oR1gon – Драконье Пламя: За Порталом (страница 278)

Гораздо больший результат дало другое. Задействовав на всю собственный канал связи со Светом, владыка Цитадели постарался развернуть ауру, благодаря которой мог бы в огромном радиусе ухватывать чистые помыслы. И у него получилось. Уже навострившись связываться с верующими, он без труда читал чужие мысли, не касающиеся его, но наполненные надеждами и чаяниями. Или теми же мольбами, но направленными на иные источники, будь то духи или божества.

В этом плане таурены смогли произвести на него самое положительное впечатление. Их помыслы, как правило, оказывались простыми и удивительно яркими. Приземленными. В основном они касались удачи на охоте, таланта в том или ином ремесле или милости духов. Сам на такие “запросы” он не отвечал. Почти. Только в исключительных случаях, когда дело касалось воинов. В остальном действовал именно Свет.

Через все ту же пресловутую связь, как его проводник, Первый Страж ощущал нечто сравнимое с благодарностью, которой с ним старался делиться безбрежный океан изначальной силы. Это было странно, почти непонятно, однако… он привык. Научился улавливать и старался нормально воспринимать отголоски эмоций, столь же необъятных, как и их источник.

Таким образом не получалось новых верующих в идеалы Света. Владыка Цитадели вообще сомневался, что таурены могли осознать настоящий источник благословлений. Однако, Свету нравилось просто ощущать что-то хорошее и в таких количествах. В иных условиях до него достучаться получалось мало у кого. И он вбирал в себя новые концепции.

Достаточно быстро вылетев за пределы долины, в степь, Первый Страж ощутил себя лучиной во мраке. За пределами мира дикой природы, всякое разумное существо оказывалось заперто для него. При желании и упорстве, он мог бы вломиться и в их головы, однако не хотел подобного делать. Сама мысль о насильственном ментальном проникновении удовольствия не приносила. Но еще более противно становилось от того, к чему он мог прикоснуться.

Кентавры, иглогривы и гарпии, за редким исключением, оказывались источниками злобных, темных помыслов, что ощущались черными расползающимися пятнами. Там, где находились их стоянки, лагеря или постоянные поселения, царствовала чернота. Отсутствие всякого Света. В их душах не было ни намека на что-то хорошее, созидательное.

Драконоборец не хотел погружаться в подобное. Но ему было под силу избавиться от всего противного. Впрочем, и этого он делать не собирался. Ведь на место убитых обязательно бы пришли другие, точно такие же, как их предшественники. Сама по себе подобная практика была бесполезна.

«Когда-нибудь орден доберется сюда. И тогда дикари станут отличным подспорьем для новобранцев. В конце концов, разумных врагов на тренировках нет. А здесь их в избытке. Все равно, что зачистка троллей. Без них, случилось демоническое вторжение, Азероту будет проще. В противном случае они скорее подадутся под руку демонов, чем встанут на защиту. А вот к тауренам следует кого-то отправить. Они весьма пригодятся ордену, если удастся преодолеть их стремление к миру. Отличное выйдет дополнение к штурмовой или сверхтяжелой пехоте»

Преодолев и бескрайнюю степь, Алгалон вылетел к морю, над которым окончательно прекратил сдерживаться, обратившись потоком золотого света. Простираясь по небу с огромной скоростью, он старался держаться на одном уровне с Рейнхартом, стремясь к южной оконечности Восточных Королевств. Оттуда он планировал пролететь на север, уже в облике дракона, старательно забредая во все уголки, где имелись люди и другие разумные создания.

Аура позволяла провести своеобразную разведку местности. Пусть не точную, но ее было бы достаточно, чтобы условно разбить континент на белые и черные зоны. А уже потом проверить и их. К тому же, для всех, кто был способен на добро и честность, она несла благо. Давала возможность прикоснуться к тому, до чего порой не могли дотянуться те, кто стремился к нему всю жизнь. И хотя настоящие чудеса таким образом сотворить не получится, слишком распыленное воздействие, крестьянам малейшая помощь за радость.

«Главное не перенапрячься и вовремя остановиться. Не знаю, как на душе может сказаться пропуск такого количества энергии Света. Не хочется еще раз проходить ритуал Изеры, потому что начну превращаться в клятого наару. Но как способ проверить себя — сойдет.

…

Шуточный фрагмент

Рейнхарту, будучи в драконьей форме, оказалось куда труднее принять истинные размеры Первого Стража. Одно дело было знать и что-то слышать. Совсем другое — увидеть их воочию. Себя он рядом с ним ощущал мелкой птичкой возле настоящего дракона. Таким же мелким и незначительным.

Еще труднее оказалось просто лететь следом. Размах крыльев и физические возможности не позволяли преодолевать то же расстояние нормальным способом. Так что приходилось едва ли не постоянно прибегать к Скорости Света, банально превращаясь в стихию для ускорения.

