Орсон Кард – Говорящий от Имени Мертвых. Возвращение Эндера (страница 22)

– От тебя так и несет объективностью и справедливостью. Но я в достаточной степени человек, чтобы желать привилегий и предпочтения.

– Обещай мне, пожалуйста, одно.

– Все что угодно, мой корпускулярный друг.

– Когда ты решишь что-нибудь от меня скрыть, сообщи, пожалуйста, что у тебя есть что скрывать.

– Это слишком сложно для маленькой старенькой меня. – Она превратилась в карикатуру на чрезмерно женственную даму.

– Для тебя нет ничего слишком сложного. Джейн, будь добра к нам обоим, не надо ставить мне подножек.

– Что я должна делать, пока ты занимаешься неортодоксальным семейством Рибейра?

– Что? Выясни, чем отличаются члены этого семейства от всех остальных жителей Лузитании. Во всем. И еще – конфликты между ними и властями. Были? Есть? Назревают?

– Слушаюсь, мой господин, и повинуюсь. – Она начала быстро втягиваться в бутылку.

– Ты привела меня сюда, Джейн. Почему ты теперь пытаешься вывести меня из себя?

– Я не пытаюсь. И ты приехал сюда сам.

– У меня в этом городе явная нехватка друзей.

– Мне ты можешь доверить свою жизнь.

– За свою жизнь я не беспокоюсь.

Праса[11] была любимым местом футбольных игр городских мальчишек. Большинство просто выпендривалось: ребята показывали друг другу, как долго могут удерживать мяч в воздухе, пользуясь только ногами и головой. А в углу двое вели жестокую дуэль. Мальчик изо всех сил запускал мячом в девчонку, стоявшую метрах в трех от него. Девочка должна была принять удар не двигаясь, не отклоняясь, каким бы сильным он ни оказался. Потом она кидала мяч обратно – и тут уже мальчишка становился мишенью. Девочка поменьше подносила мяч, отлетавший достаточно далеко.

Эндер попытался выяснить у кого-то из ребят, где находится дом семьи Рибейра. В ответ они либо недоуменно молчали, либо пожимали плечами, а если Эндер настаивал, мальчик просто уходил. За какие-то несколько минут праса опустела. «Интересно, – подумал Эндер, – что такого наговорил обо мне горожанам этот епископ Перегрино?»

Дуэлянты, однако, не сдвинулись с места. Теперь, когда на прасе почти никого не осталось, Эндер заметил, что за дуэлью внимательно следит какой-то мальчик лет двенадцати. Со спины он выглядел как все другие ребята, но когда Эндер подошел ближе, то заметил, что с глазами у мальчика что-то не так. Прошла минута, прежде чем он сообразил. У паренька были искусственные глаза с металлическим блеском, но Эндер знал, как они работают. Только один глаз, фасеточный, по-настоящему «видит». Микропроцессор разделяет сигналы и передает мозгу такой же поток информации, что и бифокальное зрение. Во втором глазу – источник питания, тот самый микропроцессор и банк памяти. Обладатель электронных глаз может записать некий ограниченный объем изображений, что-то около триллиона бит. Дуэлянты использовали его как судью: если возникнут разногласия, мальчик сможет проиграть сцену, замедлив движение, и сказать, что, собственно, произошло.

Мяч ударил мальчика прямо в пах. Паренек заставил себя улыбнуться, но на девочку это не произвело впечатления.

– Он отклонился! Я видела, как двинулись его бедра!

– Неправда! Мне было больно, но я не двигался.

– Reveja! Reveja![12]

Они говорили на звездном, но тут девочка перешла на португальский.

Мальчик с металлическими глазами поднял руку, призывая всех к молчанию.

– Mudou, – убежденно сказал он.

«Ты двигался», – перевел Эндер.

– Sabia! Я знала!

– Ты лжец, Ольяду!

Мальчик с металлическими глазами презрительно поглядел на противника:

– Я никогда не лгу. Если хочешь, пришлю тебе запись. Впрочем, нет, я пущу ее в сеть, чтобы все могли видеть, как ты дергался, а потом лгал.

– Mentiroso! Filho de puta! Fode-bode![13]

Эндер решил, что понимает значение всех этих эпитетов, но мальчик с металлическими глазами был спокоен.

– Dá, – сказала девочка. – Dá-me.

(«Дай сюда».)

Мальчик яростным движением сорвал с пальца кольцо и швырнул на землю.

– Viada[14], – хрипло прошептал он, повернулся и побежал прочь.

– Poltrão! – крикнула девочка в спину ему.

(«Трус!»)

– Cão! – отозвался бегущий, даже не обернувшись.

Это он выкрикнул не девочке. Она тут же оглянулась на мальчика с металлическими глазами. При слове «кано» тот словно окаменел. Девочка тут же отвела взгляд. Малышка, собиравшая мячи, подошла к мальчику с металлическими глазами и что-то прошептала на ухо. Он поднял голову и наконец заметил Эндера.

Старшая девочка извинилась:

– Desculpa, Ольяду, não queri que…[15]

– Não há problema[16], Мичи. – Он даже не смотрел на нее.

Девочка продолжала говорить, но тоже заметила Эндера и сразу замолчала.

– Porque está olhando-nos? – спросил мальчик.

(«Почему ты смотришь на нас?»)

Эндер ответил вопросом на вопрос:

– Você é árbitro?

(«Ты арбитр?» В португальском у этого слова несколько значений: арбитр, судья, управляющий.)

– De vez em quando.

(«Иногда»).

Эндрю перешел на звездный, так как сомневался, что сможет сказать по-португальски что-то по-настоящему сложное.

– Тогда ответь мне, арбитр, честно ли заставлять пришельца самому искать дорогу, оставлять его без помощи?

– Пришельца? Ты говоришь об утланнинге, фрамлинге или раман?

– Нет. О неверующем.

– O Senhor é descrente? Вы неверующий?

– Só descredo no incrível. Я не верю только в невероятное.

– Куда ты хочешь попасть, Голос? – улыбнулся мальчик.

– Я хочу найти дом семьи Рибейра.

Маленькая девочка придвинулась к мальчику с металлическими глазами.

– Каких Рибейра?

– Вдовы Ивановы.

– Думаю, я смогу его найти, – ответил мальчик.

– Каждый в городе может его найти, – улыбнулся Эндер. – Вопрос лишь в том, захочешь ли ты показать мне дорогу?

– Зачем тебе туда?

– Я задаю людям вопросы, чтобы узнать правдивые истории.