Орлова Валентина – ВРЕМЯ КАССАНДРЫ (страница 9)
ЖИТЬ СЕРДЦЕМ
Чистоплотность Анны, в этом случае, не могла не отмечать и сама Александра Викторовна. Она, безусловно, гордилась своей дочерью и любила её, как и сына. Просто выражалось это как-то по-своему: в ответственности, страхе и заботе… Возможно, излишней. Но Александра не могла жить иначе, как сердцем.
Анна и Артём привыкли во всём полагаться на свою мать и, будучи уже людьми взрослыми, оставались по сути инфантильными.
Они не знали цены той энергии, которую она тратила на них, безо всякой меры. Впрочем, и сама Александра никогда не задавалась вопросом: – Любят ли её дети? Ценят ли её заботу? Она жила, как умела, – сердцем. Возможно, она испытывала чувство вины за то, что лишила детей отца, поэтому отдавала им душевные силы за двоих, ни от кого не ожидая поддержки…
А теперь, когда у неё появились внуки, Александра то и дело повторяла: – Детей своих я очень люблю, а внуков – просто обожаю!
Безусловно, она неистово желала своим детям счастья, но никогда не оставалась довольна их выбором. Ей всегда казалось, что её покладистый, работящий сын и красавица дочь, – заслуживают гораздо большего!
Успехами дочери Александра Викторовна гордилась особо. Это ведь в немалой степени были и её успехи. Анна вряд ли бы окончила и один институт, если бы не усилия, которые мать положила на это. Наставляя дочь, Александра рассуждала трезво и практично: – Кем бы ни был твой муж, хоть олигархом, хоть министром, а тебе самой надо прочно стоять на ногах. Мало ли что может случиться? Жизнь штука непредсказуемая.
– Это тебе не зелёная лужайка, куда мы погулять вышли, – любила повторять она, не забывая при этом напомнить: – У меня ведь тоже был муж, полковник. Ну, и где он сейчас? И как бы я стала поднимать вас одна, без образования, которое ваш отец называл «непрестижным». Ну, а я считаю, что «непрестижного» образования нет, если у тебя есть мозги. А уж если их нет, – то никакой диплом не поможет!
И сейчас, при каждом удобном случае, Александра напоминала своей дочери: – Вот, попала бы ты без образования, голубушка, на столь престижную работу? Сидела бы сейчас в ларьке, или, в лучшем случае, администратором, в «салоне красоты». А так, что ни говори, ты – бизнес-леди!
Всё это так. Анна не могла с этим не согласиться. Однако её не переставала удивлять агрессия матери, появившаяся у неё с некоторых пор. Причём сила этой агрессии, по её мнению, была совершенно несоизмерима с масштабом причины конфликта.
ПРЯМО КАК В ПАРИЖЕ!
– Это же просто жесть! – жаловалась Анна мужу. Мама в последнее время, точно с цепи сорвалась. И было бы из-за чего! А у нас ведь как? Чем мизернее причины, – тем масштабнее следствия! Это прямо как в Париже, при дворе Людовика пятнадцатого. Перчатка мадам Помпадур, забытая в его покоях, – могла вызвать дворцовый переворот!
Анна любила блеснуть красивой фразой, заимствованной из социальных сетей. Однако на этот раз её замечания, по поводу изменения поведения её матери, были вполне обоснованными. Раньше ей прощалось всё: и менторский тон, ставший уже привычным; и резкие замечания в адрес матери, а порой даже то, что можно назвать «мелким хамством».
У Анны до сих пор сохранялась привычка с ностальгической грустью вспоминать детские обиды, на свою мать. Александра, услышав это однажды, прибираясь на кухне, с горькой печалью подумала: – Господи, Анна, ты совсем ещё ребёнок! Не знала ещё ни беды, ни горя…
Она всегда оправдывала свою дочь, считая, что та "не вошла ещё в разум", и не сформировала в своём сознании, что мать – это нечто святое. Странно, но ведь она сама оберегала Анну, от всего этого!
Александре часто вспоминалось время перед разводом, с Олегом Воронцовым. Она работала тогда в военном училище, и по части поклонников это место можно было назвать «малиной». Долго оставаться одинокой женщиной Александра не собиралась, поэтому перебирала в уме возможные варианты: – Этот слишком молодой, а этот карьерист, будет тянуть с разводом. Этот отпетый пьяница и гуляка бесшабашный. Спасибо, у меня уже был такой! Больше не надо…
Было несколько и вполне достойных партий, чтобы заключить законный брак и создать «полноценную семью», но тогда надо было вести мужа к себе, в квартиру. А Александра очень не хотела, чтобы отчим жил под одной крышей, с её дочерью, поэтому предпочла гостевой брак с Карташовым. И, когда Вадим Романович однажды накричал на Анну, и даже толкнул…! Она решительно поставила вопрос
о прекращении их отношений. На что Анна, будучи подростком, возразила ей, с мудростью взрослой женщины: – Нет, мама, не стоит этого делать! Я вырасту, буду жить своей жизнью, а ты на старость лет останешься одна.
