Оро Призывающий – Архимаг, который живёт в подвале. Том 1 (страница 9)
Следовало бы, наверное, запаниковать, но куда больше-то?
– Конкретнее, – потребовал я. – Что именно произошло?
– Там, внизу, двое полицейских.
Я внутренне выругался.
Сегодня мне для флеш-рояля не хватало только общениями с органами.
– Разрешите действовать по протоколу? – с плохо скрываемым возбуждением произнес Кавадзаки.
Мне не понравился его взгляд.
– …голова чуть кружится после ритуала, – пояснил я, пытаясь быстро сообразить, что у этого е**нутого на уме. – По какому из?
– Как в прошлый раз, – глаза «якудзы» загорелись. – Ну… как во все прошлые разы. Просто и универсально: убиваем всех в радиусе трёх кварталов и быстро скрываемся. Ни свидетелей, ни причастных, и это будет выглядеть как очередная разборка банд. Так вы разрешите приступить?..
Я аж поперхнулся.
– Хороший план… – наконец, смог заговорить я, успокоившись достаточно, чтобы не выдать себя голосом. – Мне нравится, честно.
Не хочу, чтобы он обиделся.
– Но…
Кажется, просто дать им проверить документы – не вариант. Здесь собралась слишком густая концентрация важных шишек этих культистов. Если полиция поймёт, что к чему – то придётся вырезать куда больше, чем три квартала.
Пробежавшись по кабинету, мой взгляд упал на сумку с «реквизитом» от Алисы. Благо, варианты есть всегда, просто порой мы их не видим.
– У меня есть план получше. Мы никого не будем в этот раз убивать.
«Якудза» вытянулся в струнку; желваки его играли, жилы на шее напряглись.
Встав, я подобрал сумку и расстегнул молнию на ней.
– Действуй быстро и без лишнего шума, – велел я.
Благо, у меня действительно был план.
Подойдя к краю балкончика, я указал вниз.
– Приведи мне сюда вон того паренька, – палец ткнулся в моего недавнего собутыльника, – затем – ту девицу… и троих парней, что крутятся рядом с ней. Ну и ещё с десяток человек на свой выбор.
«Якудза» непонимающе моргнул.
– Но… для чего вам они?
Поглядев на него, я усмехнулся и вынул из сумки красный шариковый кляп.
– Увидишь, – заключил я,
* * *
Всё это очень не нравилось Набутылко.
Их томили в прихожей уже минут пять; ноги затекали, и с каждой минутой нехорошие предчувствия становились всё сильнее. Что это за здание? Что происходит внутри? Зачем на входе выставлена охрана и куда ушёл этот громила в татуировках, попросив их «подождать, пока он сообщит о них начальству»?
Он очень не любил переходить дорогу важным людям. А поэтому старался с ними даже не контактировать.
– Смотри на это иначе, – посоветовал вполголоса Пончин, заметив его настроение. – Дежурство всё равно ещё почти час продлится. Чем дольше мы тут пробудем, тем меньше времени останется на другие вызовы. А там и домой пойдём.
…отчего-то Набутылко казалось, что домой они отсюда уже не попадут. Ни сегодня, ни вообще.
Что за чушь, почему это лезет в голову? Моргнув, Набутылко осознал, что его рука сама тянется к рации.
Может, и правда?
– Слушай, – зашептал он напарнику. – Может, вызвать наряд, и пусть разбираются? А с нас спрос какой…
– Так мы и есть наряд, – откликнулся тот. – Вот и разбираемся…
Пончин почесал третий подбородок.
– Хотя знаешь, да, ты прав… – кивнул он. – Если так долго возятся, значит, есть что прятать. Давай, вызывай подкрепление, пускай тут всё перевернут. Как раз план на конец месяца закроем.
План, не план – главное, что разбираться со странной вечеринкой и подозрительной охраной на входе будут уже не они. Набутылко уже почти нажал кнопку рации, когда…
– Господа полицейские, – татуированный амбал возник перед ними в секунду, словно из ниоткуда. Когда он успел подкрасться?! – Прошу прощения за задержку. Глава готов принять вас; прошу за мной.
Набутылко и Пончин моргнули, переглядываясь.
За большими дверями, к которым они приближались, всё так же звучала музыка и голоса. Прежде, чем войти в неё, татуированный остановился и резко развернулся.
– Прошу прощения, – пояснял он странным тоном – так, будто сам не был до конца уверен в том, что говорил. – Вы застали нас… в самом разгаре.
Странно всё это.
– А… почему вы так долго? – Пончин попытался сохранять вид грозного служителя закона.
– Мы одевались, – отозвался верзила.
– Что?..
– Глава объяснит, – отмазался тот. – Входите.
Двери вели в большой зал; татуированный распахнул их, Набутылко и Пончин шагнули внутрь…
Какого?..
– Чт… чт… – кажется, Пончин собирался что-то спросить, но голос отказывался ему повиноваться; и Набутылко отлично его понимал. – Что тут у в-вас происхо…
– Ничего особенного, господа полицейские, – бодро и спокойно отозвался молодой парень, стоящий впереди. – Обычная частная оргия. Законом не запрещено, знаете ли.
Набутылко обводил взглядом большое помещение, выхватывая то одну, то другую фигуру. Вот молодой парнишка самозабвенно хлещет плетью красную, как спелая черешня, девицу с кляпом во рту; та наклонила лицо, стараясь, чтобы его было поменьше видно, но сложно было это сделать под градом постоянных ударов. Вот троица парней – те, напротив, бледные, как смерть – в ремнях и портупеях, сидящие друг у друга на коленках, в пикантной позе. Вот другие – молодые, старые, мужчины, женщины – эти просто раздеты до белья…
Пончин нервно сглотнул комок в горле.
* * *
– Эй, эй! – я махнул рукой, поворачиваясь к пареньку, который безостановочно хлестал стоящую на коленях девицу. – Герой-любовник, завязывай. Я, конечно, понимаю, что ты самый крутой на районе, но имей совесть – всё-таки перед тобой представители власти! Потом накажешь эту… – я старался не сильно думать о том, что говорю, – …дрянную девчонку.
Паренёк аж светился от счастья и удовольствия; впрочем, он мигом послушался, прекратив удары.
– И вы, трое голубков, тоже заканчивайте! – велел я, разворачиваясь теперь к троице. – Давайте, давайте, перерыв.
Трое парней мучительно отдалились друг от друга; со стороны могло показаться, что им сильно не хотелось расставаться друг с другом, но, думаю, на деле их сейчас обуревали совсем другие эмоции.
– И вообще, все вон! – велел я громким голосом. – Одеваемся и идём покурить! У господ полицейских к нам какие-то вопросы, оставьте нас наедине.
Раздетая и вооружённая «инвентарём» массовка спешно хватала одежду и выбегала из кабинета, пока я не передумал и не приказал сделать что-нибудь ещё. Этот праздник они запомнят надолго.
Вот и прекрасно; десять секунд – и помещение опустело, никто не маячит перед глазами. Только полицейские… и этот грёбаный Кавадзаки со своими подозрительными взглядами.
Он ведь сам не уйдёт, так?
– Так в чём, собственно, дело? – уточнил я у копов с милой улыбкой, разворачиваясь к ним. – Наша музыка была слишком громкой?
– Эээ… – тот, что потолще, почесал в затылке. – Эээ…