Оноре Бальзак – Мелкие неприятности супружеской жизни (страница 59)
– Кто же виноват в том, что я редко вижусь с госпожой де В***? – отвечала красавица. – Вы так ревнивы, что не позволяете ей ни принимать подруг, ни ездить к ним.
– Я ревнив?.. – вскричал господин де В***. – Я, отец троих детей, женатый уже четыре года!..
– Тише!.. – приказала Эмилия, ударив барона по пальцам кончиком веера. – Луиза не спит!..
Карета остановилась, интендант подал руку прекрасной подруге жены и помог ей выйти.
– Надеюсь, – сказала госпожа Б***, – вы не запретите Луизе приехать на этой неделе ко мне: я даю бал.
Супруг Луизы почтительно поклонился.
Бал, данный госпожой Б ***, довершил ее триумф и погибель барона, который без памяти влюбился в Эмилию и готов был пожертвовать ради нее сотней законных жен.
С того вечера, когда в душе барона забрезжила надежда покорить подругу жены, прошло несколько месяцев; однажды утром влюбленный интендант сидел у госпожи Б***; внезапно горничная доложила хозяйке о приезде баронессы де В***, его супруги.
– Ах, – вскрикнула Эмилия, – если Луиза застанет вас у меня в этот час, она заподозрит недоброе. Спрячьтесь вот здесь, в кабинете, и ведите себя как можно тише.
Муж, пойманный в мышеловку, повиновался.
– Здравствуй, милочка!.. – воскликнули обе дамы, обменявшись поцелуями.
– Отчего ты так рано?.. – спросила Эмилия.
– Ах, дорогая, неужели ты не догадываешься?.. Мне нужно с тобой объясниться!
– Как? Дуэль?
– Совершенно верно, дорогая моя. Я не то что ты! Я люблю своего мужа и ревную его. Ты красавица, чаровница, ты имеешь право кокетничать, можешь морочить сколько угодно своего супруга, которому, кажется, дела нет до твоей добродетели, но, поскольку в любовниках у тебя недостатка не будет, я прошу тебя оставить в покое моего мужа… Он проводит у тебя дни напролет – значит, ты его завлекаешь, иначе он бы не приезжал…
– Послушай, у тебя прелестное канзу[471]!
– Тебе нравится? Это работа моей горничной.
– Неужели? В таком случае я пошлю Анастази взять урок у твоей Флоры…
– Значит, дорогая, я могу рассчитывать, что ты в память о старой дружбе не станешь вносить разлад в мою семейную жизнь?..
– Но, деточка, я не знаю, с чего ты взяла, что я люблю твоего мужа?.. Он же толст и жирен, как депутат центра. Он коротышка и урод. Конечно, он человек щедрый, но это, пожалуй, единственное его достоинство, а я ведь не оперная танцовщица. Так что, моя дорогая, если бы мне и взбрело на ум завести любовника, как ты изволишь полагать, я, будь уверена, нашла бы кого-нибудь помоложе, чем твой барон. Если я подавала ему кое-какие надежды, если принимала его, то исключительно для забавы, а также для того, чтобы избавить от его общества тебя: ведь ты, по-моему, неравнодушна к молодому де Ростанжу…
– Я?.. – вскричала Луиза. – Господь с тобой, дорогая! Он несноснейший из фатов! Нет, уверяю тебя, я люблю своего мужа!.. Смейся сколько хочешь, но это правда. Я знаю, что выставляю себя на посмешище, но посуди сама!.. Благодаря ему у меня есть положение в свете, он не скуп, он заменяет мне и отца, и мать: ведь я, к несчастью, рано осталась сиротой… Даже если бы я его не любила, мне следовало бы стараться сохранить его уважение. У меня нет родственников, которые приютили бы меня, поссорься я с мужем!..
– Послушай, ангел мой, все это смертельно скучно, – перебила подругу Эмилия, – давай переменим тему.
Подруги еще немного поболтали о разных пустяках, а затем баронесса уехала.
– Ну, сударь, что скажете? – вскричала госпожа Б***, выпуская из убежища барона, вконец продрогшего, ибо дело происходило зимой. – Что скажете? Неужели вам не стыдно пренебрегать такой трогательной женушкой? Я не хочу больше слышать от вас ни единого слова о любви, сударь. Конечно, какое-то время вы будете, как вы говорите, обожать меня, но никогда вы не полюбите меня так, как любите Луизу. Я чувствую, что соперничество с добродетельной женщиной, матерью ваших детей, мне не по силам… Рано или поздно вы строго осудите меня. Вы скажете холодно: «Эта женщина была моей!» Мужчины произносят эту фразу с самым оскорбительным безразличием. Вы видите, сударь, я рассуждаю хладнокровно: я не люблю вас, потому что вы не можете любить меня…
– Но как же мне доказать вам, что я вас люблю? – вскричал барон, не сводя глаз со своей собеседницы. Никогда еще она не казалась ему такой восхитительной, как в тот миг, когда с лукавым видом произносила речи, суровость которых, кажется, напрочь опровергали шаловливые жесты, прелестные гримаски и сквозившее в каждом движении кокетство.
