Орсон Кард – Дети разума (страница 57)
Питер широко улыбнулся:
– Что тут скажешь, кто-то ловко провернул дельце.
– Малу сказал нам, что богиня умирает, и с ее помощью мы смогли выработать план. Теперь осталось разрешить только один вопрос: сможет ли она попасть сюда?
– Я думаю, сможет, – сказал Питер. – Конечно, это не совсем то, к чему она привыкла, даже близко не то…
– Как мы поняли, у нее есть еще где-то пара подобных инсталляций. Не много, тут вы правы. И потом, хотя новые барьеры с запаздыванием, конечно, позволят ей добраться до любой информации, но она не сможет использовать бо́льшую часть новой сети как часть своего процесса мышления. И все же это хоть что-то. Возможно, даже достаточно.
– Вы знали, кто мы, еще до того, как мы добрались сюда, – высказалась Ванму. – Вы тогда уже включились в работу и встали на сторону Джейн.
– Я думаю, то, что вы здесь видите, говорит само за себя, – ответил сын Грейс.
– Тогда зачем Джейн привела нас сюда? – спросила Ванму. – Зачем нужна была вся эта чепуха о том, что наше присутствие здесь поможет остановить карательный флот?
– Не знаю, – пожал плечами Питер. – И сомневаюсь, что кто-то на Самоа знает. Может, Джейн просто хотела, чтобы мы побыли в окружении друзей и чтобы она могла найти нас снова. На Священном Ветре такое вряд ли было бы возможно.
– Не исключено, – сказала Ванму, – что она хотела, чтобы ты был здесь, с Малу и Грейс, когда ей придет время умирать.
– И не только ей, мне тоже, – напомнил Питер. – То есть в смысле – мне как Эндеру.
– А кроме того, – продолжала Ванму, – поскольку ее манипуляции с данными больше не могли бы охранять нас, она хотела, чтобы мы были среди друзей.
– Конечно, – подтвердил сын Грейс. – Богиня заботится о своих людях.
– О тех, кто ей поклоняется, ты имеешь в виду? – спросила Ванму.
Питер хмыкнул.
– О своих друзьях, – твердо сказал мальчик. – На Самоа мы относимся к богам с большим уважением, но мы также друзья, и добрым богам мы помогаем, когда можем. Боги иногда нуждаются в помощи людей. Думаю, мы поступили правильно, разве не так?
– Все правильно, – подтвердил Питер. – Вы поступили вполне лояльно.
Мальчик просиял.
Скоро они вернулись к новым компьютерам, наблюдая, как с большой помпой ректор университета нажал клавишу и запустил программу, которая активировала университетский ансибль и осуществляла надзор за ним. Сразу же пришли сообщения и тестовые программы Межзвездного Конгресса для проведения испытаний и ревизии университетской сети, которые должны были удостовериться в надежности и соответствии системы безопасности и в соблюдении протоколов. Ванму заметила, как замерли в напряжении все присутствующие, кроме Малу, который, казалось, не знал, что такое страх; несколько минут спустя инспекторские программы завершили свою работу и отправили отчет. От Конгресса немедленно пришло новое сообщение, что сеть соответствует протоколу и нормам безопасности. Попыток подделок и взлома не обнаружено.
– Пронесло, – прошептала Грейс.
– А как мы узнаем, что все работает? – тихо поинтересовалась Ванму.
– Нам скажет Питер, – ответила Грейс, удивляясь, что Ванму до сих пор не поняла этого. – Сережка! Самоанский спутник обратится к ней.
Ольяду и Грего стояли, глядя, как считываются данные с ансибля, который двадцать лет был соединен только с шаттлом и кораблем Джакта. Теперь связь была установлена с четырьмя ансиблями других миров, где группы сочувствующих Лузитании или просто друзья Джейн последовали ее инструкциям и сумели частично обойти новые законы. Собственно, никаких сообщений передано не было, поскольку людям нечего было сказать друг другу. Задача была простой – поддерживать связь, чтобы Джейн могла проникнуть в сеть и подсоединиться к нескольким небольшим участкам, оставшимся от ее былой мощи.
На Лузитании вся работа была проделана без участия людей. С программированием справились упорные и неутомимые работницы Королевы Улья при постоянной помощи пеквениньос. И только в последнюю минуту в качестве наблюдателей пригласили Ольяду и Грего. Но им обоим было понятно, почему так произошло. Джейн говорила с Королевой Улья, а Королева Улья говорила с отцами. А людей Лузитании Джейн не привлекала потому, что из тех, с кем она обычно сотрудничала, Миро был занят другой работой для нее, а Эндер перед смертью снял сережку. Ольяду и Грего обсуждали это с тех пор, как пеквениньо по имени Водная Преграда объяснил им, что происходит, и попросил понаблюдать.
– Я думаю, она чувствовала себя брошенной, – говорил Ольяду. – Эндер отключил ее, а Миро так занят…
– И без ума от юной Валентины, не забывай, – подсказал Грего.
– Вот она и сделала все без помощи людей.
