oR1gon – Драконье Пламя: За Порталом (страница 78)

— Я наделил стены жаром своего огня. — открыв глаза, поделился содеянным владыка Цитадели. — Сутки туда не сможет ступить ни один неруб. Отдыхайте, ешьте и пейте. Когда вернется Эруэнтю, мы обрушим удар на подземные города слуг Древних Богов.

— Мы обратим их в прах, Первый Страж. — командир крепости ударил себя кулаком в грудь, громко лязгнув доспехами.

— Так и будет.

Взмахнув крыльями, эльф взмыл в воздух, направившись к порталу. Он хотел задержаться на больший срок, дабы помочь младшим членам стаи разрешить проблему с подземными обитателями, но не мог. Необъяснимое чувство тревоги гнало его вперед, подстегивая стремление как можно скорее оказаться возле супруги.

…

— Брось эту затею! — крикнул Тауриссан, крепко сжимая рукоять верного молота. Его борода опасно топорщилась, частично утратив всякий ухоженный вид. А из глаз с завидной периодичностью вырывались пламенные потоки.

Владыка Огненных Недр был вне себя от ярости.

— Если ей не помочь сейчас, подходящее время будет упущено, пойми же наконец. — в противовес пылкому дварфу, Рейнхарт выглядел не в пример спокойнее. К нему вернулась прежняя стать, тело налилось энергией. Даже более того — старый рыцарь едва ли не светился изнутри, Свет переполнял его.

— Не испытывай мое терпение! — глава клана насупился и сделал шаг вперед, крепко вцепившись в плечо друга. Перепалка ему откровенно осточертела. — Пойди прочь от Тиамат, пока не поздно! Оборви канал, черед который он передает тебе силу и одновременно срет в голову, да подумай сам, на какой шаг собираешься осмелиться! Ты ослеплен, дурья твоя башка!

Находящиеся в зале мастера клинка, в компании огнебородов, уже давно встали плечом к плечу за Тауриссаном. Происходящее им откровенно не нравилось, сенешаль утратил их доверие.

Почтенные белобородые мудрецы скрывались за спинами воинов. Они могли похвастаться мудростью, обширными знания рун и традиций, но никак не боевыми навыками. Их жизни были столь же ценны, сколь и хрупки.

— Хватит пустых препирательств. — произнес Рейнхарт. — Мы должны спасти Тиамат и детей, пока им не стало хуже. И я вижу, как это сделать. — ознаменовав точку в разговоре, вокруг старого рыцаря возник купол Света, накрывший алтарь.

— Идиот! — в отчаянии закричал младший страж.

Сорвав с пояса молот, он обрушил его на золотую поверхность защитной пленки, вложив всего себя. Во все стороны брызнула магма во всполохах огня. Сотряслись стены зала, находящегося вне мира.

Братья ордена обнажили оружие. Видя пример младшего стража, они поступили аналогично. Объятые яростным пламенем клинки и молоты обрушились на барьер.

Двое, дварф и человек, остались оберегать беззащитных старцев.

Меж тем, словно не замечая ничего вокруг, Рейнхарт поднялся на ноги и распростер руки над эльфийкой, продолжавшей прибывать в забытье. С его ладоней полился мягкий свет, белый, почти серебристый. Совсем иного толка, нежели тот, из которого был соткан барьер.

Он мягко касался тела Тиамат, не причиняя ей вреда. Наоборот, лицо Хранительницы Сокровищницы, до того искаженное муками и безумием, начало постепенно разглаживаться. Скрюченные пальцы, находившиеся над животом, медленно вытянулись и мягко легли на кожу. Рваное дыхание выровнялось. Губы прекратили шептать беззвучные слова.

Тиамат приняла облик спокойный, умиротворенные. Будто придавалась обыкновенному сну.

Рука Тауриссана замерла, так и не доведя очередной удар до конца. Его сердце переполняли подозрения и откровенное недоверие к другу. Однако, он искренне хотел поверить в увиденное. Хотел, чтобы все так и закончилось.

Но он не мог.

За спиной Рейнхарта, будто бы всегда там и была, за неуловимое глазом мгновение, появилась странная сущность. Она представляла из себя странное скопление белых кристаллов разных геометрических форм, вращавшихся в разных направлениях вокруг сердцевины. Крупной светящейся сферы, больше головы человека.

Одновременно с ее появлением, владыка Огненных Недр испытал прилив умиротворения. Все те эмоции, что обуревали его пылкие сердце и разум, разом стали менее значимы. Отошли на второй план. Идея остановить друга, и уж тем более разбить для этого барьер, уже не казалась ему столь привлекательной.

Качнув головой, глава клана сделал шаг назад, борясь с мороком. Вопреки специализации, ему приходилось иметь дело не с одними драконами. В список входила еще целая прорва чудовищ, включая частые стычки с противниками ордена. Жизнь научила его сопротивляться ментальному вторжению, а экипировка подкрепляла защиту. Тем более, учтя природу врага на Азероте, все младшие стражи получили усиление этого аспекта экипировки.

