Орис Орис – Мытарства Души (страница 4)

Это осознание полной нелепости и никчемности собственных домоганий очень болезненно сказывается на всём её самочувствии и состоянии, но благодаря этому она самостоятельно приходит к выводу о том, что привычным для неё земным способом в новом для неё способе существования ничего нельзя достичь. Нескончаемые потери и неудачи до такой сильной степени изнуряют изголодавшуюся Душу, что, когда она вдруг находит много пищи, перед ней уже начинает вставать сложная дилемма: или совсем не прикоснулась к ней, или же ещё раз, – последний! -попытаться съесть всю эту пищу или хотя бы крохи.

Но предыдущий опыт уже подсказывает ей, что как бы сытно она ни поела, ей немедленно захочется ещё и ещё… Это бесконечное ненасыщение происходит потому, что в самой глубине своего существа, подспудно и неосознанно, повинуясь инерции привычного земного мышления, сама Душа страстно желает не удовлетворять свой голод, а наоборот, продолжать оставаться голодной, чтобы снова и снова испытывать желание насытится. Подобное притягивает подобное! Поэтому быстро наступающее разочарование после каждой из попыток наесться даёт ей возможность тут же опять почувствовать голод.

Так боль и голод этой Сферы, как и агрессивность предыдущей обители Ада, как и вибрации предельной озабоченности, испытываемые некоторыми из умерших на иных уровнях адской Сферы, доставляют Душе необходимый импульс к возбуждению тех или иных желаний, которыми она вынуждена занимать самую себя. Цель всех этих посмертных переживаний одна – выявить и в максимальной мере резонировать в астральном теле умершего все вибрации, идентичные по качеству с вибрациями окружающего его Пространства.

Иллюзия самовозбуждаемых переживаний представляет собою нечто очень прочное во взаимоотношениях Души и Коллективного Сознания АДА, нечто, дающее умершему уверенность в «реальности» его собственного существования в качестве «отдельной» личности. Душа умершего просто панически боится утратить эту, привычную для земной человеческой Жизни, устойчивость во взглядах и оценки ценностей, боится растерять свои земные развлечения, рискнуть и выйти из созданной ею Иллюзии в неизведанный и светлый Мир открытого Пространства.

Поэтому она, боясь новой неизвестности, не смотря на все свои страдания, предпочитает оставаться в этой ужасной, но всё же достаточно знакомой ей тюрьме, какой бы болезненной и угнетающей эта тюрьма ни была. Так и человек, умирая, впадает в панический страх, боясь расстаться с миром, в котором он за всю свою Жизнь испытал лишь мгновения счастья на фоне неисчислимых физических болей и душевных страданий.

Итак, удовлетворяет ли умерший свои посмертные желания в Сфере Голодных Духов, или, пресытившись, испытает бесконечное разочарование, – в любом случае его Сознание всё время находится в неудовлетворённом состоянии, которые для самого умершего (как только ему кажется) длятся вечность. Ему вновь и вновь хочется оставаться голодным и пустым лишь только для того, чтобы иметь возможность наполнять себя дальше и больше.

Некоторые из умерших, не выдерживая такого постоянного состояния, пытаются разорвать свой до предела набитый всякими нечистотами живот и выпотрошить всё то, что они только что с такой жадностью туда понапихивали. Физическая боль кажется им гораздо более терпимой, чем эти ужасные, ничем не облегчаемые муки неудовлетворения.

Но ещё большее разочарование постигает их, когда, вывалив и выпотрошив всё наружу, они обнаруживают, что продолжают испытывать ещё большие страдания и чувства, от которых они стремились любыми путями избавиться. Каждый порыв более сильного желания только усугубляет положение умершего, не принося никакого облегчения.

Многим кажется, что их вывалившиеся наружу кишки жадно поедаются какими-то страшными животными и насекомыми, от которых они пытаются убежать, но запутываются в своих же внутренностях и падают в собственное, кишащее змеями и гадами, гниющее и вонючее месиво.

Несчастные Души в конце-концов попадают на свалку отбросов, где с жадностью поедают то, что ни один мафлок не стал бы даже нюхать, – так довлеет над ними привычка непрестанно насыщать свою утробу. В их Сознании это состояние полной неудовлетворённости Души в еде кажется длящимся бесконечно долго, целую вечность.

Однако, по мере того, как Душа испытывает повторные разочарования в бесконечных попытках насытиться, она начинает делаться всё более и более спокойной, как бы обиженной и в то же время смирившейся со своим отчаянным положением. В установившемся наборе реакций на внешний мир она начинает постепенно приспосабливаться и потихоньку избавляться от интенсивного чувства голода и излишнего психического напряжения. Она игнорирует другие способы получения жизненного Пространства и полагается на один и тот же набор реакций, ещё в большей степени ограничивая таким образом свой, замкнутый лишь только на себе, мир.