– Как это будет работать? – удивлялся Грего. – Раньше у нее были миллиарды компьютеров. А сейчас – максимум несколько тысяч, во всяком случае доступных напрямую. Совсем мало. Эла и Квара никогда не вернутся домой. И Миро…
– По всей видимости, – вздохнул Ольяду. – Не в первый раз мы теряем членов своей семьи, служа великому делу.
Он вспомнил знаменитых родителей матери, Ос Венерадос, которым до канонизации теперь остался только год – конечно, если эмиссары Папы смогут когда-нибудь попасть на Лузитанию, чтобы рассмотреть дело. А Либо и его отец Пипо – оба умерли еще до того, как дети Новиньи узнали, что они родственники. Все погибли во имя науки: Ос Венерадос – в борьбе за обуздание десколады, Пипо и Либо – в попытке понять пеквениньос. Их брат Квим принял мученическую смерть, пытаясь спасти Лузитанию от опасного раскола между людьми и пеквениньос. А теперь Эндер, их приемный отец, умер, пытаясь спасти жизнь Джейн, а с ней и возможность сверхсветовых полетов. Если Миро, Эла и Квара погибнут в попытке установить отношения с десколадерами, это будет следование семейной традиции.
– Вот интересно, – добавил Ольяду, – а чего это мы с тобой так и не были призваны умереть во имя благой цели?
– Не знаю, что там с благими целями, – отозвался Грего, – но на нас нацелен вполне реальный флот. И кажется, он хочет, чтобы мы умерли.
Внезапный взрыв активности в компьютерных терминалах дал им понять, что ожидание закончилось.
– Мы соединились с Самоа, – объявил Водная Преграда. – А теперь Мемфис и Путь. Хегира.
Он сделал легкий пируэт, который пеквениньос неизменно исполняли, когда бывали довольны.
– Все они собираются выйти в диалоговый режим. Программа-ищейка их не обнаружила.
– А этого хватит? – спросил Грего. – Корабль сможет совершить еще один полет?
Водная Преграда пожал плечами:
– Узнаем, когда твоя семья вернется домой, разве не так?
– Мама не хочет хоронить Эндера, пока они не возвратятся, – объяснил Грего.
При упоминании имени Эндера Водная Преграда сразу потерял интерес.
– А, тот, кто взял Человека в Третью Жизнь, – сказал он. – Но там почти нечего хоронить.
– Я вот думаю, – продолжал Грего, – сколько пройдет времени – дни, недели, месяцы? – до того, как Джейн сможет снова восстановить всю свою мощь, если вообще сможет.
– Не знаю, – безразлично ответил Водная Преграда.
– Воздуха у них только на несколько недель, – напомнил Грего.
– Он не знает, Грего, – вмешался Ольяду.
– Я понимаю, – вздохнул Грего, – но Королева Улья знает. И скажет отцам. Думаю… словечко-то может просочиться.
– Даже Королева Улья не может знать, что случится в будущем, – пожал плечами Ольяду. – Как можно знать заранее, что у Джейн выйдет, а что нет? Мы снова связаны с другими мирами. Некоторые части ядра ее памяти сохранены и снова связаны с сетями ансиблей, хотя бы и исподтишка. Она может найти их. Но может и не найти. А если найдет, их может оказаться достаточно, а может быть, и нет. Но Водная Преграда не знает.
Грего отвернулся.
– Я понимаю, – снова вздохнул он.
– Всем страшно, – в свою очередь вздохнул Ольяду. – Даже Королеве Улья. Никто не хочет умирать.
– Джейн умерла, но не осталась мертвой, – возразил Грего. – А если верить словам Миро, айю Эндера ушла живой к Питеру, куда-то в другой мир. Королевы Ульев умирают, но их память живет в их дочерях. Пеквениньос переходят в новую жизнь и живут как деревья.
– Некоторые из нас, – вставил Водная Преграда.
– А как же мы? – спросил Грего. – Нас уничтожат. Какое будет тогда иметь значение, что у кого-то из нас были планы, какое значение будет иметь работа, которую мы выполнили? Дети, которых мы вырастили? – Он пристально посмотрел на Ольяду. – Какое значение будет тогда иметь твоя большая и счастливая семья, если всех нас в один момент сотрет с лица земли эта… бомба?
– Ни одно мгновение в жизни моей семьи не прошло зря, – тихо сказал Ольяду.
– Но цель жизни в том, чтобы двигаться дальше, разве не так? Оставить свой след.
– Да, – кивнул Ольяду, – но это лишь одна из целей. Есть и другая – это настоящий момент, сегодня. А еще одна – создать сеть связей. Связей от души к душе. Если бы целью жизни было только ее продление, то ничто другое вообще не имело бы значения, потому что в таком случае «сегодня» всегда было бы только предвкушением и подготовкой к «завтра». Но ведь существуют сбывшиеся надежды, Грего. Существует счастье, которое у нас уже есть. Счастье каждого мгновения. Конец нашей жизни, даже если не осталось ничего, чтобы продолжить ее, если нет никаких последователей или потомков, конец жизни не стирает ее начала.