Осмотревшись, Тауриссан чертыхнулся. Все воины, да и пришедшие с ним мудрецы, больше походили на болванов, чем на себя прежних. Опустив руки и задрав головы, они завороженно смотрели на сущность из Света. Но, тем не менее, оружие их кисти держали крепко. Не все было потеряно.

Подскочив к ближайшему огнебороду, глава клана отвесил ему крепчайшую оплеуху, совсем не церемонясь. Такие были устои в их клане. Подведя братьев в бою или на Охоте, можно было покрыть себя и семью большим позором.

Голова старого и опытного молотобойца мотнулась в сторону. Долгую секунду он так и стоял, прежде чем повернулся к своему владыке. В его глазах начало разгораться понимание и пламя благодарности.

Ничего не спрашивая, все было понятно и так, огнебород заторможено бросился к соседу, намереваясь проделать с ним все то же. Но не успел.

Тауриссан почувствовал изменение в пространстве раньше, чем его собрат по клану. Некто с другой стороны “постучал” в дверь, намереваясь зайти в зал. Лишь одно существо знало, как отыскать и использовать лазейку. И от осознания, что возложенную на него миссию младший страж провалил, ему стало откровенно плохо.

Великан, облаченный в слепящие доспехи, до того они были накалены, телепортировался внутрь. И все пространство заполнил удушающий, даже для крайне стойких к нему, жар.

Братья пришли в себя за мгновение до того, как все их существо затопил огонь.

Глава 48

Тауриссан в последний момент успел заметить, как его и всех воинов окутывают языки золотого огня, прежде чем ощутил давно забытое ощущение нестерпимого жара. Пламя, что по сухой траве, распространилось по всему телу, от кончиков пальцев ног, до макушки. Их плоть горела, но не сгорала.

Сбитый с толку и от части напуганный, младший страж как никто иной знал, на что способен огонь Последнего из Обугленных, он не сразу пришел в себя. В чувства его привел крик агонии.

Один из мастеров клинка рухнул на колени и запрокинул голову, надрывая горло. Его левая рука тряслась, но продолжала крепко удерживать меч. Правой он вцепился в лезвие, чтобы наверняка удержать оружие.

Золотое пламя пыталось пожрать плоть, убить, но вместе с тем исцеляло и наделяло силой, обрекая на бесконечную муку. Однако, даже в такой ситуации брат ордена не выпускал оружие, с коим прошел не одно десятилетие, из рук.

Мастера клинка были весьма своеобразной частью ордена. В отличии от остальных, они приносили особые клятвы. Для них, уронить меч, не лишившись при этом руки — уже подобно смерти. Огромное пятно на чести и достоинстве.

К крику присоединилось еще несколько голосов. С настоящим ужасом глава клана наблюдал, как начинает стремительно разогреваться красный адамантий, из которого были выкованы доспехи.

Один из крепчайших металлов, который почти не поддавался плавке и обработке, всего за пару мгновений обрел малиновый оттенок. Надежнейшие доспехи, служившие своим владельцам по паре сотен лет, настоящее сокровище ордена, стали для них источником пытки.

Дольше всех держались огнебороды, огонь был частью их бытия. Каждый из этих дварфов прошел слияние с элементалем соответствующей стихии. Однако, и они, один за другим, опускались на пол, скованные оковами боли. Обсидиановая кожа, покрывавшая их тела, трескалась от малейшего движения, впрочем, тут же заживая. Сквозь нее прорывалась яркая субстанция, разогретая кровь, натекая в мелкие лужи под телами.

«Это кара?» — мелькнула мысль в голове дварфа. — «Мы не справились»

…

Взгляд Алгалона был приковал к странному существу, состоящему из набора геометрических фигур. Его присутствие пробуждало в нем знакомое чувство, что он испытывал всякий раз, когда использовал Свет после посещения Азерота. Вот только, в этот раз оно не несло покоя, успокоения и надежды, ощущения внутренней твердости. Дракон реагировал на него с неистовой яростью, злостью.

Собственная сущность подталкивала владыку Цитадели поскорее искоренить источник угрозы… для супруги. Подсознание и предчувствие кричали, что ничего хорошего для нее от столь близкого нахождения возле непонятной сущности не будет.

«Огонь Рейнхарта почти неощутим» — с трудом оторвав взгляд от созерцания того, кого все чувства окрестили врагом, эльф попытался сосредоточиться на друге. — «Его окутал Свет, он… недостижим для меня. Контроль сознания»

Приняв решение, Алгалон быстро осмотрел остальных собравшихся в зале. Неосознанно, он пытался делиться с ними своим даром, всей той мощью, что не мог использовать сам, не приняв драконью форму. Она их убивала. Сжигала почти не подверженных этой стихи.

Вскинув руку, владыка Цитадели потянулся к своей силе, попутно учась использовать ее по-новому. Сжав кулак, он сильно сузил узы, связавшие его с внутренними огнями членов стаи. Пламя опало с их тел, уйдя под доспехи, в саму плоть.