Оро Призывающий – Мастер меча тысячелетней выдержки. Том III (страница 30)
— Стараюсь… моя рука не слушается…
…прежде, чем всё стихло, раздалось ещё несколько оглушительных взрывов — больше прежнего. Что ж, тем пронзительней показалась мне наступившая затем тишина.
Строго говоря, тишиной это и не было. Дворец продолжал трещать по швам и рушиться, камни скрежетали о камни, и этот гул никак нельзя было назвать тишиной. Но после того кошмара, что творился тут только что…
Глубоко выдохнув, я выглянул из-за угла.
Да уж. То, что было головой Горгоны, сгорело напрочь и теперь никому не могло повредить. На полу лежали сильно обгоревший, изуродованный и искалеченный Зевс и наполовину превратившийся в камень Кронос; нижняя половина его лица была полностью каменной, и он не мог издать ни звука, но глаза лихорадочно бегали по сторонам. Что до Иапета, то… кхм, кажется, вот эта мелкая каменная крошка у меня под ногами и есть он?
— С-сизиф… — прохрипел Зевс, даже не пытаясь встать. — Я… тебя вижу…
— Да? — удивился я, активируя Ключ; каменный Кронос вместе с разбитым на осколки Иапетом и разорванным на части Коем скрылись в тёмных провалах — лучше было не рисковать и отправить в Тартар даже тех Титанов, кто, казалось бы, умер окончательно.
— Х-ха… — Зевс кашлянул золотой кровью. — Считаешь себя… победителем?
— А, вот в чём дело, — я приподнял край плаща. — Одна их молний прожгла в нём дыру, и теперь он не работает. Упс… Хорошо, что это случилось только сейчас, верно?
— Т-ты… — Зевс глядел на меня с ненавистью. — А я всё же… б-был прав… если бы я прикончил тебя… вначале…
Я хмыкнул.
— Ты не мог, увы, прости. Об этом я позаботился заранее — ещё до того, как сунуться сюда.
Книга раскрылась в моей руке; неподвижная рука ещё живого, но вырубленного Посейдона, придавленного осколком потолка (сверху было видно звёздное небо с кучей неземных созвездий) начала усыхать; я почувствовал, как утихает внутри боль от проклятия.
— Знаешь, — задумчиво заметил я, — не собирался заглядывать на Олимп… но всё же хорошо, что я попал сюда. Вобрать в себя силу стольких Богов разом…
Глаза Зевса вспыхнули яркой молнией… и тут же погасли. Последняя атака Кроноса и Иапета лишила его остатков сил. Конечно, если оставить его здесь, дать ему время — он восстановится, но…
Я не дам ему времени.
— Не-а, — я покачал головой. — Не в этот раз.
Царь Богов скрипнул зубами.
— Твой дворец разрушен, — заметил я. — Твой пантеон мёртв. Ты слабее меня, Зевс. Ты проиграл.
— Си… зиф… — прохрипел он. — Надо было… уничтожить твою… душу… давным-давно…
— Надо было, — пожал я плечами. — Но ты решил иначе. Хотел сделать из меня своего собутыльника, игрушку для развлечения. Наверное, тогда тебе было забавно.
Остановившись перед умирающим Зевсом, я вновь раскрыл фолиант.
Теперь не так забавно, да?
…силы во мне сейчас бурлило столько, что, наверное, я и сам мог бы открыть портал на Землю. Но мне нужно было забрать своих — Петю, Стерлинга, Хаска, Константина. И… нужно было выполнить обещание, данное старому другу.
Землетрясение уже кончилось; центральная часть дворца была разрушена, однако внешние стены стояли. Когда я выбрался наружу, то увидел стоящих в сторонке Хаска и Константина. Стража Зевса была тут же, однако они не обращали на них внимание — лишь сбились в кучку и испуганно, молча смотрели на опустевший дворец.
Да уж. Может быть, стены и целы, однако то, что его хозяина больше нет, ощущалось сразу. Как будто… исчезла, погасла мощная аура Зевса. Самая суть этого места. Казалось, даже яркие цвета Олимпа теперь поблекли и потускнели.
Впрочем, кроме Хаска с Константином и стражников, был тут кое-кто ещё. Три старухи. Они тоже стояли чуть в стороне. Тоже глядели на дворец. Только в их глазах не было испуга.
Проходя мимо, я тепло кивнул Мойрам. И прядильщицы Судьбы, которые ещё сегодня с утра знали, чем всё закончится, кивнули мне в ответ.
Я свистнул, и из воздуха тут же возник радостно виляющий хвостом Берик. Махнув рукой Хаску и Константину, я стал взбираться на него.
Пора возвращаться к Дионису. Пора выполнить своё обещание.
Глава 14
— … ну? — уставился на меня Петя, прервав полёт моих мыслей. — И долго ты будешь так сидеть?
Я слегка недоумённо посмотрел на него. Затем вокруг. Затем на себя.
