Орсон Кард – Игра Эндера. Глашатай Мертвых (страница 139)

— А-а.

— Ты хочешь знать о свинках, которые были с тобой, когда ты полез через ограду? — спросила Новинья. Да, он хотел. — Они вернулись в лес, а с ними пошли Уанда и Эла и Глашатай Мертвых.

Она быстро рассказала ему о совещании в палатах епископа, о том, что они узнали о свинках и, прежде всего, что они решили делать.

— Когда они, чтобы спасти тебя, отключили ограду, это и было решением восстать против Конгресса. Ты понимаешь? Законы комитета больше не действуют. Ограда сейчас просто подставка для проводов. Ворота теперь будут постоянно открыты.

В глазах Миро появились слезы.

— Это все, что ты хотел узнать? — спросила Новинья. — Ты должен спать.

«Нет, — сказал он. — Нет-нет-нет».

— Подожди, его глаза очистятся, — попросил Ким, — и мы продолжим.

«С-К-А-Ж-И Г-Л-А…».

— Сказать Глашатаю, — расшифровал Ольгадо.

— Что надо сказать Глашатаю? — спросил Ким.

— Спи, потом расскажешь, — сказала Новинья. — Его не будет еще долго. Он вырабатывает вместе со свинками новые законы. Чтобы они не убивали больше людей, как Пипо и Л… твоего отца.

Но Миро не хотел спать. Он продолжал по буквам составлять свое сообщение. Втроем они наконец поняли, что он хочет передать Глашатаю. И они поняли, что он хочет, чтобы они отправились немедленно.

Тогда Новинья оставила дона Кристао и дону Кристу следить за домом и маленькими детьми. Перед уходом она остановилась возле постели старшего сына. Глаза его были закрыты, он ровно дышал. Она прикоснулась к его руке, взяла ее в свои, сжала; она знала, что он не чувствует, но она теперь хотела успокоить себя, а не его.

Он открыл глаза. И она почувствовала, как его пальцы нежно сжали ее руку.

— Я чувствую, — прошептала она ему. — Все будет хорошо.

Он закрыл глаза. Она встала и, ничего не видя, прошла к двери.

— Что-то попало мне в глаз, — объяснила она Ольгадо. — Проводи меня немного, пока я не смогу видеть.

Ким уже был возле ограды.

— Ворота слишком далеко, — крикнул он. — Ты сможешь перелезть, мама?

Она смогла, хотя это было нелегко.

— Вот что, — сказала она. — Боскинье придется проделать еще одни ворота прямо здесь.

Было уже поздно, после полуночи, и Эла и Уанда уже засыпали, но не Эндер. Все время многочасовых переговоров с Крикливой он был бодр — так отреагировал на напряжение его организм; и даже если бы прямо сейчас он пошел домой, еще долго он не смог бы уснуть.

Теперь он намного лучше знал, чего хотят, в чем нуждаются свинки. Лес был их домом, их страной; казалось, больше им ничего не нужно было. Но теперь, когда появились плантации амаранта, они поняли, что прерия — тоже полезная земля, которой надо владеть. Правда, они слабо разбирались в землемерных вопросах. Сколько гектаров им нужно возделывать? Сколько земли могут использовать люди? Сами свинки с трудом понимали, что им нужно, и Эндеру было очень трудно сформулировать это.

Еще труднее было с вопросами закона и управления. Для свинок все было просто: жены должны управлять всем. Но в конце концов Эндер сумел объяснить им, что люди по-другому составляют свои законы и что законы людей лучше подходят к проблемам людей. Чтобы они поняли, почему людям нужны свои законы, Эндеру пришлось объяснить им, как происходит размножение у людей. Он с улыбкой отметил, что Крикливая была потрясена тем, что у людей спариваются взрослые особи и что мужчины имеют равные с женщинами права при установлении законов. Идея семьи и родства, а не племени, была для нее проявлением «слепоты братьев». Хотя Хьюмэн гордился тем, как много детей у его отца, но жены выбирали отцов только в интересах племени. Племя и индивидуум — жены признавали только это.

В конце концов они все же поняли, что в поселениях людей должны действовать человеческие законы, а племена свинок должны жить по своим законам. Другое дело — где должны проходить границы. За три часа они смогли договориться хотя бы об одном: в лесу действовал закон свинок, и люди, приходящие в лес, должны выполнять его. Внутри ограды существовали законы людей, и если свинки входили туда, они должны были выполнять их. Остальную часть планеты решено было разделить потом. Это было небольшое достижение, но, по крайней мере, в чем-то им удалось договориться.

— Вы должны понять, — растолковывал Эндер, — что людям понадобится много свободной земли. Но проблемы только начинаются с нас. Вы хотите, чтобы Королева научила вас, помогла вам добывать руду, выплавлять металл и делать из него орудия. Но ей тоже понадобится земля. И очень скоро она будет намного сильнее, чем люди или Маленькие братья. — Он объяснял, что все баггеры беспрекословно подчиняются ей и бесконечно трудолюбивы. Очень скоро они превзойдут людей в силе. И тогда с ней придется считаться на каждом шагу.

