глубине души, так глубоко, что и сам он не подозревал об этом, появился страх. Он вновь столкнулся с таким же мелким издевательством, к которому прибегал Питер, и происходящее все сильнее напоминало ему о доме.

Впрочем, досаждали Эндеру исключительно по мелочам, и он приучил себя воспринимать это как своеобразную форму признания своих успехов. Другие армии уже начали подражать Эндеру в манере ведения боев. Большинство солдат атаковали теперь, прикрываясь коленями. Жесткие боевые построения уходили в прошлое, и все большее количество командиров посылало отделения для выполнения обходных маневров. Пока еще никто не начал разбивать свою армию на пять отделений, и это оставляло Эндеру небольшие преимущества. Привыкнув к наблюдению за четырьмя отделениями, многие командиры не могли сразу обратить внимание на пятое.