– Вот когда я узнаю, что Луиза завела любовника, – продолжала госпожа Б***, – когда я буду уверена, что ничем ее не обделила и что ваша измена не причинит ей горя, когда у меня не останется никаких сомнений в том, что она вам безразлична… вот тогда я смогу вас слушать! Эти слова, должно быть, кажутся вам отвратительными, – продолжала она низким, грудным голосом, – они и в самом деле таковы, но, поверьте, это говорю не я, это рассуждает математик, мыслящий логически. Вы женаты и утверждаете, что любите меня?.. С моей стороны было бы чистым безумием подать надежду мужчине, который не может принадлежать мне вечно.
– Демон!.. – вскричал барон. – Да, вы не женщина, вы демон.
– А вы, оказывается, шутник!.. – произнесла красавица, потянувшись к шнурку сонетки.
– О нет, Эмилия, прошу вас!.. – уже более спокойным голосом взмолился сорокалетний обожатель. – Не звоните, не надо! Простите меня!.. Я сделаю все, как вы хотите.
– Но я вам ничего не обещаю! – засмеялась госпожа Б***.
– Господи, как вы меня мучаете!.. – простонал он.
– А вы разве никому никогда не причиняли горя? – спросила она. – Вспомните, сколько слез было пролито из-за вас и ради вас!.. Нет, ваша страсть не внушает мне ни малейшей жалости. Если вы хотите, чтобы я не смеялась над ней, заставьте меня ее разделить…
– Прощайте, сударыня. Вы строги, но милосердны. Я оценил данный вами урок. Да, я совершил грехи, которые нуждаются в искуплении…
– Вот и ступайте каяться, – отвечала красавица с насмешливой улыбкой, – составьте счастье Луизы: это будет самой тяжкой епитимьей.
Они расстались. Но барон влюбился так страстно, что постарался исполнить требование неумолимой госпожи Б***, желавшей во что бы то ни стало разлучить его с женой.
Спустя несколько месяцев барон и баронесса В*** жили хотя и в одном особняке, но раздельно. В свете очень жалели баронессу, на людях всегда оправдывавшую мужа, и восхищались ее смирением. Самая суровая блюстительница нравов не сумела сказать ничего дурного о дружеских узах, которые связывали Луизу с юным де Ростанжем; виновным во всем посчитали потерявшего разум господина де В***.
Меж тем, когда этот последний принес госпоже Б*** все жертвы, на какие только способен мужчина, коварная возлюбленная его, сославшись на необходимость поправить слабое здоровье, отбыла на воды в Мондор, оттуда перебралась в Швейцарию, а затем – в Италию.
Барон умер от воспаления печени, окруженный трогательнейшими заботами законной жены, и, судя по мучившим его угрызениям совести, так и не догадался о ее участии в доконавшей его интриге.
Этот анекдот, выбранный нами из тысячи ему подобных, дает представление об услугах, какие одна женщина может оказать другой.
Драма, начавшаяся со слов: «Сделай одолжение, отбей у меня мужа…» и закончившаяся для мужа воспалением печени, – исчерпывающий образец женского коварства. Разумеется,
Человек, спешащий сообщить прохожему, что у него из бумажника выпал тысячефранковый билет, а из кармана торчит носовой платок, считает низостью предупредить своего приятеля о том, что у него похищают жену. В этой нравственной непоследовательности есть немало странного, но, в конце концов, она объяснима. Коль скоро закон не берется выслеживать неверных жен, частным лицам эта слежка тем более не пристала; отдавая же тысячефранковый билет тому, кто его потерял, человек руководствуется принципом: «Поступай с другими так, как ты бы хотел, чтобы они поступали с тобою!»
Но какими доводами можно оправдать и как назвать помощь, которую один холостяк неизменно спешит оказать другому, когда требуется обмануть чьего-нибудь мужа? Человек, считающий ниже своего достоинства донести жандарму на убийцу, без зазрения совести уводит мужа в театр, на концерт и даже в дом сомнительной репутации, дабы приятель, которого он назавтра, вполне возможно, убьет на дуэли, насладился свиданием, в результате которого либо появится на свет незаконнорожденный ребенок, чьи братья лишатся части причитающегося им состояния, либо на свете станет тремя несчастными существами больше. Надо признать, что честность – добродетель весьма редкая; как правило, чем больше человек ею кичится, тем меньше имеет на это прав. Сколько семей распалось, сколько братской крови пролилось исключительно оттого, что друг не отказался совершить поступок, считающийся в свете простительной шалостью!
У всякого своя причуда; один без ума от охоты, другой – от рыбной ловли, третий – от игры, четвертый – от музыки, пятый любит деньги, шестой предпочитает вкусно поесть и проч. Так вот! Какая бы страсть вами ни владела, любовник непременно воспользуется ею для того, чтобы поймать вас в ловушку; исподтишка он будет управлять вашими или своими друзьями и, хотят они того или нет, заставит их сыграть роли в комедии, которую сочинит, чтобы выманить вас из дому и овладеть вашей женой. Если нужно, любовник будет обдумывать устройство своей