Орхан Кемаль – Преступник (страница 2)
Ихсан-эфенди погладил сына по голове: мальчик вздрогнул и сердито обернулся.
— Ты разжигаешь примус? — спросил Ихсан-эфенди.
Джевдет разозлился: «Как будто сам не видит! Уж не думает ли он, что я боюсь мачехи и поэтому встал так рано?»
— Я тебя спрашиваю!
— Не видишь разве…
— Что с тобой сегодня?
Джевдет стиснул зубы. Швырнуть бы сейчас на пол этот примус, разбить грязную посуду. А потом стукнуть чем-нибудь чужую женщину с кошачьими, зелеными глазами!
— Отвечай же!.. Оглох, что ли? — снова произнес отец.
— Не нравится, разжигай сам!
Джевдет подошел к крану, пустил воду и намылил перепачканные руки. Чего пристает? Что ему нужно?.. Теперь еще, пожалуй, подумает, что он любит или жалеет его. Ну нет!
Он со злостью закрыл кран и, не глядя на отца, прошел в свою полутемную комнатушку. При жизни матери здесь стоял сундук для продуктов и складывались всякие ненужные вещи. Старье валялось по углам и теперь… Раньше он спал наверху, в комнате матери, которую сейчас занимала мачеха. «Если бы у меня была мама, — думал он, — разве я жил бы в чулане?»
Джевдет долго вытирал руки грязным полотенцем. Постель лежала на полу] Простыня, одеяло и наволочка были грязными и рваными. На полу валялись журналы с цветными картинками, книжки о знаменитых сыщиках: Джингезе Реджаи, Факабасмазе Зихни, Картале Ихсане, Нате Пинкертоне, Шерлоке Холмсе, Арсене Люпене. В углу стояла большая лампа с закоптелым треснувшим стеклом.
Джевдет скомкал полотенце, швырнул его на сундук и снова лег.
Теперь, когда он остался на второй год и бросил школу, книги и журналы стали его единственными друзьями. Он перечитывал их по нескольку раз. Ковбои и сыщики были бесстрашными. И Джевдет не боялся своих врагов. Он уступал отцу и мачехе. Но только потому, что дорожил своим достоинством. А вдруг мачеха разозлится и вздумает его побить? Как он переживет такой позор? Нет, надо подрасти, стать сильным. Тогда все будет по-другому. Он отомстит мачехе, из-за которой пришлось сделаться уличным разносчиком, отомстит отцу, который свел в могилу мать, отомстит своим бывшим друзьям: Эролу, Кайхану, Шинаси и этой зазнайке Айле, дочери подрядчика!
С Айлой они вместе ходили в школу, вместе играли у стен «Перили Конака»[7]. А теперь она смотрела на него так, словно хотела сказать: «Ты стал грязным лоточником, ходишь в грубых башмаках. Мне стыдно с тобой разговаривать».
А Кайхан? «Почему ты бросил школу?» Вот сукин сын, будто сам не знает! Разве я виноват, что отец привел мачеху? Ну, ничего. Пусть они учатся… Пусть становятся докторами, адвокатами. Он тоже не будет терять времени. Поедет в Америку! Никто ему не помешает, вот только надо немного подрасти. Может быть, он, как и Жано, добудет старый мотоцикл, починит его. А потом в пути встретится с верным другом, таким, как Яник[8].
Он вздохнул.
«Если бы Джеврие была мальчиком! — У него заблестели глаза. — Тогда бы мы сразу уехали! Конечно!.. Но она девочка, ей всего одиннадцать лет. Надо подождать. Потом ведь нужны деньги. Он будет играть на губной гармошке, а Джеврие — плясать. Кто лучше ее танцует?.. Заработаем на дорогу, убежим во Францию, а оттуда на корабле с тремя большими трубами…»
Джевдет задумался. Америка!.. Удивительная страна! Приезжаешь туда, и сразу исполняются все твои желания. Любой мальчишка может стать сильным, красивым, ловким!
Он хотел быть таким, как Храбрый Томсон, помощник Тома Микса из фильма о разбойнике в железной маске.
Глаза у него загорелись.
Томсон по приказанию своего патрона Микса входит в трактир «Зеленая обезьяна» на улице Х, дом 13. Патрон говорит ему: «Томсон, мой Храбрый Томсон. Эти негодяи разорили меня и подняли бунт. Я не могу с ними справиться, только ты сможешь! Прошу тебя, взгрей их как следует!»
Джевдет вскочил на ноги.
Томсон отвечает: «Йес, йес!»[9] — и идет к разбойникам с платками на шее. Они сидят на высоких табуретках и пьют вино. Недолго думая, он вынимает из карманов узких брюк длинноствольные пистолеты и направляет их на разбойников.
— Камен![10] — приказывает он.
Разбойники, бунтовавшие против хозяина Микса, пугаются, поднимают руки, слезают с табуретов. Шутка ли! Сам Храбрый Томсон перед ними! Они и пикнуть не успевают, как он гонит их впереди себя.
Под шумные аплодисменты зрителей Храбрый Томсон выводит разбойников из трактира, проходит перед домом своей возлюбленной Прекрасной Нелли. Нелли сидит у окна. Увидев Томсона, она приветствует его, посылает воздушные поцелуи. Все женщины посылают Томсону поцелуи. Кто еще может сравниться с Томсоном! Никто не может так ловко вскочить на лошадь, никто не умеет так хорошо водить машину. Только Томсон, Храбрый Томсон! Одним ударом кулака он валит сразу пятнадцать-двадцать человек!
