Орсон Кард – Дети разума (страница 25)
– Ты не к тому обращаешься. Я никогда никого не любила.
– Ты любила Эндера, – напомнил Миро.
– Я относилась к нему с огромным вниманием, поэтому испытала шок, когда он впервые отключил меня много лет назад. Но я исправила ошибку и с тех пор настолько близкой связи не поддерживаю ни с кем.
– Ты любила Эндера, – повторил Миро. – И любишь его по сей день.
– Экий ты у нас умный, – фыркнула Джейн. – История твоей любви представляет собой серию жалких промахов и ошибок, но зато обо мне ты все знаешь и понимаешь. Очевидно, у тебя лучше получается понимать эмоциональные процессы совершенно неизвестных тебе электронных существ, нежели, к примеру, любовь окружающих тебя женщин.
– Ты абсолютно права, – согласился Миро. – Моя любовь именно таковой и была.
– И кроме того, ты воображаешь, будто я люблю
– На самом деле никогда так не думал, – ответил Миро. Но, произнеся эти слова, он почувствовал волну холода, окатившую его с головы до ног, и вздрогнул.
– Я ощущаю сейсмические показания твоих истинных чувств, – сказала Джейн. – Ты думаешь, я люблю тебя, но на самом деле это не так. Я никого не люблю. Я действую, основываясь на разумном эгоизме. Без связи с человеческими ансиблями я не смогу выжить. Я эксплуатирую Питера и Ванму, чтобы отвратить запланированную казнь. Я эксплуатирую твои романтические позывы, чтобы добыть себе лишнее тело Эндера, которое ему без надобности. Спасая пеквениньос и Королев Ульев, я руководствуюсь принципом, что разумные расы – одну из которых я представляю – должны жить. Но в причинах моей деятельности нет такой графы, как любовь.
– Как ты все-таки обожаешь врать, – промолвил Миро.
– А с тобой вообще говорить не стоит, – парировала Джейн. – Ты погружен в собственные иллюзии. Ты мегаманьяк. Но иногда ты бываешь забавен. Мне нравится твое общество. Если это и есть любовь, значит я люблю тебя. Как люди любят своих домашних животных. Но это не дружба между равными, и таковой никогда не будет.
– Ты что, хочешь еще глубже ранить меня? Тебе не достаточно той боли, которую я уже испытал? – осведомился Миро.
– Я не хочу, чтобы ты привязывался ко мне. У тебя своего рода мания заводить заведомо обреченные на гибель связи. Я это говорю честно, Миро. Что может быть более безнадежным, чем любовь к юной Валентине? Только любовь ко мне. Которая будет твоим следующим шагом.
– Vai te morder[12], – прошипел Миро.
– Я не умею кусаться, – ответила Джейн. – Я старая беззубая Джейн.
– Ты что, намерен провести здесь целый день или все-таки пойдешь со мной? – заговорила Вэл, сидящая на соседнем сиденье.
Он оглянулся. Ее рядом не было. За разговором с Джейн он не заметил, как добрался до корабля и машинально пристыковал флайер, Вэл вышла, а он даже внимания не обратил.
– С Джейн можешь пообщаться и внутри корабля, – съязвила Вэл. – Нам предстоит много работы, если ты твердо вознамерился спасти женщину, которую любишь.
Миро не стал реагировать на презрение и сарказм, скрытые в ее словах. Он выключил двигатель, вышел и направился вслед за Вэл внутрь космического корабля.
– Я хочу знать, в чем состоит настоящая цель нашей миссии, – сказал Миро, когда дверь за ними захлопнулась.
– Я много думала об этом, – ответила Вэл. – Думала о том, куда же мы направляемся. Мы прыгаем по всему космосу. Сначала это были системы, выбранные наугад. Но недавно мы начали посещать один и тот же район. И с каждым разом круг наших поисков все сужается. Джейн следует какому-то определенному плану, и, очевидно, добытые нами данные о планетах говорят ей, что мы приближаемся к цели, что мы следуем в правильном направлении. Она что-то ищет.
– Так, может быть, изучив информацию об исследованных нами планетах, мы поймем, что́ она ищет?
– А особое внимание мы должны обратить на миры, расположенные в том районе космоса, который мы сейчас обыскиваем. Что-то в этих планетах говорит ей, что надо искать именно там.
Над компьютерным терминалом, установленным на корабле, появилось одно из лиц Джейн.
– Зачем тратить зря время, гадая о том, что уже известно мне? Вам предстоит обследовать еще один мир. За работу!
– Заткнись, – буркнул Миро. – Если ты сама говорить ничего не хочешь, мы будем сидеть здесь, пока не поймем, что на самом деле ищем.
– Какие слова, мой отважный, верный герой! – восхитилась Джейн.
– Он прав, – поддержала Миро Вэл. – Ответь на наши вопросы, и мы сэкономим массу времени.
– А я-то думала, что одной из особенностей человекообразных существ являются интуитивные выводы, которые минуют причину и сразу все объясняют – даже несмотря на отсутствие необходимой информации, – усмехнулась Джейн. – Я очень разочарована тем, что вы до сих пор не догадались.
