Оро Призывающий – Скверна. Шаг второй (страница 18)
– Ты не боец, Марк. От слова «совсем». В этом сейчас твоя основная проблема. В нормальной ситуации этому учат годами, однако, сам понимаешь, столько времени у нас нет. И нет, дело не в физподготовке.
– Ну так чему же тогда учат годами? – по тону было понятно, что старик говорит о чем-то конкретном.
– Убивать, – мимоходом произнес Родион, распечатывая пачку печенья и указывая на нее улыбающемуся старику напротив. – Я наблюдал за тобой. У тебя слишком много иллюзий, Марк. Человеческая жизнь слишком многое значит для тебя. Ты считаешь людьми даже тех, кто людьми не является. Ты слишком сентиментален, и твоя эмпатия не играет тебе на руку. Это нужно исправить.
Я пожал плечами. В памяти мелькнул выстрел в голову Августа.
– Так мы не сможем двигаться дальше, – заключил Родион.
Бабуля поставила четыре чашки чая на алюминиевый поднос и заметно, хоть и немного жутковато, обрадовалась, заметив печенье.
– Я до сих пор не понимаю, какое отношение к этому имеет…
Старушка подошла к столу с подносом и с улыбкой на лице начала было благодарить нас за лакомство. Родион в одно мгновение схватил пистолет и выстрелил ей прямо в лоб. Тело упало на пол; чашки с чаем громко разбились одна за другой.
Я подорвался с места, в горле застрял мат, но старик строгим голосом пресек меня.
– Сядь. В этом доме нет ни единого человека.
Я посмотрел на переменившегося в лице мужа мертвой женщины. Он сполз со стула и, упав на колени рядом с ней, начал в слезах что-то нечленораздельно бормотать. Дед хватал ее за руки, тормошил тело и совсем не обращал на нас внимания. Хоть я и понимал, где нахожусь, но не оставляло ощущение, что Родион – маньяк и психопат.
Родион перекрутил пистолет в руке и схватил его за ствол.
– Тебе незнакома такая вещь, как исполнить приказ. Неважно, кто его тебе отдал – другой человек или ты сам. В тебе есть барьер, который не даст вовремя сделать необходимое. Его нужно сломать. Иначе ты не выживешь.
Он протянул мне пистолет рукояткой вперед.
Я все переводил взгляд с заливающегося слезами дедули на Родиона и обратно.
– Как ты собирался «упокоить» отца, если не можешь сделать даже этого? – он давил все сильнее. – Признайся, Марк. Ты судишь по себе. Считаешь, что раз ты «воскресаешь» без последствий, то и с другими дела обстоят так же. Что отца можно спасти, что он будет нормальным, что ты с ним будешь чай пить. Но нет, – он провел рукой по комнате, – они больше не люди. И он больше не человек.
Я почти не слушал Родиона, а лишь наблюдал за стариком. В какой-то момент я заметил цикличность в его движениях.
– Бери пистолет.
Касаюсь рукояти пистолета. Перевожу взгляд на Родиона. К горлу подкатывает ком.
Дед в очередной раз громко всхлипнул над телом.
Поднимаю пистолет.
Выстрел.
9
Битва за поезд
Несколько километров дороги прошли в полной тишине. Старик казался вечно настороженным: он шел впереди, вслушиваясь в каждый шорох и больше переживал о том, чтобы нас никто не заметил по пути к поезду. Я же просто думал о своем и ни о чем не хотел говорить. Обстановка устраивала нас обоих.
В какой-то момент Родион остановился и присел на одно колено. Я даже не успел отреагировать, как из-за ближайших кустов мимо нас пронеслась стая диких собак. Выждав около минуты, Родион поднялся, посмотрел на меня и поцокал языком.
– Все никак не передохнут, – он махнул рукой в сторону псов, – А если все-таки дохнут – встают, и их потом сжирают эти. И так по кругу. Пищевая цепочка, понимаешь.
Я шмыгнул носом, ничего ему не ответив. Псы выглядели разве что потрепанными и облезлыми, но никак не походили на страшных тварей, порожденных Скверной. Интересно, животные так же подвержены влиянию Скверны, как и люди? Скорее всего да, но как именно это проявляется? Если не считать этих собак, то получается, что за все время пребывания здесь я еще не видел ни одного зверя. Кажется, даже птицы не летают над мертвыми городами.
Предположив, что ответы на эти вопросы скорее всего мне не понравятся, я повернул голову вперед и зашагал дальше.
Через полчаса мы вышли к железнодорожным путям и направились вдоль них. Я то и дело поправлял кобуру, к которой все никак не мог привыкнуть, а следом за ней лямки хоть и не тяжелого, но все-таки довольно массивного рюкзака. Солнечные лучи норовили залезть в глаза, и в какой-то момент я даже пожалел, что мне тоже не нашлось кепки, хотя бы такой старческой, как у Родиона. Впрочем, от солнца меня быстро отвлекли смутно знакомые очертания пейзажа.