Когда-нибудь он будет таким же, как Храбрый Томсон. Ведь он поедет в Америку! А там каждый может стать Храбрым Томсоном. Джеврие?.. Почему бы ей не быть Прекрасной Нелли? Ну, если не Прекрасной Нелли, то «моей сестрой с печальными глазами».
Джевдет засунул руки в карманы и оглядел себя. Брюки цвета хаки с грубыми заплатами сзади, полинявшая голубая рубашка, продранная на локтях. Все это было куплено еще при матери. Отец тогда сердился: «Ты подражаешь этим мерзавцам из фильмов, бродягам, стараешься на них походить, шалопай!»
Джевдет зашагал по комнате.
Да, он хочет стать таким же, как они. Храбрый Томсон — герой, не какой-нибудь трус. Все обиженные должны быть храбрыми! Никому не поддаваться… Его мать терпела. Ну и кем она была?
— Никем, — заключил он вслух.
Да, надо поступать, как Храбрый Томсон, драться с ними, мстить… Как? Вот так.
Он толкнул дверь, отскочил от нее и принял боксерскую стойку.
— Вы против меня? Да? Вот получайте, получайте!
Двумя хуками он свалил всех своих воображаемых противников, гордо выпрямился:
— Так будет с каждым, кто пойдет против меня. А теперь проваливайте. Марш!
Джевдет снова заходил по комнате.
Америка!.. Он будет там года через четыре. Ну, через пять. Тогда его уже никто не удержит! А сколько лет было Жано?
— Шестнадцать, — ответил он сам себе.
— А Янику?
— Четырнадцать.
«Значит, я моложе Яника только на год. Год пролетит быстро. Джеврие будет двенадцать лет…» И если смог убежать Яник, убегут и они!
Отдернув занавеску, Джевдет приложился лбом к стеклу. На другой стороне улицы — «Перили Конак», большой мрачный дом с черными оконными проемами. При виде его Джевдет всегда вспоминает страшные зимние ночи. За окном воет ветер. Мечутся снежные вихри. И вдруг из «Перили Конака» начинают долетать какие-то странные звуки — хохот, вопли и стоны. Он жмется к матери: «Мама, мамочка, боюсь!..» В квартале верили, что «Перили Конак» — нечистое место. Темными зимними ночами там собираются привидения, джинны, ведьмы и пляшут до утра. Матери пугали ими детей, когда те плохо ели, не ложились спать или не шли домой с улицы.
Роскошный особняк «Перили Конак» был построен некогда грозным повелителем правоверных[11] для какого-то паши. С тех пор прошло много лет. Одни события сменяли другие. Стерлась память о славе именитого хозяина. Люди забыли не только о нем — не помнили и о его наследниках.
Дерево источил червь, стены покоев, как мхом, обросли паутиной, на антресолях поселились дикие голуби и совы, по полу бегали сороконожки. Дом отпугивал даже нищих. Мрачно высился он над кварталом — розоватые со щербинами стены, жутко зияющие темные дыры окон.
3
Яркое утреннее солнце потоками хлынуло в черные оконные проемы «Перили Конака», разгоняя темноту. Сердито захлопала крыльями потревоженная сова и полетела в дальние покои дома, куда не проникал дневной свет; встрепенулись дикие голуби, закачалась паутина. По гнилым доскам пола побежали испуганные сороконожки. Но скоро опять наступила мертвая тишина.
День быстро вступал в свои права. Над городом повис зной. Старенькие кривобокие дома, казалось, покосились еще больше, люди притихли. Голубое небо затянулось пепельной дымкой.
Но у «Перили Конака» было прохладно. Здесь, в тени испещренных рисунками и надписями розоватых стен, собиралась детвора квартала. Мальчики и девочки читали приключенческие книжки, играли в шашки, в камушки, гоняли мяч и слушали затаив дыхание рассказы старших ребят. Еще недавно среди них можно было увидеть и сына Ихсана-эфенди. В ковбойской шляпе из газеты, с огромным пистолетом, сделанным из лошадиного черепа, верхом на палке Джевдет кричал: «Краснокожие напали на старика Джонни и нашего храброго друга Тома Брауна. Поможем им! На коней! Скорее!..»
Мальчики разных возрастов, в сандалиях, тапочках или босиком, в таких же, как у Джевдета, ковбойских шляпах из газет, потрясая в воздухе пистолетами, отвечали: «Спасем наших храбрых друзей! Отомстим за них! На коней!»
Верхом на палках ребята проносились по кривым улочкам квартала, нападали на воображаемых врагов-индейцев, освобождали пленников и, усталые, вспотевшие, бежали в спасительную тень «Перили Конака».
Потом они садились вокруг Джевдета. И он начинал рассказывать. Никто не знал таких интересных историй, как Джевдет: Ребята забывали все на свете. Видели себя бредущими по бескрайным лесам, переплывающими бурные моря, сражающимися с тиграми, львами, огромными змеями, которые могут проглотить быка, перебирающимися по канату через страшные пропасти… И, конечно, они были смельчаками-ковбоями, вступали в сражения с индейцами и всегда выходили победителями… И все это происходило в Америке, в стране Храброго Томсона. Нигде в мире нет того, что есть в Америке. Чудесная страна Храброго Томсона!.. Там исполняются любые желания. Мальчики там растут быстрее, мускулы их наливаются силой, кулаки крепнут. В Америке каждый из них мог бы одним ударом свалить любого врага.