Онуфрий Пескарик – Исцеление (страница 2)
Какой-то прохожий участливо заглянул ей в лицо, поднял сумку, протянул ей.
- Девушка! С вами всё в порядке?
Она автоматически кивнула, взяла сумку и пошла на ватных ногах к метро. Домой доехала, как зомби. Вечер она не помнила. Что-то спрашивали родители, она что-то отвечала. Легла спать, а утром не смогла встать с кровати. Ноги отказали.
Сначала ей было всё равно. Внутри у неё поселился страшный лохматый кот, который острыми когтями рвал её сердце.
Лежала в оцепенении, как оглушённая. Папа с ног сбился, находя нужных врачей. Мама была всё время рядом. Если бы не мама Рита выпила бы все лекарства сразу, одним махом. Но мама, как чувствовала, не оставляла их на тумбочке, а давала по одной таблетке.
А папа как-то вечером зашёл к ней в комнату и положил ей на грудь, на одеяло мелкого серенького котёнка. Котёнок был махонький, с торчащими длинными шерстинками среди детского котячьего пуха и большими ушами. Розовый носик нюхал новые запахи, усики-антенны касались гладкого, такого же розового, пододеяльника, а большие тёмные глазищи встретились с синими глазами Риты.
- Мяя, - сказал котёнок.
- Котик, - сказала Рита и улыбнулась.
С этой минуты дело пошло на лад. Она вернулась к жизни, разговаривала, смеялась, с желанием начала делать гимнастику.
Но ноги Ноги отказывались слушаться.
Она перешла на дистанционное обучение, уроки делала быстро, быстрее, чем раньше. Голова работала, как компьютер. Рита заинтересовалась путешествиями, другими городами. Теперь, когда передвигаться стало сложно, пришла жажда путешествий, поездок, перелётов – любого вида передвижения, любой смены окружающей обстановки.
Мама приносила туристические буклеты, журналы. Рита смотрела яркие фото, а потом читала в интернете про понравившиеся места.
Теперь Будапешт был её фаворитом. Она смотрела на карту города, гуляла с гугловским человечком по большим проспектам, по дворцам и паркам. Она обошла все улицы и знала этот город, как родной.
Её заинтересовали окрестности. Зелёная зона на северо-западе, какой-то парк на горе. И там, наверху, белая шестиэтажная башня с круглым основанием, изящно стремившаяся вверх на фоне голубого-голубого неба.
Что за башня? Не церковь, не пожарная вышка. Башня Эржебет. Елизавета. Сиси́. Про неё Рита читала много, даже фильм смотрела, он так и назывался – «Сисси́», но, почему-то, с двумя «С», хотя, как узнала Ритка, правильно, всё же, с одной. Красивый такой фильм, немножко сказочный.
Как же она, Рита, пропустила такую интересную подробность, как башня Эржебет?
Глава 2
Ворон опустился на парапет самого верха башни. Вид отсюда был бесконечно прекрасным – тёмная зелень деревьев и там, вдали, золотящиеся дворцы и огни города.
Ворон громко каркнул и слетел вниз, на площадку третьего этажа. Распахнулись чёрные крылья в полёте, но на узорчатый пол встал уже человек. Он распрямился, сложил раскинутые руки, на запястьях которых были закреплены иссиня-чёрные полы длинного плаща. Человек подошёл к краю широкого балкона, глубоко вдохнул свежий лесной воздух и тихо произнёс по-венгерски:
- Те́штвире́к (братья)!
- Ю исака́т!(добрая ночь!) – раздались голоса и тут же на открытую площадку с обеих сторон башни вышли несколько человек.
- Благословен будь, Ворон! – доносились их тихие голоса.
- Благословения и вам, братья, - Ворон обвёл взглядом собравшихся, - садитесь, - он повёл рукой широко, обводя балкон, и тут же на полу появились разноцветные широкие подушки, мягкие и удобные. Сам Ворон сел на высокое тёмно-красное, как зёрна граната, возвышение, очутившееся прямо у его ног. Он сел, сложив ноги по-турецки, и положил руки на колени, ладонями вверх.
Люди устраивались вокруг. Выглядели они по-разному. На первый взгляд, да ещё и в темноте ночи, это были обычные горожане. Но, стоило присмотреться к ним, как на себя обращали внимание некоторые нюансы, и становилось понятно, что они далеко не так просты, как хотят казаться. В их облике были странности.
Толстячок в чёрной куртке с белым воротом и в белых штанах, сидевший рядом с Вороном, то и дело поправлял руками шапочку, которая соскальзывала с макушки. На белой шапочке красовался жёлтый клюв с красным пятном внизу, клюв всё время перевешивал и сползал вперёд, закрывая лицо толстяка.
- Ларус, когда ты перестанешь мучиться? – покачал головой Ворон, - давно пора сменить костюм, на тот, что с клювом поменьше, если уж тебе вообще так необходим клюв.
- Я не хочу быть речной чайкой, - с упрямством поправив шапку, сказал Ларус, - морские больше и внушительнее.