В какой-то момент, окончательно устав гнаться за чужим хвостом, старый рыцарь поступил… хитро. В очередной раз нагнав друга, он не стал равняться рядом. Вместо этого, он пикировал ему на спину, вцепившись лапами в пластину. Да там и остался гордо стоять, делая вид, что так и должно быть.

(До центра за сотку)

Глава 163

Алонсий Фаол, настоятель аббатства Североземья, сложил руки в молитвенном жесте, стоя перед алтарем. Губы беззвучно зашептали слова. А меж бровей мужчины залегла складка. Этой ночью ему снился странный сон, больше походивший на видение. В нем на востоке восходило зарево, пришедшее с запада. Чем ярче становились лучи золотого рассвета, тем отчетливее звучали крики умирающих вперемешку со звоном стали.

Весь день настоятель молился святому Свету, в надежде получить не ответ, но подсказку, которая поможет расшифровать увиденное. Подспудно он надеялся, что видение окажется обычным сном. Фантазией. Но не смел поддаваться этой трусливой иллюзии. Он бы скорее начал готовиться к худшему, чем опустил руки.

Внезапное озарение заполнило сознание мужчины теплом и светом, как некое просветление. Он отчетливо ощутил, как Свет касается чего-то внутри него, оставляя там частицу себя. Одновременно с тем, снаружи монастыря раздались крики.

Открыв глаза, загоревшиеся серебром, Алонсий выпрямил спину и повернулся в сторону. Там он чувствовал… ответ на свой вопрос. Быстрым шагом направившись в нужном направлении, он игнорировал бегущих на встречу и пытавшихся о чем-то предупредить клириков. Угрозы нет. Он это знал.

С каждым шагом настоятель все отчетливее ощущал мощное присутствие Света. Такое сильное, с каким никогда не сталкивался в своей жизни. Сквозь витражи пробивалось льющееся с неба золото, затмевая свет солнца. Оно разгоняло полумрак монастыря и будто селилось внутри него.

Выйдя наружу, Фаол сразу поднял голову и, хотя готовился к чему-то подобному, внутренне обомлел. Небо, вместо голубых оттенков, окрасилось в золото. Его источник, подобный второму солнцу, завис среди облаков, почти над монастырем.

Не зная, как поступить, ведь прямо на его глазах разворачивалось событие из видения, мужчина стоял. Остальные, кто находился поблизости или внутри монастыря, действовали на свой лад. Одни падали на колени и начинали неистово молиться. Не из страха, но как верующие, увидевшие яркое проявление своей веры. Другие бегали, как обезглавленные курицы. Иные готовились. Сами не знали к чему. Просто готовились. Такова была их внутренняя потребность. Среди всех, они выглядели наиболее собранными и будто готовыми отправиться следом за льющимся с неба Светом.

Однако, долго явление не продержалось. Все золото пропало в один миг. Вместо него на небе оказался дракон, взмахнувший крыльями и полетевший дальше.

Холодный пот прошиб Алонсия, бросив назад. Внезапное явление чудовища едва не заставило его расстаться с сознанием. Колоссальный дракон летел поразительно низко для своего размера, будто специально, чтобы всякий желающий мог как можно лучше рассмотреть его. А еще, ему показалось, будто один глаз смотрел точно на него, взвешивал, как торговец на весах, и оценивал.

Когда первый испуг сошел, настоятель осознал себя медленно бредущим следом за чудовищем, прямо на восток. Остановившись, он начал осматривать клириков, поступивших точно так же, и пытаться разобраться в себе.

…

В этот день явление дракона узрел весь континент. От королевств цивилизованных народов, до последних племен дикарей. Чудеса, пусть и мелкие, сыпались на людей, гномов, дварфов и эльфов как из рога изобилия. Они неожиданными дарами осыпались на всех, кто обладал достаточно чистой душой, чтобы Свет мог его услышать.

Пока простой люд не понимал, боялся или восторгался, короли слушали истории присланных к ним мастеров клинка.

…

Подлетая в лучах закатного солнца к горе Хиджал, Алгалон испытывал упадок сил. Поддержание ауры и пропускание через себя огромного количества энергии, сказалось на нем соответствующим образом. К тому же, досталось и разуму, от чего наваливалась откровенная сонливость. Это обращения собственных верующих он мог пропускать через себя легко и непринужденно. Для взаимодействия с чужими, закрытыми мыслями, приходилось напрягаться.

В последний раз засияв золотом, владыка Цитадели снизил вес тела почти до нуля — Свет позволял и такое — чтобы приземлиться. В противном случае его лапы и когти, мягко опустившиеся на горную гряду, могли ее гарантировано уничтожить. Сделав один осторожный шаг вперед, он переместил свое огромное тело поближе к мировому древу, Нордрассилу, и улегся.