Мы проходили мимо того места, где меня ночью приложили дубиной по голове. Запекшаяся на балках между рельсами кровь создавала причудливый рисунок, словно появившийся здесь после взмаха большой кисти, а не огромной дубины, размозжившей мне черепушку. Я ухмыльнулся – готов поспорить, что многие галереи такой образец современного искусства бы с руками оторвали. Но если серьезно, сколько же крови из меня вытекло за прошедшую неделю? И пусть от такой мысли становилось жутковато, но, кажется, терпимость к этой красной липкой жидкости у меня теперь на всю жизнь.
Мы обогнули поворот и, пройдя порядка километра, увидели стоящий вдалеке поезд. Как и утверждал Родион, после моего полета он остановился и, очевидно, сдвинуться с места так и не смог.
Старик замер на месте и прищурился.
– Повезло, – произнес я, прервав наше затянувшееся молчание.
– Рано радуешься, – старик сошел с путей поближе к кустам и включил свой наставнический тон. – Вообще, – он указал тростью на зелень рядом с нами, – от кустов лучше держаться на расстоянии в пару метров. Никогда не знаешь, что там может сидеть.
Я молча кивнул, намотав информацию на ус. Впрочем, Родион наплевал на собственную рекомендацию, мы шли в опасной близости от густой зелени. Полагаю, он руководствовался довольно простой логикой – не ему стоит бояться тварей, что могут выпрыгнуть, а тварям следует бояться, что они выпрыгнут на него.
Когда мы наконец приблизились к поезду, я понял, что смутило Родиона. До состава оставалось сотни две метров, и этого хватало, чтобы в деталях рассмотреть происходившее там.
Рядом с вагонами бродила пухловатая девушка… или то, что от нее осталось. Своим видом она сильно напоминала Блуждающего – тварь, что чуть не убила меня в предыдущем мертвом городе. Те же кости, выгибающиеся под неестественным углом, та же поникшая, как у тряпичной куклы, голова и все тот же рык, который прочно отпечатался в моей памяти.
Старик напрягся, его рука потянулась к пистолету на поясе. Он оглянулся по сторонам, и, убедившись, что с тыла нам ничего не угрожает, обратился ко мне:
– Я пойду вперед. Держись на расстоянии, – он развернулся. – И чтобы оружие было наготове.
Старик пошел к оскверненной девушке, оставляя меня позади. Глядя на его удаляющийся силуэт, мне все никак не удавалось взять в голову, почему из-за одного врага он так сильно напрягся. Я помнил, как легко он добил Блуждающего проводника…
Пистолет зашуршал о мою куртку и через секунду уже был у меня в руках.
К этому моменту Родион уже практически добрался до поезда. Старик на ходу достал свой пистолет и перехватил поудобнее трость, острый наконечник которой отсвечивал на солнце. Тварь его заметила и после секундной заминки с ревом побежала навстречу.
Дальше все произошло довольно быстро, если не сказать спонтанно.
Старик поднимает пистолет. Выстрел. Пуля сносит твари челюсть. Тело падает, вроде не двигается… А затем, спустя пару секунд, снова начинает шевелиться. Родион подходит ближе и, нависнув над телом, несколько раз вонзает острие трости ей в голову. С последним гортанным рыком существо погибает.
Мне оставалось только хлопать глазами – и это все?
Я уже было собрался направиться к Родиону, но тот поднял руку с тростью, приказывая мне остановиться.
Замираю на месте.
Как и картинка перед глазами.
Секунда. Две. Три.
Из вагона показывается первый неупокоенный труп – ровно такой же искореженный и кривой, с торчащими отовсюду костяными отростками, как и тот, которого Родион добил буквально мгновение назад. Раздается громкое рычание.
За ним появляется второй, третий, четвертый… Поезд загрохотал, как упавший на землю кошелек с мелочью.
Навалившиеся на Родиона твари больше походили на небольшое цунами или лавину, безудержно прущую вперед. Из общей массы начали выбиваться вперед несколько мертвецов: почти припадая к земле, на четвереньках, они быстрее всех бежали в сторону Родиона. А тот, впрочем, не сдвинулся ни на шаг: просто вскинул руку с пистолетом в их сторону.
Прозвучало несколько выстрелов. А затем еще, и еще. Он отстрелил конечности десятку самых быстрых тварей – они завалились на землю, но продолжили попытки «бежать» дальше, дергано приподнимаясь и встречая спиной тех, кто ранее от них отстал. Создалась небольшая толкучка, и почти весь передний ряд попадал на землю в несколько слоев.
Эта горка все продолжала нарастать до тех пор, пока задние ряды не начали переваливаться через нее, падать на землю и снова приподниматься, чтобы в следующее мгновение продолжить бег в сторону Родиона.
Пятясь назад, я вскинул пистолет, но так и не выстрелил ни разу – слишком много целей, слишком мало патронов.
Я оглянулся, чтобы посмотреть куда бежать, и упустил момент, когда Родион оказался рядом со мной.