ГНЕВ ПРАВЕДНЫЙ
Анна это уже забыла, и вот теперь, вспоминая слова матери, сказанные ей по телефону, она полыхала «праведным гневом»:
– Это же просто жесть! Какая муха её укусила? А может собака? Год-то «Собаки»! – строчила Анна, как пулемёт, с экспрессивным напором. – По её словам, меня бы давно лишили родительских прав, живи я в Финляндии или Швеции! Скажите, это что такое?! Да элементарно, с ума сошла! Знаете, у неё же мать, наша бабушка Нина, лежала в клинике для нервнобольных. Помню с детства, как отец говорил: – У тебя мать лежала в психушке? Вот я и тебя упеку, туда же!
Этими мыслями Анна поделилась с мужем, да ещё в присутствии его матери, Людмилы Николаевны. Анина свекровь была из числа тех женщин, про которых в народе говорят: – У себя на уме. Внимательно выслушав невестку, Людмила Николаевна лишь покачала головой. Наверное, подумала: – Слава Богу, мои дети ничего подобного себе не позволят! Возможно, она поблагодарила Бога, что ей не пришлось жить с Анной, под одной крышей.
Но Анна на этом не успокоилась, а, наоборот, продолжала набирать обороты. Это было для неё характерно: если уж она заводилась, то ей всегда было мало. Фонтанируя и распуская круги по воде, она продолжала горячо обсуждать эту тему. Сгусток информации, вырываясь, из её разгорячённого мозга, превращался в фантом, который носился по социальным сетям, попадая от подруг к коллегам, от коллег, – к родственникам....
Каждый из них воспринимал эту информацию по-своему. Кому-то поведение самой Анны казалось весьма странным: – Речь ведь идёт о твоей матери, а не о тётке, из соседнего подъезда. Всем было известно, что Александра Викторовна «пашет на неё, как папа Карло», полностью забывая о себе. А ведь у неё, в конце концов, тоже есть и своя личная жизнь, и работа…
Анну, действительно, можно было считать «профи», поскольку она умела подавать информацию ярко и убедительно. В силу этого, кое-кому её тирады казались и вполне оправданными. Плохо управляя в такие моменты своими эмоциями, Анна легко манипулировала чужими…
Психологами отмечено, что современный человек любит сочинять легенды, подтасовывая факты, и облекая их в психологическую достоверность.
Кроме того, у Анны с детства намечались способности завоёвывать «внешний рынок». Она умела делать «добрые дела», которые ей ровным счётом ничего не стоили. Например, подарить бедной родственнице, или даже малознакомой девушке свои тряпки, которые обошлись ей когда-то не дёшево, но теперь потеряли для неё ценность…
Она не забывала поздравить с Днём рождения прежних коллег, знакомых, родственников. Вроде пустяк, а всем приятно. Главное, – самой Анне. Это вызывало у неё не просто чувство комфорта, а умиления, почти детского.
Да, Анна была очень сентиментальна! Эта черта роднила её с отцом – человеком сентиментальным, эгоистичным и на редкость безответственным. В своё время, эти черты характера Олега Михайловича стали почвой, для распада их семьи. И теперь Александра опасалась, что за внешней сентиментальностью дочери может скрываться «нечто подобное». И как бы это «нечто подобное» не развело её, и с дочерью!
«АХИЛЛЕСОВА ПЯТА»
Но вот что касается Аниного сына, Антона, тут все единодушны были в одном: – Это «Священная Корова» Александры Викторовны! Точно, на своём «Мойше хитрожопом», она и правда, помешалась. Вместе со своим мужем. Носятся с ним, как с писаной торбой. А парень-то, уже и сейчас не прост! Вот подрастёт он, и всем покажет кузькину мать!
Действительно всё, что касалось Антона, было выделено для Александры в особую тему, – острую и болезненную. Этот отрок, которому минуло одиннадцать
лет, был для неё самым дорогим человеком на свете. Не «Священной Коровой», если точнее сказать, – а «Ахиллесовой пятой». Она всё могла стерпеть, кроме несправедливого отношения к своему питомцу.
По сути это был третий ребёнок Александры Викторовны, на которого она положила кусок своей жизни, уже подходившей к закату. Он был, одновременно, её радостью, надеждой, и болью. В своих мечтах она видела его учёным, подающим большие надежды.
Учился Антон без троек, и, если бы не природная лень, то мог бы стать красой и гордостью своей школы. Но и без этого учителя называли его «золотой головой», за феноменальную память и незаурядные способности в математике.
Александра Викторовна считала успехи внука своей заслугой. Начиная с трёх – четырёх лет, они, вместе с Вадимом Романовичем, закладывали фундамент в будущее образование внука. Результат ту же проявился. В воскресную школу Антон пришёл, зная таблицу умножения, легко оперировал с двухзначными числами, мог свободно читать и писать.