Оноре Бальзак – Мелкие неприятности супружеской жизни (страница 21)

«Есть женщины, которые, погубив и опозорив себя ради мужчины, разлюбили его за то, что он без должного изящества сбросил сюртук, дурно остриг ноготь, надел чулок наизнанку или неловко расстегнул пуговицу»[201].

Одна из первостепенных обязанностей настоящего мужчины – скрывать от жены истинные размеры своего состояния, дабы иметь возможность удовлетворять любые ее прихоти не хуже самого щедрого холостяка.

Наконец, – вещь самая трудная и требующая сверхчеловеческого самообладания – он обязан безраздельно властвовать над тем ослом, о котором говорит Стерн. Осел этот должен повиноваться ему, как крестьянин XIII века повиновался своему сеньору; он должен замирать и покорно умолкать, идти вперед и останавливаться по первому приказанию.

Однако все перечисленные достоинства отнюдь не гарантируют мужу успеха. Даже наделенный этими совершенствами, он, равно как и все прочие мужчины, рискует стать для своей жены тем же, чем является для газеты ответственный редактор[202].

– Как! – воскликнут недалекие людишки, не видящие дальше собственного носа. – Неужели нужно потратить столько сил на то, чтобы завоевать любовь собственной жены; неужели нельзя быть счастливым в семейной жизни, не усвоив предварительно всей вашей премудрости? Чего доброго, правительство откроет для нас кафедру любви, как открыло недавно кафедру публичного права!

Вот наш ответ:

Эти многочисленные правила, которые так трудно вывести, эти проницательные наблюдения, эти понятия, изменяющиеся в зависимости от темперамента, таятся в сердце людей, рожденных для любви, как чувство вкуса и некое неизъяснимое умение без труда сочетать идеи живут в душе поэта, художника или музыканта. Люди, которые затрудняются исполнить наши предписания, суть обреченные, точно так же как люди, которые не в силах уловить связь двух разных идей, – болваны. У любви есть свои неведомые гении, как у войны – свои Наполеоны, у поэзии – свои Андре Шенье, а у философии – свои Декарты[203].

Это замечание поможет нам дать ответ на вопрос, мучающий человечество с очень давних пор: отчего так редки счастливые браки?

Счастливые браки исключительно редки оттого, что на свете мало людей гениальных. Долговечная страсть – величественная драма, разыгрываемая актерами равного таланта, драма, где катастрофами служат чувства, а событиями – желания и где еле заметное душевное движение производит перемену декораций. Так вот, разве часто встречаются в том стаде Двуруких, что зовется нацией, мужчина и женщина, в равной мере одаренные гением любви, если талантливые люди так редки даже в науках, требующих от ученого лишь согласия с самим собой?

Мы обрисовали – причем лишь в самых общих чертах – те, можно сказать, физические затруднения, которые предстоит преодолеть супругам на пути к счастью, но что сказали бы вы, разверни мы перед вами устрашающую картину нравственных обязательств, рождающихся из разности характеров?.. Впрочем, в этом нет нужды: человек, умеющий обуздать темперамент, наверняка будет повелевать и душой.

Предположим, что наш образцовый супруг обладает теми изначальными достоинствами, которые позволят ему успешно оборонять свою супругу от холостяцких покушений. Допустим, что он не входит ни в один из многочисленных разрядов обреченных, перечисленных нами выше. Вообразим, наконец, что он усвоил все наши максимы, что он владеет той восхитительной наукой, в азы которой мы вас только что посвятили, что он женился, преисполненный этой учености, что он знает свою жену и любим ею; итак, вообразив все это, мы продолжим перечисление основных причин, способных отягчить и без того сложное положение, в которое мы поставим нашего супруга, дабы на его примере преподать урок всему роду человеческому.

Размышление VI

О пансионах

Если вы женились на девице, воспитывавшейся в пансионе, ваши шансы пополнить разряд вышеперечисленных мужей, упускающих свое семейное счастье, возрастают не менее чем на тридцать процентов; с таким же успехом вы могли бы сунуть руку в осиное гнездо.

Допустим, что вам все-таки выпал этот жребий; тогда тотчас после венчания, не обольщаясь невинным неведением, прелестным простодушием, целомудренными манерами вашей супруги, обратитесь ко второй части нашего сочинения, вдумайтесь в содержащиеся там аксиомы и последуйте данным там советам. Больше того, примените на практике строгости, о которых говорится в третьей части нашей книги[204], немедля приступите к неусыпному наблюдению и окружите жену неослабной отеческой заботой; все это необходимо потому, что можете не сомневаться: наутро после вашей свадьбы, а может быть, и накануне вечером в доме вашем уже будет нехорошо.

