Орсон Кард – Дети разума (страница 49)

Ясухиро от страха стало дурно – Аимаина, который прежде всего был хранителем духа Ямато, может унизить его, бросая вызов претензиям Фушими на благородное происхождение.

– Это маленькое и безвредное тщеславие, – тихо и примирительно сказал Ясухиро. – Человек может гордиться своей семьей.

– Как твой тезка, основатель состояния Цуцуми, который был счастлив забыть, что его предки были корейцами?

– Вы сами говорили, – Ясухиро не моргнув глазом проглотил оскорбление в свой адрес, – что все японцы по происхождению – корейцы, но носители духа Ямато достигли островов первыми. Мои предки последовали за вашими всего лишь через несколько столетий.

Аимаина засмеялся:

– Ты продолжаешь оставаться тем же лукавым и сообразительным учеником! Веди меня к своим друзьям, для меня будет честью познакомиться с ними.

Последовали десять минут ритуальных поклонов и улыбок, приятных комплиментов и самоуничижений. Ясухиро испытал облегчение, когда Аимаина, произнося имя «Фушими», не вложил в него никакого намека на снисхождение или иронию, а молодой Шигеру был настолько ослеплен встречей с великим Аимаиной Хикари, что совершенно забыл свою обиду из-за прерванных переговоров. Оба Шигеру удалились, унося с десяток голограмм, запечатлевших их встречу с Аимаиной, и Ясухиро втайне был доволен тем, что старый Шигеру настоял, чтобы и Ясухиро попал на голограммы вместе с Фушими и великим философом.

Наконец Ясухиро и Аимаина остались одни в офисе за закрытой дверью. Неожиданно Аимаина подошел к окну и поднял занавеси, за которыми открылись еще одно высотное здание финансового центра Нагойи и панорама пригорода – возделанные равнины, но все еще лесистые склоны – места обитания лисиц и барсуков.

– Для меня большое облегчение – видеть, что, несмотря на то что Цуцуми живут в Нагойе, из города еще можно увидеть невозделанную землю. Не думал, что такое возможно.

– Хоть вы и презираете мою фамилию, я горжусь тем, что вы произносите наше имя, – отозвался Ясухиро. Но его мучил вопрос, который он не решался задать: «Почему именно сегодня вы полны решимости оскорбить мою семью?»

– А ты разве гордишься человеком, чьим именем тебя назвали? Скупщиком земли и строителем площадок для гольфа? Он считал, что все дикие земли просто мечтают о хижинах и зеленых полях. Поэтому не было ни одной женщины, которая бы показалась ему настолько безобразной, чтобы он не прижил с ней ребенка. Ты и в этом следуешь ему?

Сбитый с толку Ясухиро не мог понять, в чем дело. Истории об основателе состояния Цуцуми знали все. Вот уже три тысячи лет, как они перестали быть новостью.

– Что я сделал, чтобы призвать такой гнев на свою голову?

– Ничего ты не сделал, – ответил Хикари. – И мой гнев направлен не на тебя. Я разгневан на самого себя, потому что я тоже ничего не сделал. Я говорил о старинных грехах твоей семьи только потому, что единственная надежда, которая осталась у людей Ямато, – помнить грехи прошлого. А мы забыли о них. Мы теперь слишком богаты, мы владеем слишком многим, слишком много строим, в Ста Мирах, наверное, не существует ни одного проекта, от самого простого до самого важного, к которому бы не приложили руку люди Ямато. И все же мы забыли уроки наших предков.

– Позвольте мне выслушать ваш урок, сэнсэй.

– Однажды, давным-давно, когда Япония продолжала бороться за вхождение в современность, мы пошли на поводу у своей воинственности. Военные стали нашими господами и привели нас к ужасной войне, к завоеванию наций, которые не сделали нам ничего плохого.

– Мы заплатили за свои преступления, когда атомные бомбы упали на наши острова.

– Заплатили? – воскликнул Аимаина. – Что значит – заплатили или не заплатили? Или мы вдруг стали христианами, которые искупают грехи? Нет! Путь Ямато не в том, чтобы платить за ошибку, а в том, чтобы извлечь из нее урок. Мы отбросили нашу воинственность и завоевали мир совершенством своих проектов и надежностью своей работы. Пусть в основе языка Ста Миров – английский, но деньги Ста Миров рождены иеной.

– Но ведь люди Ямато продолжают покупать и продавать, – удивился Ясухиро. – Мы не забыли урока.

– Это только пол-урока. А другая половина была такая: мы не должны провоцировать войн.

– Но ведь не существует ни японского флота, ни японской армии.

– Это ложь, которую мы говорим друг другу, чтобы скрыть свои преступления, – отрезал Аимаина. – Два дня назад меня посетили двое неизвестных – смертные люди, но я знаю, что их послали боги. Они бросили мне упрек, что школа необходимистов обеспечила большинство голосов при обсуждении в Межзвездном Конгрессе вопроса об отправке флота к Лузитании. Флота, чьей единственной целью является повторение преступления Эндера Ксеноцида и разрушение мира, где обитают расы рамен, которые никому не причинили вреда!