Ну да. Сижу. На диване, с бутылкой отличного вина в одной руке и бокалом в другой.
— А что не так? — ровным голосом поинтересовался я, глядя на Петра из-под полуопущенных век.
— Ну, знаешь, там… — он взмахнул руками. — Может, с Олимпом и покончено, но война с Богами всё ещё на пороге, да и остальные проблемы…
Я вздохнул.
— Знаешь, ещё пару часов назад у нас было больше проблем на… Ммм, примерно на один Олимп. Это во-первых.
Я отпил из бутылки, начисто игнорируя девственно чистый бокал в другой руке.
— А во-вторых, — продолжил я, — дай мне спокойно посидеть и отдать должное памяти старого друга.
…Дионис.
То, что произошло там, в его роще, до сих пор стояло у меня перед глазами.
Небо над Олимпом действительно менялось, становилось темнее и холоднее. Всё в окрестностях этой горы было пропитано силой Зевса, всё держалось на ней — его идеальное место, его маленький райский уголок с пометкой «Только для Богов (и, так уж и быть, для их подсосов-собачонок)».
Теперь Зевса больше не было, не было и его пантеона. Всё неминуемо приходило в упадок, и я бы даже не удивился, если бы кто-нибудь сказал мне, что ещё час-два — и это измерение попросту схлопнется, перестанет существовать.
Дионис, тем не менее, ещё был. А значит, его священная роща ещё стояла, источая вокруг себя всё такой же сладковато-противный аромат гнилых фруктов.
Бог виноделия всё сидел под тем же деревом; со стороны казалось, что он спит, однако когда я подошёл ближе, глаза Диониса открылись. Пьяная плёнка подёрнула его взгляд; он никак не мог сфокусироваться на мне, и лишь часто моргал. Руки Диониса непроизвольно засучили по траве; он попытался встать.
— Спокойнее, приятель, — печально усмехнулся я. — Я принёс его. Это ведь он, верно?
Завидев раскрытый свиток в моей руке, Дионис заморгал ещё чаще и подался вперёд, обдав меня парами алкогольного дыхания.
— Он… он! — выдохнул Бог. — Моя… с-свобода. Хочу… протрезветь… п-пожалуйста…
Я кивнул. На душе было довольно паршиво от понимания, что я сейчас отправлю старого друга — и чуть ли не единственного адекватного Бога — на тот свет, но, с другой стороны… разве он не мечтал об этом? Кажется, он заслужил немного отдыха от этого всего.
— Откроешь дверь обратно, на Землю? — предложил я. — Наверное, я теперь и сам мог бы, но вдруг без опыта что-нибудь напортачу.
За моей спиной уже собирались. Ближе всех стояли Хаск и Константин, приехавшие вместе со мной; подошли Петя и Стерлинг. За ними подходили и становились, глядя на торжественный момент, нимфы, дриады, сатиры, кентавры…
— Ты же знаешь, что роща увянет? — печально и тихо хмыкнул какой-то фавн, перебирая копытцами. — Без него.
Я пожал плечами.
— Всегда надо чем-то жертвовать. И потом, Олимпу конец в любом случае. Разве вы сами ещё не почувствовали это?
Обитатели рощи запереглядывались, зашептались друг с другом, ничего мне так и не ответив.
— Д-друг… — просиял Дионис, радостный как никогда (или как когда-то, тысячу лет назад). — Подумай… ик… про место. Г-где хочешь оказаться.
— Надеюсь, он не закинет нас куда-то не туда… — проворчал Петя; я цыкнул на него. Нужно же понимать торжественность момента!
Я сосредоточился на особняке Лебедевых, кивнул; Дионис, завидев мой кивок, повёл рукой — и сбоку от толпы развернулся портал.
Я кивнул ещё раз. Вот так. Наверное, я дал Дионису самому открыть его не потому, что боялся напутать — нет, просто… это было чем-то вроде прощания. Я подарил старому другу возможность напоследок почувствовать себя полезным. Не вонючим пропойцей, а кем-то важным.
— П-пора, — Дионис всё же не смог подняться, лишь сел прямо, глядя на меня с поистине детским ожиданием.
— Пора, — согласился я, касаясь свитка и вливая в него крохотную частичку божественной силы из того потока, что я поглотил сегодня. Ветхая бумага вспыхнула у меня в руке ослепительно-белым, даже бесцветным, и в то же время ярким огнём; я зажмурился, заслонив лицо рукой…
Когда я снова открыл глаза, Дионис так и сидел под деревом. Он почти не изменился. Ну, разве что стал чуть бледнее… да исчез этот блеск в глазах.
— … наконец-то, — выдохнул он. — Наконец-то… протрезвел.
Толпа, собравшаяся за моей спиной, притихла; остатки свитка беззвучно осыпались на землю серо-белым пеплом. Дионис дышал, шумно и хрипло, даже не пытаясь шевелиться. Дышал… как человек. Не как Бог.