oR1gon – Драконье Пламя: За Порталом (страница 290)

— Но он трусливая тварь и не покажется, потому что знает — в следующий раз мое копье его настигнет.

— Разве нельзя найти другой способ решить конфликт?

— Тогда передай ему сообщение. — Первый Страж говорил с абсолютной уверенностью быть услышанным. — Пусть явится к Изере, она позовет меня. И тогда он сможет просить прощения за содеянное. В противном случае, только его голова сможет унять мой гнев.

— Боюсь, наставник не пойдет на такой уговор. Он слишком горд.

— Не горд. Горделив. Ты сам это понимаешь. Поэтому еще раз подумай, друид, нужен ли вам такой покровитель? Он не приведет вас к рассвету цивилизации. Скорее загонит в еще большую дикость. Может, он и неплох. С точки зрения друидов. Однако, народ калдорай не состоит только из одних любителей побегать с сексуальным интересом за животными. Есть другая, большая часть калдорай. Уверен, они с большим рвением почитают Элуну, не заставляющую их жить подобно дикарям. Дай своему народу освободиться от гнета учения полубога. И увидишь, что хуже не станет. Вам пора бы очнуться ото сна.

— Хватит упоминать мерзости. — Малфурион поморщился, отводя взгляд. — Мне противно слышать, как ты говоришь о моих собратьях. Откуда в тебе столько ненависти к нам?

— Я ненавижу извращения. И с недавних пор могу, если сосредоточусь, увидеть картины прошлого, заглянуть в душу. Отыскать сокровенное или постыдное. — глаза драконоборца разгорелись нестерпимым золотом. Он всмотрелся в душу верховного друида. — Тогда, у мирового древа, я не лгал. И у тебя тоже есть пара славных медвежат, несколько тигрят и… птенцы? — лицо его перекосило от омерзения, а эльф застыл, как соляной столп. — Не зря именно ты верховный друид. Переплюнул всех.

Невольно Алгалон посмотрел на Тиранду, испытывая лишь одно чувство — искреннее сожаление. У него в голове не укладывалось, как можно принимать животный облик, при этом поддаваться животным же чувствам. Сношать медведиц и прочих созданий. А потом еще и находить время, чтобы присматривать за “потомством”. При живой супруге, не обделенной красотой и даже наоборот — прекрасной.

— Как… — эльфийка открывала и закрывала рот, подобно выброшенной на берег рыбе. Ее руки безвольно повисли вдоль тела, а ноги, казалось, вот-вот подкосятся. — Почему? — все, что она смогла вымолвить в конечном итоге, вылилось в одно единственное слово.

— Убожество. — тихо прошептал позади Рейнхарт, растерянно поправляя одежду и разглаживая складки.

— Часть учения. Часть слияния с духом зверя. — Малфурион отвечал стойко. Он не выглядел пристыженно, из-за вскрывшегося секрета. Будто и не считал свои деяния постыдными. — Любовь моя… — отвернувшись от Аспекта Пламени, он было потянулся к супруге. Хотел прикоснуться к ней. Обнять. Но она отпрянула от него, как от ядовитой змеи.

— Уходи, верховный друид. У тебя еще есть время подумать, так ли важно учение, следуя которому, ты в глазах любимой стал хуже слизняка. Да и своих детей с ней не имеешь. Может, придумаешь, как вымолить прощение.

— Не учение виновато! Ты корень всех бед! — Малфурион взъярился, собираясь призвать гнев природы. Тому свидетельствовали вспыхнувшие зеленым ладони. Но вспышка Света разрушила магию.

— Было бы справедливо, расти твои рога совсем по иной причине. — схватившись за них руками, пока собеседник был дезориентирован и ослеплен, владыка Цитадели под треск выломал те из черепа легкими движениями.

Глава 170

Когда приведенный в чувства при помощи исцеления верховный друид удалился, растворившись в тени меж деревьев, наступила нелегкая тишина. В его присутствии Алаглон испытывал гнев. И даже злость за бездарно потраченное время. Все же срок в десять тысяч лет был огромен. Настолько, что осознать его было сложно. Тем не менее, эльфы ничего не достигли. Скорее ослабли. И хотя рядом стояла такая же виновница, верховная жрица, имевшая наибольшую власть над калдорай, на нее ему злиться было сложно. Хотя бы потому, что в данный момент она прибывала не в лучшем состоянии.

«Все-таки у меня есть какая-то слабость перед женщинами» — с легким сожалением подумал владыка Цитадели, смотря на эльфийку. — «Почему-то именно с ними мне легче и приятнее вести беседы. Взять бы хоть Аспектов. Малигоса уже пару раз бил. Ноздорму копьем тыкнул, хоть и легонько, но раны от него для драконов болезненны и тяжело исцеляются. Малфуриона на дух не переношу, как и Кенария, хотя мне бы, с высоты своего могущества, было правильно относиться к ним мягче. С другой стороны Изера, Алекстраза и Тиранда вызывают исключительно положительные чувства. Однако, и к ним есть вопросы, достойные того же воздаяния. Но, почему-то не хочется их задавать или гневаться. И тут дело точно не в нарядах, которые они носят. Какие-то подсознательные скрытые желания? Надо будет на досуге попытаться разобраться в себе»

Первый Страж так и продолжил стоять, не предпринимая никаких действий. Инициативу на себя взял Рейнхарт. Не очень умело, но уверенно, начав утешать словами Тиранду. Он не подходил к ней, держась на расстоянии. Да и не требовалось ему. Достаточно было голоса, странным образом пропитанного надеждой и радостью. Слушая его, эльфийка менялась на глазах, быстро приходя в себя.

