Оноре Бальзак – Мелкие неприятности супружеской жизни (страница 46)

Человек (мы имеем в виду человеческие существа обоего пола) всегда имеет при себе документ, ясно и безошибочно оповещающий о степени его чувственности. Этот таинственный гинометр – не что иное, как человеческая ладонь. Из всех наших органов рука первой выдает наши чувственные склонности. Хирология – пятый труд, сочинение которого я завещаю потомкам, теперь же коснусь лишь тех сторон этой науки, что имеют самое непосредственное отношение к предмету моего разговора[408].

Рука – главный орган осязания. Осязание же – чувство, способное с наибольшим успехом заменить все другие чувства, которые, напротив, осязание заменить не способны. Поскольку все, что человеку случалось до сего дня задумать, приводили в исполнение только человеческие руки, руку, пожалуй, можно назвать самим действием. Всю нашу силу мы вкладываем в движения рук; примечательно, что у людей могучего ума, призванных к великим свершениям, почти всегда красивые руки. Иисус Христос творил чудеса наложением рук. Рука – источник жизни, всякое ее прикосновение исполнено волшебной мощи; неудивительно, что именно руке мы обязаны половиною любовных наслаждений. Врачу она выдает все тайны нашего организма. Ни одна часть нашего тела не испускает в пространство больше нервных флюидов, или неведомой субстанции, которую, за неимением иного термина, следует называть волей. По глазам возможно угадать состояние души, рука же выдает разом и тайны тела, и тайны мысли. С годами мы научаем молчанию наши глаза и губы, брови и чело, но рука не умеет таиться и превосходит в красноречии любой другой орган человеческого тела. Изменения ее температуры столь ничтожны, что ускользают от внимания людей ненаблюдательных, но тому, кто изучил анатомию чувств и вещей, уловить эти перепады нетрудно. Рука знает тысячу разных состояний, она может быть сухой, влажной, горячей, ледяной, нежной, шершавой, жирной. Она трепещет, увлажняется, твердеет, умягчается. Наконец, она непостижимым образом становится, можно сказать, воплощением мысли. Она приводит в отчаяние скульпторов или художников, вознамерившихся передать изменчивое и таинственное переплетение ее линий. Протянуть человеку руку – значит спасти его. Рука служит залогом всех наших чувств. Испокон веков колдуньи стремились прочесть нашу судьбу по линиям руки и имели на то веские причины: ведь линии руки и в самом деле соответствуют основаниям жизни и характера человека. Если женщина говорит, что мужчина не способен ее тронуть, этот приговор обжалованию не подлежит. Наконец, недаром говорят: рука правосудия, рука Господня, а восхищаясь проворством и дерзостью, недаром толкуют о ловкости рук.

Научиться определять чувства женщины по переменам в температуре ее руки, почти всегда доступной мужнему досмотру, – дело более верное и менее неблагодарное, нежели постижение премудростей физиогномики.

Овладев этим искусством, вы обретете огромное могущество и обзаведетесь путеводной нитью, которая поможет вам разобраться в лабиринтах самых непроницаемых сердец. Вы убережете вашу совместную жизнь от множества ошибок и обогатите ее множеством сокровищ.

Пойдем дальше: неужели вы искренне полагаете, что мужчина, ежевечерне укладывающийся в одну постель с женой, обязан быть Геркулесом?.. Какой вздор! Опытный муж лучше умеет выходить из этого положения, чем умела госпожа де Ментенон заменять кушанье увлекательным рассказом![409]

Бюффон и некоторые другие физиологи утверждают, что желание истощает наши органы куда сильнее, чем самое острое наслаждение. В самом деле, разве не является желание своего рода созерцательным обладанием? Не относится ли оно к реальному действию так же, как проявления нашей умственной жизни во сне относятся к событиям нашей материальной жизни? Разве внутреннее напряжение, необходимое для этого энергического поятия вещей, не больше того напряжения, какое вызывает в нас внешний мир? Если правда, что жесты наши суть воплощение деяний, уже совершенных мысленно, трудно ли догадаться, сколько жизненных флюидов потребляют регулярно посещающие нас желания? А разве страсти, представляющие собою не что иное, как сумму желаний, не метят лица честолюбцев или игроков и не изнашивают их тела с поразительной быстротой?

Следственно, замечания наши скрывают в себе зачатки таинственной системы, равно покровительствуемой тенями Платона и Эпикура[410]; мы предоставляем вам самостоятельно проникнуть в ее суть, собственноручно приподнять завесу, подобную той, что окутывала египетские статуи.

