oR1gon – Драконье Пламя: За Порталом (страница 151)

Оглянувшись же, Аспект магии сразу понял, куда попал. Совсем рядом, всего в двадцати метрах от них, находилась та самая аномалия, похожая на ветвящееся дерево. До сердца сферы было рукой подать.

Тут же его разум зацепился на исписанные стены и пол. Их в странном нагромождении покрывали линии, рисунки и глифы. А порой встречались символы совсем не знакомые Малигосу, вписанные просто… отдельно. Вернее, они были отлиты из металла и предварительно наполнены маной, а уже потом вставлены в пазы. Их значение совсем не поддавалось разуму. Он не мог их познать, взглянув. Даже отдаленно.

Отдельные части того, что должно было являться одним целым, стояли особняком. Индивидуально. Не прослеживалось общей картины, а располагалось оно так, будто наносилось с одним расчетом — уместить. Порядок отсутствовал, как понятие.

Потребовав же и услышав объяснение, Аспект Магии впал в отстраненное состояние, пытаясь осмыслить все. Ход мыслей Изурегаса пролегал где-то в стороне от всего, с чем приходилось иметь дело дракону. Он мыслил иначе. Представлял магию иначе. Действовал иначе.

В первую очередь его интересовал результат. Все остальное отбрасывалось в сторону, как незначительное.

…

Алгалон смотрел на свою ладонь и не понимал причины, по которой у него не получалось ничего сделать. Алекстраза легко и внятно донесла до него суть всех манипуляций. Самым сложным из них было почувствовать свою жизнь, научиться в восприятии отделять ее от всего остального. И это он мог делать давно. Постиг вскоре после переноса, когда учился управлять Возжжением. Оно ведь именно жизнь и поглощало, сжигая ее и преобразуя в чистую ману, которой так не хватало. Именно за счет жизненной энергии, ее более полного использования, происходил скачек физических характеристик.

Владыка Цитадели умел чувствовать свою жизнь. Но не отделять ее от тела. В том никогда не было нужды. А сейчас ему начинало казаться, будто этот вовсе невозможно. Любая попытка вмешаться в ток этой энергии внутри тела, отзывалась самыми разными… последствиями, но ни в одном не было ничего хорошего.

— Не понимаю, почему не получается… — голос Алекстразы был полон вины. — У тебя есть все задатки.

Она стояла рядом, держась за предплечье Стража и пытаясь собственноручно вывести его жизнь за пределы тела, но ничего не могла. А вот введение чужой энергии вызывало бурную реакцию. Она не могла существовать и секунды, немедленно поглощаясь и преобразуясь. Часть же попутно уничтожалась, что воплощалось во вспышках пламени.

— Есть одна мысль, отойди в сторону.

Дождавшись, когда его просьба будет выполнена, драконоборец выдохнул и попытался загнать свои эмоции еще глубже, еще дальше. Последствия могли быть любыми, но и оставить мастеров клинка и огнебородов он не мог. Не просто потому, что орден нуждался в их силе, а просто исходя из соображений морали. Они прошли через настоящие пытки, пытаясь проложить дорогу для остальных, и спустить на тормозах было нельзя.

Прожилки расползлись по всей поверхности Чешуи, на краткий миг полыхнув огнем. Руки Алгалона сжались в кулаки, зубы сцепились, не выпуская рвущееся рычание, грозящее перерасти в рев. Боль затопила его сознание и, казалось, в этот раз ее было больше. Но следом пришло ощущение головокружительной, едва сдерживаемой мощи, будто ее и до этого было мало. Обострилось ощущение текущей по телу энергии жизни. Каждую секунду она сгорала, благодаря Возжжению, пассивно подпитывая тело. И столько же восстанавливалось, растекаясь по телу. Это был не предел, можно было использовать еще больше, не перекрывая естественной регенерации. Для этого и понадобилось в свое время учиться использовать столь полезную, но опасную способность.

Впрочем, у тела имелся свой предел и бесконечно поддерживать столь разрушительное состояние оно не могло. С течением времени регенерация ослаблялась и плоть начинала необратимо разрушаться. Восстановление таких ран требовало немалый срок.

Над ладонью Стража, из трещин в Чешуе, неохотно и очень медленно, начала сочиться кровь, а вместе с ней крохи так нужной ему энергии. Жизнь совсем не хотела покидать тело. Вернее, тело не хотело ее отпускать.

Кровь, в таком состоянии, была крайне опасна. Но именной к ней тянулась вся покидающая тело энергия жизни, пытаясь пробраться внутрь.

— Кажется, решение найдено. — с трудом, хрипя, выдавил из себя владыка Цитадели.

Глава 90

День спустя

Алекстраза не стала уходить, когда поняла, что справилась со своей задачей — худо-бедно научила Алгалона управлять своей энергией жизни. Все время она была рядом с ним, ведя разговоры и пытаясь как-то прощупать ментальное состояние. Еще по тому, как он говорил и вел себя, когда явился в Храм Драконьего Покоя, ей было ясно — с ним что-то не так.