В самом деле, вспомните те секретные и глубокие познания, которые приобретают о природе вещей – de natura rerum – школьники. Лаперуз, Кук или капитан Парри[205] не так упорно прокладывали себе дорогу к полюсам, как лицеисты отыскивают путь к запретным лагунам океана наслаждений.

Поскольку девочки хитрее, умнее и любопытнее мальчиков, их тайные свидания и беседы, которым не способны воспрепятствовать даже самые строгие наставницы, несомненно, обличают гений в тысячу раз более дьявольский, нежели разговоры мальчиков. Кому из мужчин доводилось хоть однажды слышать нравственные рассуждения и лукавые заметы этих девиц? Только им самим известны те игры, которые заранее губят честь, те опыты наслаждения, те проблески сладострастия, те подобия счастья, которые можно сравнить с конфетами, выкраденными юным лакомкой из запертого буфета. Молодая особа может выйти из пансиона девственной, но целомудренной – никогда. После того как она многократно обсудит на тайных сборищах важнейший вопрос о месте любовника в жизни женщины, разврат, вне всякого сомнения, пустит корни и в ее сердце, и в ее уме.

Допустим, однако, что ваша супруга не принимала участия в этих девичьих шалостях, в этих ранних забавах. Но стала ли она лучше оттого, что не имела совещательного голоса в секретных собраниях старших? Нет. В пансионе она наверняка завязала дружбу со своими сверстницами; по самым скромным подсчетам, таких задушевных подруг у нее завелось не меньше трех. Можете ли вы быть уверены, что по выходе из пансиона эти юные особы не будут призваны на совет, дабы попытаться заблаговременно выяснить, хотя бы с помощью аналогий, чем занимаются воркующие голубки? Наконец, подруги эти выйдут замуж, и вам придется надзирать за четырьмя красавицами вместо одной, разгадывать особенности четырех характеров и ощущать себя игрушкой четырех мужей[206] и дюжины холостяков, чей образ жизни, убеждения и привычки вам совершенно незнакомы, меж тем как размышления наши, надеюсь, уже уверили вас в необходимости внимательно присматриваться ко всем тем людям, которых вы, сами того не подозревая, взяли в приданое за женой. Лишь самому Сатане могла прийти на ум мысль основать пансионы для девочек посреди большого города!.. Госпожа Кампан, по крайней мере, разместила свое прославленное заведение в Экуане и этой мудрой предосторожностью доказала, что была женщиной незаурядной[207]. За городом взорам девушек не представал уличный музей с его страшными дикими картинами и начертанными дьявольской рукою непристойными словами. Там их не поражали всякую минуту описания человеческих недугов, которыми пестрит во Франции любая афишная тумба[208], там коварные кабинеты для чтения не изрыгали на них свой тайный яд и не расширяли их познания с помощью зажигательных сочинений. Понятно, что только в Экуане мудрая наставница могла сохранить своих воспитанниц чистыми и невинными – если это вообще возможно. Впрочем, вы, должно быть, полагаете, что без труда воспретите вашей жене видеться с подругами по пансиону? Безумец! Она будет встречаться с ними на балу, в театре, на прогулке, в свете, а количество услуг, которые могут оказать друг другу две женщины, неисчислимо!.. Впрочем, на эту устрашающую тему мы поговорим подробнее в свое время и в своем месте[209].

Но и это еще не все: вы ведь не думаете, что теща ваша, помещая дочку в пансион, пеклась прежде всего об интересах этой юной особы? Барышня двенадцати-пятнадцати лет – бдительный страж, и тот факт, что госпожа теща пожелала избавиться от этого стража, наводит меня на мысль, что она скорее всего входит в число самого нестойкого отряда наших порядочных женщин. Следственно, она вечно пребудет для дочери либо гибельным примером, либо опасной советчицей.

Впрочем, довольно… теща достойна отдельного Размышления[210].

Одним словом, с какой стороны ни посмотри, брачное ложе усеяно шипами.

До революции иные родители-аристократы отдавали дочерей на воспитание в монастыри. Этому примеру следовало множество людей, воображавших, что если их дочери будут воспитываться вместе с дочерями знатных господ, они переймут их тон и манеры. Заблуждение, взращенное гордыней, само по себе сулило погибель семейному счастью; вдобавок монастырское воспитание имело все недостатки воспитания пансионского[211]. Праздность в монастыре царит еще большая, чем в пансионе. Решетки и замки распаляют воображение. Дьявол любит искать добычу в уединенных обителях; невозможно представить себе, какое смятение производят самые заурядные житейские происшествия в душах юных особ – мечтательных, невежественных и ничем не занятых.