«Вот, опять есть чему у него поучиться. Если настроюсь, то, наверное, смогу повторить эффект. Не все же мне черпать тот Свет, что пропитан обжигающей яростью» — отстраненно подумал драконоборец. — «Надо бы придумать, как и правда достать Кенария. И как лучше поступить с таким активом. Тело его точно надо отдавать мастерам, пусть думают, какую пользу из него можно вынести. Но пока он жив, его надо правильно убить. Идейка есть, правда рискованная. Друиды могут отвернуться окончательно. Так что, надо подождать, пока они не закончат помогать Изере в Изумрудном Сне. Потом и рискнуть можно. Отвернутся — неприятная потеря. Придется их отлавливать и убивать, чтобы проблем не доставили в ненужный час. Тот же Кошмар, опять же, могут попробовать выпустить. Или Древние Боги на них повлияют как-то. Вариантов масса. Впрочем, не думаю, что от них вообще будет большая польза. Разве что, пока на Азероте сражаться будем. Если демоны рискнут сунуться. Вряд ли в мирах Легиона есть природа. Судя по тому, что видел в прошлом, скорее сплошны голые камни. И какой тогда прок от друидов? Не проще ли их сразу перебить? Хм… слишком жестоко. Будто сам демон какой. Нет, так нельзя. Наверняка их можно в тылу развернуть. Наши дриады же обеспечивают нужды Цитадели. Дай им волю, они бы весь Новый Мир своим лесом усадили. И разводили дальше животных с растениями. Надо будет обсудить этот вопрос с Изерой. Она больше меня понимает. Но друиды и их полубог, пока, самые проблемные из возможных союзников»

— Благодарю. — вытерев слезу тыльной стороной ладони, Тиранда кивнула в сторону Рейнхарта. — Твоя сила похожа на силу моей богини. Это привело меня в чувства.

— Я должен просить у тебя прощения, верховная жрица. — слово взял Алгалон. — Не стоило мне заглядывать в душу твоего супруга. Я догадывался, что там увижу.

— Горькая правда лучше хорошей лжи. — улыбка эльфийки вышла скупой, вымученной. Одной рукой она начала рассеянно гладить белого тигра, что ластился к ней все это время. В ответ большая кошка начала урчать и облизывать руку. — Я… подозревала о чем-то подобном среди друидов в последние пару тысяч лет. Облики, которые они принимают, отличны от простых зверей. Охотницы множество раз докладывали мне, что видели в отдаленных местах или возле берлог друидов необычных животных. Ночных котов с рисунками луны на шерсти. Крупных медведей, со вплетенными в шерсть оберегами и амулетами. Оленей с раскрашенными рогами. И иных животных с неприсущими им атрибутами. Списывала на дела, ведомые только самим друидам. Не хотела принимать мысли о худшем. Но теперь… с этим надо что-то делать. Всякое почитание должно иметь границы. То, чем занялись друиды, вместо того, чтобы возвращаться к своим женщинам в редкие мгновения бодрствования, преступно. Это необходимо пресечь.

— И все-таки, прими мои извинения, Тиранда. — повторил владыка Цитадели, принимая свои изначальные размеры. — В деле искоренения мерзости среди друидов, можешь просить любую помощь. Я отвечу.

— Принимаю и… благодарю. — слова дались эльфийке с трудом, от чего стали тверже. — Теперь мои глаза открыты. Прежде чем принимать решения, мне надо подумать. Посоветоваться с сестрами. Некоторые друиды давно пытались потеснить сестренство Элуны. Так что мы дадим им соответствующий ответ. Но прежде всего, без всяких споров, из храмов будут удалены все статуи и идолы Кенария. А места поклонения уничтожены.

— Столь радикальные меры могут вызвать волнения. — заметил сенешаль.

— Не больше, чем подготовка к войне с Пылающим Легионом. Если же я поведаю о сути своему народу, женщины сами предадут забвению все, что связано с Кенарием.

— Так и должно быть. Учение Кенария надо предать забвению. — Первый Страж согласно кивнул. — Если друиды так нуждаются в наставлениях, их может дать зеленая стая. Аспект Снов точно не станет их склонять к сношению с животными.

— Драконы всегда казались мне более благородными созданиями, нежели полубог и его потомки. Один из них, в конце концов, породил расу кентавров. Отвратительных жестоких созданий. — верховная жрица поморщилась и обратила тяжелый взгляд к Алгалону. — Я приглашаю вас в Астранаар. Приходите через три ночи. Мне надо о многом поразмыслить.