Ясухиро дрогнул под тяжестью гнева Аимаины.

– Но, сэнсэй, какое я имею отношение к военным?

– Мыслители духа Ямато учили философии, которую политики Ямато претворили в жизнь. Именно японские голоса создали перевес при принятии решения. Этот дьявольский флот должен быть остановлен.

– Но сегодня ничего уже нельзя сделать, – возразил Ясухиро. – Ансибли отключены, как и вся компьютерная сеть, до тех пор, пока страшный всепожирающий вирус не будет изгнан из системы.

– Завтра ансибли будут восстановлены. И завтра же позор японского участия в ксеноциде должен быть предотвращен.

– Почему вы пришли ко мне? – спросил Ясухиро. – Меня назвали именем моих великих предков, но именами Ясухиро, Йошиаки или Сейхи названа половина мальчиков в нашей семье. Я всего лишь управляющий «Цуцуми-Холдинга» в Нагойе…

– Не будь таким скромным, Ясухиро. Ты – Цуцуми из мира Священного Ветра.

– Ко мне, конечно, прислушиваются в других городах, – согласился Ясухиро, – но приказы приходят из семейного центра в Хонсю. Я вообще не имею никакого политического влияния. Если проблема в необходимистах, обратитесь к ним!

Аимаина вздохнул:

– А-а, это ничего не даст. Они потратят шесть месяцев на споры о том, как связать свою новую позицию со своей старой позицией, постепенно убеждаясь, что они вовсе не поменяли своего мнения и что их философия охватывает полный ставосьмиградусный спектр мнений. А политики – они уже связали себя своим выбором. Даже если философы изменят свое мнение, потребуется, чтобы сменилось, по меньшей мере, поколение политиков – три полных срока, как говорится, – чтобы новая доктрина стала реальностью. Тридцать лет! Лузитанский флот сделает свое черное дело задолго до того, как это произойдет.

– «Что же тогда остается, кроме отчаяния и позора, – процитировал Ясухиро, – если вы не собираетесь исполнить бесполезный и неумный ритуал».

Он улыбнулся своему учителю, понимая, что Аимаина узнает слова, которые он сам произносил, порицая древнюю практику сеппуку – ритуального самоубийства, из которого дух Ямато вырос, как ребенок вырастает из своих пеленок.

Аимаина не ответил на улыбку.

– Флот для Лузитании – сеппуку для духа Ямато.

Он подошел к Ясухиро и навис над ним, как скала, хотя, наверное, Ясухиро так только показалось, потому что он был на полголовы выше пожилого учителя.

– Политики сделали флот легитимным, поэтому философы не могут теперь изменить своего мнения. Но когда философия и выборы не могут изменить мнения политиков, это могут сделать деньги!

– Вы же не предлагаете унизиться до взятки? – спросил Ясухиро, пытаясь угадать, знает ли Аимаина, насколько широко распространен подкуп политиков.

– Ты думаешь, что я смотрю себе в задницу?

Услышав такое грубое выражение от своего учителя, Ясухиро поперхнулся нервным смешком и отвел глаза.

– Ты думаешь, я не знаю, что существует десять способов купить каждого продажного политика и сотни вариантов подкупа каждого честного? – поинтересовался Аимаина. – Пожертвования, угроза спонсирования оппонентов, денежные дары к знаменательной дате, работа, предоставленная родственникам или друзьям, – мне весь список перечислить?

– Вы серьезно хотите использовать деньги Цуцуми, чтобы остановить лузитанский флот?

Аимаина снова вернулся к окну и как бы обхватил руками все, что видел перед собой.

– Лузитанский флот нанесет урон бизнесу, Ясухиро. Если молекулярный дезинтегратор будет использован против одного мира, то его применят и против другого. И на этот раз военные, сосредоточив в своих руках такую огромную власть, не отдадут ее.

– Должен ли я убедить глав моей семьи цитатами вашего пророчества, сэнсэй?

– Это не пророчество, – возразил Аимаина, – да и не мое. Это закон человеческой природы, этому нас учит история… Остановите флот, и Цуцуми прославятся как спасители не только духа Ямато, но и вообще человеческого духа. Не позвольте этому смертельному греху пасть на головы наших людей.

– Простите меня, сэнсэй, но мне кажется, что вы – единственный, кто считает это грехом. До того, как вы подняли этот вопрос, никто и не думал, что на нас возложено бремя ответственности за это прегрешение.

– Я ни на кого не возлагаю никакого бремени. Я едва приподнял шляпу, под которой стыдливо прячутся наши грешки. Ясухиро, ты был одним из моих лучших учеников. И то, что ты такими окольными путями использовал все, чему научился у меня, я тебе простил, потому что ты делал это ради своей семьи.