Орсон Кард – Игра Эндера. Глашатай Мертвых (страница 146)
— Не было возможностей путешествовать, — сказал он.
— К этому мы еще вернемся, — ответила она. — Так вот, что ты собираешься делать сегодня?
— Как тебя зовут? — спросил он.
— Тебе это ни к чему, — сказала она.
— Как же мне тебя называть?
— Я здесь, когда ты ни захочешь видеть меня.
— Но я хочу знать, — настаивал он.
Она тронула ухо.
— Когда ты полюбишь меня настолько, чтобы брать меня с собой, куда бы ты ни шел, тогда я назову тебе свое имя.
Повинуясь порыву, он рассказал ей то, что не говорил никому другому.
— Я хочу уехать отсюда, — сообщил Миро. — Можешь забрать меня с Лузитании?
Она сразу стала кокетливой, насмешливой.
— Мы ведь только что познакомились. В самом деле, мистер Рибейра, я не такая девушка.
— Может быть, когда мы познакомимся поближе, — смеясь, сказал Миро.
Она произвела скрытое, поразительное превращение, и женщина на экране превратилась в длинную кошку, растянувшуюся чувственно на ветви дерева. Она громко мурлыкнула, потянулась на ветке и подтянулась.
— Я могу сломать тебе шею одним ударом моей лапы, — прошептала она; тон ее голоса был обольстительным, а лапы — убийственными. — Когда мы останемся наедине, я смогу перекусить тебе горло одним поцелуем.
Он засмеялся. Затем он понял, что со всем этим разговором он действительно забыл о своей невнятной речи. Она понимала каждое слово. Она ни разу не сказала «Что? Я не поняла» или еще что-нибудь вежливое, но приводящее в бешенство — то, что обычно ему говорили. Она поняла его без особых усилий с его стороны.
— Я хочу все понять, — сказал Миро. — Я хочу знать все и сложить все воедино, чтобы посмотреть, что все это значит.
— Великолепный проект, — одобрила она. — В твоем резюме это будет неплохо смотреться.
Эндер нашел, что Ольгадо гораздо лучше него водит флайер. Мальчик лучше чувствовал высоту, и когда он подключился через свой интерфейс прямо к компьютеру, контроль навигации осуществлялся автоматически. Эндер мог заняться наблюдением.
Когда они начали свои разведочные полеты, пейзаж показался им однообразным. Бесконечные прерии, большие стада кабр, иногда поодаль появлялись леса. Они, конечно, никогда не приближались к ним, потому что не хотели привлекать внимания живших здесь свинок. Кроме того, они искали место, где Королева могла бы обрести свой дом, и не следовало помещать ее вблизи какого-нибудь племени.
Сегодня они направились на запад, по другую сторону от леса Рутера, и пролетели над небольшой речкой до ее устья. Они остановились здесь на пляже, где волны мягко накатывались на берег. Эндер попробовал воду. Соленая. Море.
Ольгадо вывел на терминал бортового компьютера карту этого района Лузитании, на которой была показана точка, где они находились, лес Рутера и находящиеся поблизости поселения свинок. Это было хорошее место, и подсознательно Эндер ощутил одобрение Королевы. Рядом с морем, изобилие воды, солнце.
Они полетели над водой, продвинувшись на несколько сотен метров вверх по течению, туда, где правый берег поднимался, образуя невысокий обрыв.
— Здесь есть место для приземления? — спросил Эндер.
Ольгадо нашел место в пятидесяти метрах от вершины холма. Они прошлись назад к берегу реки, где тростник уступал место траве. Каждая река в Лузитании, конечно, выглядела так же. Эла с легкостью описала генетические образцы, как только получила доступ к записям Новиньи и разрешение заниматься этим вопросом. Тростник размножался вместе с кровососущими мухами. Трава — вместе с водяными змеями. И, наконец, бесконечные заросли капима, который терся своими полными пыльцы кисточками о брюхо оплодотворенных кабр, чтобы породить следующее поколение удобряющих их животных. Заплетающиеся корни и стебли капима, длинные висячие лианы тропесо имели, согласно результатам Элы, одинаковые гены с зингадором, гнездящейся на земле птицей, которая использовала живые растения для своего гнезда. То же самое попарное распределение наблюдалось и в лесу: черви мачос вылуплялись из семян мердоны и в свою очередь откладывали семена, из которых росла мердона. Пуладоры — маленькие насекомые — сосуществовали с имеющим яркие листья кустарником. И, как вершина всего этого, свинки и деревья — оба вида, являющие собой апофеоз развития в своих королевствах, растение и животное, слившиеся в одну долгую жизнь.
Это был перечень, полный перечень наземных животных и растений Лузитании. В воде жило намного больше видов. Однако десколада оставила на Лузитании это однообразие.