— Рутер говорит, что ей можно верить, — сказал Хьюмэн. И, переводя слова Крикливой, он добавил. — И материнское дерево тоже верит Королеве.

— Вы дадите ей землю? — настойчиво спросил Эндер.

— Мир велик, — перевел Хьюмэн. — Она может взять себе леса других племен. И вы тоже — мы отдаем их вам.

Эндер посмотрел на Уанду и Элу.

— Все это хорошо, — сказал Эла, — но принадлежат ли им эти леса?

— Конечно, нет, — ответила Уанда. — У них случаются даже войны с другими племенами.

— Мы убьем их, если они будут вам мешать, — с готовностью сказал Хьюмэн. — Мы теперь сильны. Триста двадцать младенцев — через десять лет никакое племя не справится с нами.

— Хьюмэн, — возразил Эндер, — скажи ей, что сейчас мы разговариваем с вашим племенем. С другими мы будем договариваться потом.

Хьюмэн торопливо перевел и получил быстрый ответ: «Нет-нет-нет».

— Что ей не нравится? — спросил Эндер.

— Вы не можете договариваться с нашими врагами. Вы пришли к нам, а если вы пойдете к ним, то станете врагами.

В этот момент в лесу позади них появились огни, и Эрроу и Листоед вывели на поляну жен Новинью, Кима и Ольгадо.

— Нас послал Миро, — объяснил Ольгадо.

— Как он? — спросила Уанда.

— Парализован, — сказал Ким, избавив Новинью от необходимости объяснять это.

— Nossa Senhora, — прошептала Уанда.

— Но в основном это временное, — сказала Новинья. — Перед уходом я пожала его руку, и он почувствовал и пожал мою. Совсем слабо, но это значит, что нервные окончания не погибли, по крайней мере не все.

— Простите, — вмешался Эндер, — но вы можете поговорить об этом дома, в Милагре. У меня здесь другие дела.

— Извините, — сказала Новинья. — Так вот, Миро просил передать — он не мог говорить, но мог показывать на буквы, и мы догадались, что должно быть в промежутках, — что свинки готовят войну. Они хотят использовать преимущества, которые мы дали им. У них будут стрелы, их больше — они должны победить. Правда, насколько я поняла то, что объяснил Миро, они воюют не только из-за территории. Это еще и расширение генофонда. Победившее племя может использовать деревья, которые растут из тел погибших в войне.

Эндер взглянул на Хьюмэна, Листоеда, Эрроу.

— Да, — подтвердил Эрроу. — Конечно, это так. Теперь мы самые умные. Из нас получатся самые лучшие отцы — у других племен таких нет.

— Понятно, — сказал Эндер.

— Вот почему Миро хотел, чтобы мы пришли к вам сейчас же, — закончила Новинья. — Пока переговоры еще не окончены. Это должно прекратиться.

Хьюмэн встал, подпрыгивая, словно он готов был убежать.

— Я не буду переводить это, — заявил он.

— Я переведу, — сказал Листоед.

— Стой! — крикнул Эндер. Его голос был намного громче, чем раньше. Все тут же умолкли; казалось, что эхо его голоса все еще отдается среди деревьев. Эндер сказал: — Листоед, у меня только один переводчик — Хьюмэн.

— Кто ты такой, чтобы запрещать мне говорить с женами? Я из этого племени, а ты — ничто.

— Хьюмэн, — сказал Эндер, — скажи ей, что если она разрешит Листоеду переводить слова, которые мы говорим между собой, то он будет шпионом. А если она разрешит ему шпионить за нами, мы все уйдем и вы ничего от нас не узнаете. И я увезу Королеву на другой мир. Ты понимаешь?

Конечно, он понимал. Эндер знал и то, что Хьюмэн был доволен. Листоед пытался отобрать у него лидерство, дискредитировать его — вместе с Эндером. Когда Хьюмэн закончил перевод, жена пропела что-то, и Листоед в смущении ретировался в лес к остальным свинкам.

Но Хьюмэн вовсе не был марионеткой. Он не собирался проявлять благодарность. Он посмотрел Эндеру прямо в глаза.

— Ты говорил, что не собираешься менять нас, — сказал он.

— Я сказал, что не буду менять вас больше, чем нужно.

— Для чего нужно это? Это касается только нас и остальных свинок.

— Осторожно, — сказала Уанда. — Он очень расстроен.

Если Эндер хотел убедить в чем-то жену, ему нужно было уговорить Хьюмэна.

— Вы — наши первые друзья среди свинок. Мы любим вас и верим вам. Мы никогда не сделаем ничего против вас, не попытаемся дать другим свинкам преимущество над вами. Но мы пришли не только к вам. Мы представляем все человечество, и мы пришли, чтобы научить всему, что мы знаем, всех свинок — не только ваше племя.

— Вы не представляете все человечество. Вы скоро будете воевать с остальными людьми. Почему вы говорите, что наши войны плохие, а ваши — хорошие?