Но самая грубая ошибка, какую могут допустить мужчины, – полагать, будто любви посвящены в нашей жизни лишь те мимолетные мгновения, которые, согласно великолепному сравнению Боссюэ, подобны гвоздям, вбитым в стену на большом расстоянии один от другого; с первого взгляда кажется, что их очень много; однако соберите их вместе, и вы получите крохотную кучку, которую без труда уместите на ладони[411].

Любовь состоит преимущественно из разговоров. Если что и неистощимо в любовнике, так это доброта, изящество и деликатность. Все чувствовать, все угадывать, все предусматривать; упрекать, не греша грубостью; дарить подарки, не кичась собственной щедростью; удваивать ценность поступка затейливыми выдумками; льстить не словами, а делами; завоевывать не силой, а уговорами; покорять, не принуждая; ласкать взглядом и даже звуком голоса; никогда и ничем не смущать; забавлять, не оскорбляя вкуса; хватать за сердце и брать за душу… – вот что нужно женщинам; они отдадут все радости Мессалины[412] за счастье жить с существом, щедрым на душевные ласки, до которых они столь охочи и которые, не стоя мужчинам ни малейшего труда, требуют от них разве что толику внимания.

В этих строках содержатся едва ли не все тайны супружеского ложа. Найдутся, быть может, шутники, которые примут наше пространное описание учтивого обхождения за определение любви, хотя, по сути дела, мы всего-навсего посоветовали вам обращаться с женой не хуже, чем с министром, от которого зависит ваше назначение на завидную должность.

Я уже слышу, как тысячи голосов вопиют, что в этой книге мы чаще принимаем сторону женщин, нежели сторону мужчин;

что большинство женщин недостойны столь трогательной предупредительности и не замедлят употребить ее во зло;

что есть женщины, созданные для распутства, и они не преминут счесть столь изысканные манеры надувательством;

что женщины тщеславны до мозга костей и думают только о тряпках;

что иной раз ими овладевает упрямство поистине необъяснимое;

что подчас обходительность их злит;

что они глупы, ничего не понимают, ничего не стоят и проч.

На все эти вопли мы ответим здесь только одной фразой; отделенная от остального текста пробелами, она, пожалуй, если воспользоваться выражением Бомарше, сойдет за мысль[413].

Замужняя женщина ведет себя с мужем так, как муж ее приучил.

Пользоваться услугами верного посредника, который посвящает вас в сокровеннейшие мысли жены, заставлять ее невольно выдавать собственные секреты, поддерживать в себе любовную страсть того же накала, что горит в ее душе и теле, не расставаться с нею, слышать, покоен ли ее сон, избегать недоразумений, которые погубили столько браков, – вот выгоды, какие получает мужчина, спящий в одной постели с женой; разве не свидетельствуют они о превосходстве этого устройства супружеской спальни над двумя другими?

Впрочем, поскольку за все надо платить, способ этот требует от вас умения сохранять элегантность даже во сне, выглядеть достойно даже в мадрасовом платке, быть учтивым, спать чутко, не слишком громко кашлять и подражать современным авторам, у которых предисловия длиннее книг.

Размышление XVIII

О брачных революциях

Рано или поздно наступает миг, когда даже самые тупые из женщин и народов замечают, что их обманывают. Ловкие политики могут долго злоупотреблять чужой доверчивостью, но человечество было бы слишком счастливо, если бы обманы никогда не раскрывались: в этом случае народы и браки обошлись бы без многих кровавых трагедий.

Тем не менее осмелимся надеяться, что следование советам, изложенным в предшествующих Размышлениях, поможет кое-кому из мужей ускользнуть из лап Минотавра!

Согласимся в том, что не одна тайно зреющая любовная связь порвется под ударами Гигиены или будет обезврежена благодаря Политике, подобающей мужьям. Допустим (утешительное заблуждение!), что не один любовник будет изгнан из дома с помощью Личных Средств, не один муж сумеет накинуть непроницаемый покров на свои макиавеллические уловки и не один мужчина преуспеет больше, чем древний философ, воскликнувший: «Nolo coronari!»[414]

Однако, к несчастью, мы вынуждены признать печальную истину. Деспот может наслаждаться покоем, но покой этот – не что иное, как затишье перед грозой, позволяющее путнику, улегшемуся на пожелтелую траву, слышать пение далекой цикады. Итак, в жизни почти всякой порядочной женщины наступает такой день, когда она поутру бросает на мужа орлиный взор, прозревает суть его хитроумных происков и обнаруживает, что стала жертвой адской брачной политики.

Она начинает злиться на себя за то, что так долго оставалась добродетельной. Когда, в какой год и день свершится эта страшная революция?.. Это всецело зависит от гения того или иного мужа, ибо не всем им удается исполнять предписания нашего брачного евангелия с равным блеском.