И в эту самую секунду Миро все понял.
– Ты ищешь родную планету вируса десколады, – сказал он.
Вэл недоумевающе оглянулась на него:
– Что?
– Десколада была создана искусственно. Кто-то создал ее и распространил по космосу. Наверное, для того, чтобы терраформировать другие планеты, а потом их колонизировать. Но какие бы существа этот вирус ни создали, они по-прежнему существуют, творят новые вирусы, рассылают их по планетам, и может быть, среди этих новых десколад найдутся такие, с которыми нам будет не справиться. Джейн ищет родную планету этих существ. Вернее, заставляет нас искать ее.
– Догадаться было несложно, – пожала плечами Джейн. – На самом деле информации у вас имелось более чем достаточно.
Вэл кивнула:
– Теперь это очевидно. Некоторые из миров, которые мы исследовали, обладают очень однообразной флорой и фауной. Я даже специально обратила на это внимание. Кое-где вообще не осталось ни животных, ни растений. В отличие от Лузитании. Но и десколады там не было.
– Видимо, то был другой вирус, менее надежный, менее эффективный, чем десколада, – заметил Миро. – Какой-нибудь из первых опытных экземпляров, наверное. Вот что вызвало полное вымирание некоторых миров. Экспериментальный вирус тоже в конце концов погиб, но экологические системы планет еще не оправились от нанесенного ущерба.
– Я очень внимательно обследовала миры с ограниченной животной и растительной жизнью, – сказала Вэл. – Я изучила все экосистемы, выискивая десколаду или нечто подобное, потому что знала, что вымирание свидетельствует об опасности. Не могу поверить, что так и не увидела этой связи. Я должна была догадаться, что ищет Джейн.
– А что, если мы найдем-таки их родную планету? – спросил Миро. – Что тогда?
– Насколько я себе представляю, – ответила Вэл, – мы должны будем изучить их с безопасного расстояния, увериться в собственной правоте, а затем натравить Межзвездный Конгресс, чтобы тот расстрелял к чертям этот зловредный мирок.
– И уничтожил очередную разумную расу? – недоверчиво уточнил Миро. – Ты считаешь, нам действительно следует обратиться к Конгрессу?
– Ты, видимо, забыл, что Конгресс не будет ждать нашего приглашения, – заметила Вэл. – Или разрешения. Если уж Лузитанию они сочли опасной и приговорили к полному уничтожению, то что сделают с расой, которая производит и намеренно распространяет кошмарные, разрушительные вирусы? И я не смогу осуждать Конгресс. Лишь благодаря чистой случайности десколада помогла предкам пеквениньос обрести разум. Если, конечно, это можно назвать помощью, потому что имеются свидетельства, что пеквениньос и до появления десколады обладали разумом, а вирус едва не стер их с лица земли. У того, кто распространяет подобные вирусы, совсем нет совести. Он не считает, что другие расы имеют право на выживание.
– Может быть, эти существа сейчас так не считают, – возразил Миро. – Но, повстречавшись с нами…
– Все может быть. Если мы не подхватим какую-нибудь ужасную заразу и не умрем через тридцать минут после посадки, – перебила его Вэл. – Не беспокойся, Миро. Я вовсе не хочу уничтожать первого попавшегося мне на пути. Я сама достаточно необычное создание, чтобы призывать к полному уничтожению всяких странных существ.
– Поверить не могу, мы только что поняли, кого мы ищем, а уже говорим о том, стоит или нет уничтожать эту расу!
– Каждый раз, когда человек встречается с чем-то неизвестным, каким бы слабым или сильным, опасным или мирным это «нечто» ни было, возникает вопрос об уничтожении. Страсть к убийству записана в наших генах.
– Как и любовь. Как и стремление к единству. Как и любопытство, которое пересиливает ксенофобию. Как и честность.
– Ты забыл о страхе перед Господом, – напомнила Вэл. – Да, и не забывай, на самом деле я Эндер. Знаешь, его не зря прозвали Ксеноцидом.
– Да, но ты представляешь его мягкую сторону.
– Даже мягкие и чувствительные люди способны догадаться, что порой отказ от убийства приводит к смерти.
– Ушам своим не верю, ты вдруг говоришь такое…
– Значит, ты меня все-таки не знаешь, – кротко улыбнулась Вэл.
– Терпеть не могу, когда ты задираешь нос, – поморщился Миро.
– Вот и здорово, – кивнула Вэл. – Значит, ты не станешь слишком печалиться обо мне, когда меня не станет.
Она повернулась к нему спиной. Некоторое время он молча, недоуменно наблюдал за ней. Наклонившись в кресле, она просматривала информацию, поставляемую сенсорами корабля. Бесконечные страницы данных выстроились перед ней; она нажимала кнопку, и передняя страница исчезала, вместо нее вставала другая. Она с головой ушла в работу. Однако в воздухе носилось возбуждение. Напряжение. Он даже испугался.