И все же в этом однообразии была специфическая красота. География Лузитании была так же разнообразна, как и на любой другой планете — реки, холмы, горы, пустыни, океаны, острова. Ковер из капима и пятна лесов стали фоновой музыкой в симфонии форм рельефа. Явственно вырисовывались всхолмленные равнины, выходы горных пород, обрывы, впадины и надо всем этим — сверкание и бег воды под солнцем. Лузитания, как и Тронхейм, была одним из редких миров, где доминировал один основной мотив и не было богатой палитры возможностей. Однако на Тронхейме это было связано с тем, что планета по условиям жизни находилась на самой грани выживаемости, ее климат едва способствовал поддержанию наземной жизни. Климат Лузитании был иным. Ее почва взывала о плуге, о лопате землекопа, о мастерке каменщика. «Оживи меня», — говорила она.
Эндер не понимал, что любил это место, потому что оно было такое же разоренное и бесплодное, как его собственная жизнь, ободранная и искаженная в детстве благодаря событиям, столь же ужасным, хотя и в меньших масштабах, каким стала десколада для этого мира. И все-таки он нашел нити жизни, достаточно сильные, чтобы выжить и продолжать рост. Из вызова десколаде вышли три жизни Маленьких братьев. Из Боевой школы, из лет, прожитых в изоляции, вышел Эндер Виггин. Он точно попал в свое место, так, как будто он планировал это. Мальчика, шедшего рядом с ним через заросли травы, он воспринимал как родного сына, как будто знал его с детства. «Я знаю, каково ощущение металлической стены между тобой и миром, Ольгадо. Но сейчас, здесь, я повалил стену, и плоть прикоснулась к земле, пила воду, приносила уют».
Грунтовый берег реки поднимался террасами на двенадцать метров от берега к самой высокой точке. Почва была довольно влажной, ее легко было рыть, и она не осыпалась. Королева вела норный образ жизни; Эндер почувствовал желание рыть, и он рыл землю — Ольгадо рядом с ним. Земля поддавалась легко, и тем не менее кровля пещерки оставалась прочной.
<Да. Здесь.>
Так это решилось.
— Вот это место, — вслух сказал Эндер.
Ольгадо усмехнулся. Но Эндер в действительности говорил с Джейн и слышал ее ответ.
— Новинья полагает, что они нашли это. Все пробы остались отрицательными — в присутствии нового коладора в клонированных клетках баггеров десколада не активизируется. Эла думает, что маргаритки, с которыми она работает, можно адаптировать, с тем чтобы воспроизводить коладор в естественных условиях. Если это сработает, вам останется лишь рассеивать везде семена, и баггеры смогут защититься от десколады, просто высасывая нектар из цветов.
Ее тон был довольно живым, но полностью деловым, никакого веселья. Совсем никакого.
— Отлично, — сказал Эндер. Он почувствовал укол ревности — несомненно, Джейн гораздо более свободно разговаривала с Миро, поддразнивая его, отпуская колкости, как она обычно проделывала с Эндером.
Однако прогнать ревность оказалось легко. Он вытянул руку и положил ее на плечо Ольгадо; он привлек мальчика к себе, и они вместе вернулись к поджидающему флайеру. Ольгадо отметил точку на карте и внес ее координаты в память компьютера. Он смеялся и шутил на протяжении всего обратного пути, и Эндер смеялся вместе с ним. Мальчик не был Джейн. Но он был Ольгадо, и Эндер любил его, а Ольгадо нужен был он, и это было именно то, в чем по воле миллионолетней эволюции Эндер нуждался больше всего. Эта жажда терзала его все эти годы, что он провел с Вэлентайн, именно она заставляла его метаться среди миров. Этот мальчик с металлическими глазами. Его живой и ужасно разрушительный брат Грего. Всепроникающее понимание Куары, ее невинность; полный самоконтроль, аскетизм и вера Кима; гранитная надежность и своевременность действий Элы; и Миро…
«Миро. Мне нечем утешить Миро, не здесь и не сейчас. У него отняли его любимую работу, его тело, веру в будущее, и мне нечего сказать ему, не смогу я и дать ему важное дело. Он живет сквозь боль, его любимая стала сестрой, жить среди свинок для него теперь невозможно, в то время как они обратились к другим людям в поисках дружбы и знаний».
— Миро нужно… — мягко произнес Эндер.
— Миро нужно покинуть Лузитанию, — сказал Ольгадо.
— Хм, — задумался Эндер.
— У вас есть корабль, так ведь? — спросил Ольгадо. — Помню, как я однажды читал книгу. Или, может, это был видеофильм. Про древнего героя войн с баггерами, его звали Мазер Рэкхэм. Он однажды уже спас Землю от разрушения, но они знали, что к следующей битве он уже умрет. Поэтому они запустили его в звездолете со скоростью света, просто отправили его в какую-то точку и обратно. И за сто лет, что прошли на Земле, для него прошло лишь два года.
— Ты думаешь, что Миро нуждается в чем-нибудь таком же радикальном?
— Близится битва. Нужно принимать решения. Миро самый находчивый человек на Лузитании и самый лучший. Вы ведь знаете, он не теряет спокойствия. Даже в худшие времена, когда отец… Маркао. Извините, я до сих пор называю его отцом.