orskaya – Минздрав предупреждает (страница 4)
– Они как раз.
– Ну и всё, носи.
– Да я только на несколько дней, родители денег пришлют, я новые куплю.
– Носи, говорю. Они мне малы уже. А чего родители, пишут?
– Пишут. Мама скучает. Я тоже, конечно. Закончу каблуху и уеду домой. А пока гуляем! – и я закружила Юльку в шуточном танце.
В школьном фойе вовсю шла дискотека. Пускали всех, не только школьников. Вход – десять рублей.
Музыка громыхала, светомузыка расцвечивала стены цветными пятнами, делая холл казённого помещения похожим на зал ночного клуба. Ну, так нам казалось.
– Иди сюда, – Юлька потащила меня за руку в туалет. Проверила все кабинки. Там было грязно, дым висел серой субстанцией, и стояла жуткая вонь.
– Ну? Чего?
– Ты выпить хотела?
– Ну, для настроения немного.
– У меня есть кое-что получше, – Юлька протянула два сжатых кулака.
– В правой или в левой?
Я со смехом ткнула в её правый зажатый кулак.
– Опа! Угадала! – она развернула руку и медленно открыла ладонь. Там лежал маленький аптечный флакон без этикетки, наполовину наполненный коричневой жидкостью.
– У меня немного, но с настоящими друзьями надо делиться. Юлька обняла меня за плечи и, подмигивая, крутила флакон перед лицом.
Я молчала и смотрела на её руку.
Юлька порылась в кармане олимпийки и достала два шприца.
– Не боись, одноразовые.
– Я не хочу умирать.
– Дурочка, я тоже не хочу умирать. Ты не умрешь. Точно не от этого.
– Это ханка?
– Ну, да. Классная штука. Уносит на раз-два. Добрые люди уже сварили.
– Я слышала, что от неё привыкание почти сразу.
– Херня это. Я уже вторую неделю плотно и никакого привыкания. Принимаю, когда хочу.
– Юлька, страшно в вену колоть. Я никогда внутривенно уколы не делала.
– Давай я. Кто ж поможет, как ни подруга?
Промелькнула мысль про фильм о наркоманах, на который водили всем училищем. Потом где-то на задворках сознания чередой прошли плакаты «Скажи наркотикам нет». Но это же всего разок. Попробовать. И больше никогда. Никто не узнает.
– Страшно, Юлька.
– А ты глаза закрой.
– Ладно, давай, – я зажмурила глаза и протянула левую руку.
Прошел год.
Утро било по вискам. Я еле-еле открыла глаза. Отодвинув спутанные волосы с лица, я потёрла его руками. Было уже одиннадцать.
– Твою мать, одиннадцать.
Я вскочила с дивана. Вернее, хотела. Голова закружилась, к горлу подкатила тошнота. Переступив спавшую прямо на полу Юльку, я поплелась в ванную. Из зеркала на меня смотрело измождённое худое лицо с темными кругами под глазами.
– Чёрт, зубная паста кончилась. Я в приступе раздражения швырнула щётку в стакан.
– Юлька! Вставай. Мы на работу проспали. Эта тварь, Егоровна, нас уволит.
Юлька не шелохнулась.
– Вставай, говорю. Это ты не завела будильник. Из-за тебя всё. Потеряем работу – опять на нулях будем. Мы же должны сегодня долг Длинному отнести. Не говоря о том, что сами пустые. Хоть на пару доз надо наскрести.
– Блядь, чё ты разлеглась? – я со злости пнула Юльку по ноге. И в ужасе остановилась. Нога была холодная.
Я села рядом и тронула её за плечо. Оно тоже было холодным. Я закрыла рот ладонями и что есть мочи в них заорала.
Господи, что делать? Что делать? Я туманным взглядом оглядела комнату. Около дивана валялись шприцы, на тумбочке окурки и бутылки пива. Я стала бессмысленно всё сгребать в найденный на кухне пакет. В кухне, кажется, прошёл Армагеддон. Сколько мы не мыли посуду? Месяц? Два? В раковине зарождалась новая жизнь. Зачем я всё это делаю? А что вообще надо делать? Вызывать скорую? Я подняла трубку телефона на тумбочке и застыла. Но ей же уже не помочь. Тогда кого? А если меня обвинят в убийстве? Эта мысль заставила меня замереть. Надо бежать. А куда бежать? Неважно, главное, отсюда.
– Длинный. Я тебе отвечаю, Юлька мёртвая в своей квартире лежит.
– Слушай, вот вы девки прошаренные. Чё вы ещё придумаете, чтобы долг не отдавать? Думаете, Длинный – лох?
– Хочешь, иди сам посмотри.
– Ага, уже пошёл. Где мои три штуки?
– Длинный, я всё отдам, отвечаю. Мне бы вмазаться разок, подругу помянуть. Одолжи, а?
Длинный затянулся сигаретой, посмотрел на меня пристально.
– Я бы с тебя натуроплатой взял. Ты ещё ничё такая. Но у меня самого голяк, москва пустая – он открыл засаленную деревянную шкатулку и развернул ко мне.
– Длинный, подскажи, родной, у кого взять? Подыхаю уже.
– Точку знаю, но там ребята серьёзные. В долг не дадут. Или за бабки, или по кругу пустят – он хохотнул и шлёпнул меня по ягодицам.
– А цены знаешь?
– Такие же, как у меня.
– Дай адрес.
– Значит, есть бабки?
– Нет пока, буду искать.
– Степная, восемь. У калитки звонок. Скажешь: «Я от Длинного». Пропустят. Но не косячь там.
Длинный помолчал. Снова пристально посмотрел.
– Слазила бы ты с иглы. Ты же ещё не пропащая, как Юлька твоя. Сдохнешь ведь.
– Не сдохну. Я слезу. В любой момент. Скоро. Ещё немного и уеду домой.
В ювелирном магазине на меня сразу обратили внимание. Конечно! Среди этих расфуфыренных я выделялась: спортивный костюм, капюшон на голове, разорванные кроссовки.
– Девушка, вам помочь?
– Нет, спасибо, я посмотрю. А хотя, да, покажите вот это кольцо.
Чёрт, кажется, начинается. Бросает то в жар, то в холод. Мышцы натягиваются, как канаты. Тошнит. Кстати, когда я ела последний раз? Позавчера, вроде. А вчера, как вмазались с утра, догнались вечером, а утром не до того было. Перед глазами встал Юлькин труп. Я совсем забыла про неё. Надо же в скорую позвонить.
Принесли кольцо. Охранник на входе отсутствующе смотрел на меня. Я прикидывала, прорвусь или нет. Дверь широкая. До неё моих три шага примерно. Он и глазом не моргнет, как я вылечу. Моргнул он, сука, глазом и схватил меня за капюшон.