- Ты живёшь у большой реки, Ларус, это надо уважать, - взгляд Ворона скользнул дальше.
- Приветствую, Джей! – кивнул он.
Изящная женщина, в голубом, грациозно расположилась на серебристой огромной плоской подушке, более походившей на ложе. Она лежала на боку, подперев голову одной рукой, и с улыбкой смотрела на Ворона и Ларуса. Изгибы её тела мягко повторяло красивое длинное платье, открывая маленькие белые ступни. Упавший с поднятой руки широкий рукав обнажил тонкую белую руку, на которой рос ряд плотных синих перьев.
Далее сидел низенький крепкий человек в серо-коричневом меховом жакете и, только внимательно присмотревшись, можно было увидеть немного коричневой шерсти на ушах и кистях. Он молча громко сопел, глядя на Ворона, ждал приветствия.
- Доброй ночи, Худ!
Худ издал хриплый звук и неловко изобразил улыбку. Он поднял сразу обе маленькие ручки-лапки и приветственно помахал ими.
И таких странных созданий было около двадцати. Каждому Ворон сказал несколько слов. Теперь каждый лично был удостоен внимания. Теперь все были довольны.
- Эта добрая ночь собрала нас на башне Елизаветы, как обычно, раз в земном году, - начал Ворон, - я рад видеть вас всех в добром здравии
- Не всех! – раздался ворчливый голос и человек в пёстрой бело-коричневой куртке из ткани с рисунком под коровью шкуру, поднял руку, обмотанную бинтами.
- Техи́н, тебе пора отвыкнуть гулять по железнодорожным путям и жевать жвачку. Ты в прострации не замечаешь поезда. Не в первый раз!
- Я считаю шпалы! – возмутился Техи́н, - это важнейшее число!
Ворон возвёл глаза к небу и покачал головой, как бы говоря: «Ну что с ним поделаешь, несёт всякую ересь!»
Вслух он спокойно сказал:
- Это твои фантазии. Смотри, в следующий раз можешь не успеть отскочить в сторону. Итак, братья-переходчики, я рад видеть вас всех! Есть ли у кого проблемы со сбором информации?
- Нет, всё отлично!
- Нет проблем, Ворон!
- Всё, как всегда!
Разные голоса дали понять Ворону, что в подвластном ему отряде всё по-прежнему. Далее пошёл разговор на неземном языке и мы бы с вами ничего не поняли.
Кто же были они, эти необычные существа, ни люди, ни звери, ни птицы, а точнее, и люди, и звери, и птицы. «Переходчики», как назвал их Ворон, кто они?
Эти рядовые солдаты вселенной существовали для сбора информации в космосе. Они обладают способностью переходить из пространства в пространство, как через туннель, менять измерения, причем мгновенно. Могут запоминать колоссальное количество информации, все нюансы и массу вариантов развития ситуации. И весь этот поток, весь колоссальный объём передают выше, дальше, во вселенский разум, где всё хранится и анализируется.
Да, это трудно представить, как трудно представить бесконечность вселенной. Но с этим фактом мы же смирились, не так ли? Так зачем нам отрицать такую простую вещь, как передача информации? Если она просто обязана существовать.
На Земле переходчики-туннельщики принимают облик земных существ. По-крайней мере, стремятся к этому. Конечно, кому-то хочется быть не вороной, а Синей птицей, но кто мы такие, чтобы судить? Ведь на других планетах это существо, возможно, будет склизкой полумедузой, выброшенной на берег кислотного океана или серым безмолвным камнем. А в других измерениях он может оказаться скрученной в клубок рваной лентой или вообще, бог знает, чем. Ведь на Земле только пять измерений, а скольких мы не в силах представить! И такое им приходится терпеть. Так что простим им их слабости. Они никому не приносят бед.
Почему эти создания собрались именно здесь, на смотровой башне Будапешта, построенной не так давно? Она, конечно, имела свою историю. Сюда поднималась императрица Елизавета (Сиси́), когда башня ещё была деревянной. Поэтому и зовётся она теперь башней Эржебет – Елизаветы. Само место, независимо от давности этой истории, было уникальным. С высокого холма открывался вид на семьдесят с лишним километров, а из благословенной венгерской земли, казалось, идёт сила, возносящая вверх белую башню с широким основанием.
Здесь всё стремилось вверх, увлекаемое потоком светлой энергии. На башню хотелось взлететь, взбежать по каменным ступеням. И всегда сюда тянулись люди. В погожие летние выходные, когда семьи выходили погулять, дети бегом взлетали на самый верх, не уставая. Пожилые поднимались с остановками, задерживаясь то на одном, то на другом этаже.
Зимой, когда добраться до башни было сложнее, нет-нет, да и заходили сюда желающие полюбоваться видом.
Кому-то доставался туманный зачарованный Будапешт, кому-то – заснеженный, белый, с голубым ярким небом.
И все спускались вниз, неся в себе призрачное облачко счастья, потому что то, что они видели и было счастьем, воплощением радости на этой Земле.