Магия разума, коей лучше всех на Азероте владели именно драконы, пасовала. Владыка Цитадели был как раскаленный кусок металла, как ощетинившийся шипами зверь, к нему попросту было невозможно прикоснуться, оставшись при этом невредимым. Он и раньше оставался недосягаем для ментальной магии, но после последнего боя в Ульдуаре ситуация только усугубилась.

Он изменился, королева драконов это явно чувствовала на всех уровнях. Начал иначе говорить, порой подолгу задумываясь. Брал паузы, во время которых замирал, ни на что ни реагируя и только громко и глубоко дыша. Его руки то и дело подрагивали, держась за копье, как за спасительный прут. Иногда его взгляд устремлялся куда-то в сторону, всегда в одну, в каком бы положении он не находился.

Ко всему прочему, он стал похож на переполненный мощью сосуд, готовый в любое мгновение разрушиться. Но этого почему-то не происходило. Сила вырывалась из него в огромных объемах, не находя пристанища внутри тела. Раньше подобного не происходило. Вся она копилась внутри, а излишков просто не было.

Да и сама мана Первого Стража изменилась, чего не могло случиться без обстоятельств, вызывавших опаску. Если бы не Свет, ставший присутствовать в ней в равной доле с огнем, следовало начать подозревать худшее. Безумие, постигшее после схватки с эхом Йогг-Сарона.

В который раз осматривая лежавших на кроватях людей, эльфов и дварфов, Аспект Жизни не находила отклонений. Их тела, приняв в себя сущие крохи энергии жизни своего главы стаи, стремительно завершали перестройку. С каждой секундой драконья сущность проникала все глубже, принося необратимые изменения.

— Они скоро проснутся. — заметив, как дернулась голова Алгалона, он снова погружался в себя, Алекстраза решила, что сможет порадовать его новостью.

— Надеюсь, с ними все будет в порядке. — с секунду смотрев в сторону воинов, он кивнул.

— Раз сомневаешься, то почему решился на затею?

— Нет другого выхода. — владыка Цитадели покачал головой, не отрывая рук от лежащей на коленях Погибели. — Даже, если Легион придет через десять или двадцать лет, мы будем не готовы. Да, за такой срок можно собрать огромную армию, натренировать ее… и что потом? Они останутся простыми смертными. Мне же нужны те, кто смогут встать в строй после смерти, те, кто сможет идти до конца, в том числе в миры демонов. Лучшие. Да, я сейчас, пожалуй, мог бы и армию вернуть к жизни. Но сколько из них дезертируют? Сколько просто откажутся идти дальше, посчитав победу на Азероте достаточной? В конце концов, если наделить их силой, нам же потом придется с ними бороться. Потому что, не будет она использована по уму. — Страж отвернулся и взял паузу. — Орден малочислен, не потому, что мы не хотим расширять наши ряды. С этим связано множество сложностей. Подходящих кандидатов найти непросто, дело даже не в физическом состоянии, а моральном. Нужно выискивать сочетание убеждений и взгляда на мир, которые редко способствую выживанию носителя. Да и просто редки они. Следом… следом надо дать новобранцу время, чтобы он смог ужиться внутри ордена и по-настоящему стать его частью. Если в одночасье ввести в орден слишком много новой крови, то она размоет все старое. Безусловно, сердце сохранится неизменным, но будет уже почти невозможно привить новобранцам все необходимое. Они начнут менять орден под себя. В конечном итоге, их придется убить. — повернувшись к собеседнице, он пожал плечами. — Хотя бы потому, что сила развращает. Не сдержанные рамками ордена, они могут начать слишком многое о себе думать. Но мы не хотим плодить лишнее насилие и озлобленность. Поэтому отбор проводим со всем тщанием, потому же нас так мало. А раз нас горстка перед лицом бесконечных демонических орд, надо стать гораздо сильнее. Настолько сильнее, чтобы за каждого поверженного Легион платил сотнями. Поэтому… они согласились пойти на риск. Согласились принести себя в жертву, ради других. Поэтому я не нахожу себе места и спокойствия.

— Есть и еще что-то, я чувствую. — встав со своего места, королева драконов подошла к Аспекту Огня и взяла его за руку. Не только потому, что того требовала ситуация. Её влекло. — Ты стал вести себя иначе. В тебе… слишком много скрытой ярости и гнева. Я уже видела такое.

На несколько минут зал погрузился в тишину.

— Наару, существо Света, напал на Тиамат и убил детей, которых она вынашивала. — руки Алгалона еще сильнее сжали древко копья, от чего оно, казалось, налилось еще более ярким, нестерпимым светом и задрожало. — Она погрузилась в сон и не приходит в сознание, а я… — в его голос пробрались рычащие нотки. — Я будто заперт здесь, в Цитадели, и ничего не могу поделать, не могу выплеснуть на Йогг-Сарона свою ярость, не могу утопить его в огне своего гнева. Все, что мне остается — сидеть на троне и готовиться, сдерживая себя до тех пор, пока все не будет готово. Уже осталось совсем немного, я чувствую. Скоро Тиамат проснется и тогда уже ничего не будет меня останавливать. Я выжгу всю мерзость Древних Богов с Азерота.