Повторяем, в ощущениях самой Души умершего такое состояние может длиться очень долго. Но вдруг однажды, когда она уже потеряет всякую надежду на удовлетворение своего аппетита, происходит чудо – Душа насыщается. Обычно это происходит совершенно неожиданно, когда в астральном теле умершего уже не остаётся совершенно никаких вибраций, способных резонировать с колебаниями окружающей Материи.

Вначале невыразимая радость и счастье полного освобождения от желаний охватывают её, но это чувство не ослабевает, а всё продолжает и продолжает усиливаться и однажды доходит до такой эйфорической степени, что умерший уже просто теряет Сознание при одном только виде еды. После этого его Сознание до такой степени тяжелеет и тупеет, что он уже не способен даже просто пошевелить хотя бы одним из своих разбухших членов, ни родить хотя бы одной здравой Мысли в голове.

Всё его тело как бы набухает, наподобие шара, затем растворяется в чём-то огромном и влажном и немеет, в то время как полное разочарование и апатия всецело овладевают им; он до такой степени становится пресыщенным и совершенно нечувствительным к каким-либо стимулам вообще, что теряет всякий интерес к дальнейшему своему существованию. Чувство Симпатии к данному миру незаметно уступают место Силам Антипатии.

В конце концов Душа начинает понимать, что ей возможно не только безоговорочно принимать все напасти, наваливающиеся на неё как бы извне, но также по своему выбору различать и самостоятельно избирать свои удовольствия и страдания. Разум всё в большей степени возвращается к Душе умершего и она начинает различать в самой себе, наряду с болезненными и раздражительными реакциями, также и слабые проблески приятных переживаний, неосознанно предпринимая всё большие усилия для того, чтобы максимально продлить наплывающие на неё ощущения беспричинного удовольствия, а притупленные ощущения боли и страдания свести к минимуму. Таким образом, она, по качеству очищаемых в ней вибраций, постепенно восходит в следующую из областей Ада – т.н. «Сферу Различающей Страсти».

Посмертная участь пьяниц

Добавим, что Сфера Голодных Духов, как и все остальные Сферы, подразделяется ещё и на множество секторов и подсекторов, как, например, сектор, куда сразу же после Смерти попадают все неизлечимые пьяницы и алкоголики. Умерев, все они, так же, как и при своей земной Жизни, долго ещё продолжают толпиться возле родных для их сердца «пивнушек», «забегаловок», «водочных» и «закусочных», притягиваясь туда не столько испарениями алкоголя, сколько тяжёлым перегаром и рвотными, тошнотворными испражнениями тех завсегдатаев подобных учреждений, которые уже долго злоупотребляют спиртным.

Матёрый пьяница и «на том свете» продолжает долгое время оставаться верным всем своим земным привычкам и прижизненным порокам. Не плотное тело жаждет выпивки, так как алкоголь делает его только лишь ещё более больным и немощным, поэтому оно вполне обошлось бы без него.

При Жизни физическое тело человека протестует против длительного употребления алкоголя всякими путями, – рвотой, головной болью, отравлениями и т.п., – но тело желаний пьяницы жаждет спиртного и вынуждает человека любыми путями напиться, чтобы получить ощущение удовлетворения, являющегося результатом возбуждения низших вибраций. Никакой прижизненный «похмельный синдром» не может даже в слабой степени сравниться с тем, что ожидает хронического алкоголика в его «индивидуальном загробье».

Это желание опохмелиться остаётся и после Смерти, мало того, оно возрастает до самых немыслимых размеров, но бывший пьяница не имеет уже ни физического рта, чтобы пить, ни желудка, чтобы содержать в нем алкогольную жидкость. Поэтому умершему алкашу не остаётся ничего другого, как по уровню преобладающих в его астросоме вибраций постоянно пребывать в самых злачных местах и, втиснувшись в астральное тело другого, пока ещё живого пьяницы, получить хотя бы часть его вибраций посредством индукции.

Но эти астральные ощущения обычно бывают слишком слабы, чтобы хотя бы частично удовлетворить возбуждённое до немыслимых размеров желание напиться. В поисках удовлетворения он кое-как втискивает свой набухший астросом в бутылку со спиртным, но и там не находит удовлетворения, так как доставить настоящий «кайф» ему могут лишь только переработанные алкогольные пары, производимые организмом живого пьяницы.