‒ Нет, иди, я посижу еще часок – другой и приеду на такси, не переживай. Давай я вызову тебе тоже.
– Спасибо, ‒ отвечаю я подруге с благодарностью.
Она знает, что у меня нет лишних денег на это, и довольно часто предлагает помощь, за что я ей безмерно благодарна.
Добравшись до дома, я переодеваюсь в спортивные черные шорты, черный спортивный лонг и обуваю свои белые потертые кроссовки. Оставляю телефон дома, ведь он мне точно ни к чему, беру плеер, надеваю наушники и выбегаю из дома.
Чаще всего пробежка у меня проходит по одному и тому же маршруту, длиной около пары километров.
Бегая, я всегда думаю, как бы было, если бы родители были живы. Вспоминаю наши яркие моменты из жизни, как в первый раз мы ходили в зоопарк все вместе, или как папа учил меня кататься на велосипеде. Как мама учила меня плести из бисера и всегда старалась угодить мне в вещах.
Джон и Элизабет Эванс, были прекрасной парой, на которую все смотрели с восхищением и завистью, ведь мои родители никогда не ссорились. Они работали вместе: мама с папой с нуля открыли свой небольшой бизнес по производству свечей. Свечи были ручной работы – декоративные или ароматические, разных форм, цветов и запахов.
После их смерти Эмма перевезла все оставшиеся свечи в старый дом родителей. Когда я скучаю по родным, то прихожу туда, зажигаю одну свечу и жду, пока она полностью не прогорит, ‒ так мне кажется, что я общаюсь с ними. И только после этого я ухожу – зная, что они меня слышат.
Добегаю до ближайшего парка я останавливаюсь, чтобы посмотреть на городской, местный пруд. Утки неспешно плавают, а трава у берега колыхается. Я пытаюсь найти умиротворение в этом зрелище, но странное чувство тревоги не отпускает меня. Оглядываясь по сторонам, я понимаю, что вокруг никого нет, – я продолжаю бежать дальше.
Дойдя до кампуса, я иду к нашей комнате в общежитии и уже хочу дернуть ручку двери, как слышу звуки секса. Звуки плоть о плоть, стоны и вздохи исходят из нашей комнаты. И тут ко мне приходит осознание, что чертова сучка Молли опять затащила кого-то в нашу комнату и трахается.
Решаю, что в нашей комнате я точно буду третьей лишней, я спускаюсь на улицу с уверенностью, что возьму свой велосипед и просто поеду к дому родителей, чтобы переночевать там.
В доме сохранилось практически все: мебель, книги, некоторая одежда, посуда и прочее. Продолжая ехать, я задумываюсь, чем же смогу занять себя там. Всегда, когда нахожусь в доме у родителей, я рассматриваю старые фотоальбомы и фотографии в рамках, когда еще мама с папой были молодыми, и просто люблю рассматривать их вещи, которыми они когда-то пользовались.
Глава 2
Металлический запах крови витает в воздухе. Он начинает достаточно сильно меня возбуждать. Но ничего, мне так даже больше нравится издеваться над бедным ублюдком, которого меня попросили убить сегодня.
С пятнадцати лет я работаю на теневую организацию под названием V.I.K.O. Там меня обучали всему, что пригодилось мне сейчас: как вкалывать снотворное под вену врага, как действовать, если мне вкололи снотворное, как убивать всеми известными способами, и даже всем видам пыток.
Некоторым я даже сам подвергался вольно и невольно. Сначала это были простые и легкие задания, а ближе к восемнадцати годам я полноценно выполнял все, что мне поручали делать. Ближе к тридцати, я остановился на том, что просто убиваю тех, на кого идет заказ, и спокойно получаю баснословные деньги и удовольствие.
Как же я попал туда?
Пфф… Легко.
Когда нам с братом, моим близнецом, исполнилось тринадцать лет, мы жили обычной жизнью. Постоянно играли вместе, любили смотреть ужастики на ночь и даже вместе чинили наш общий велосипед.
Наша мать, Сара Фитцджеральд, была прекрасной женщиной, она любила и всегда заботилась о нас. Мама всегда с любовью относилась к нам, готовила завтраки, ходила с нами в походы, и просто была рядом, когда мы нуждались в ней.
Пока с нашим отцом не начали происходить странные вещи, сначала он начал уходить из дома в ночи и приходил под утро со стеклянными глазами, а после сидел около двух часов в своем кресле и смотрел в одну точку. Потом папа пропадал на дни, недели и даже месяца.
Нам было все равно на него, по крайней мере, мне. Дэвид Фитцджеральд был странным мужиком. Хотя странным, это мало сказано… Он был ебаным садистом, который любил издеваться над матерью и колотить нас время от времени с братом.
Клэйтон все же любил его, и старался получить от него то, чего отец никогда не смог бы дать – любви, заботы и поддержки. В один из дней Дэвид привел домой молодую девушку и запер ее в одной из наших комнат. Он запрещал нам общаться с ней и подходить к ней без разрешения. Мама была в полном шоке, и пригрозила отцу разводом, сказав, что заберет нас с собой. За что ублюдок избил ее до такой степени, что она не могла ходить неделю и просто лежала в полуобморочном состоянии.
Все слышали, что неизвестная девушка звала на помощь и пыталась выбраться. Мы с братом боялись даже смотреть в сторону комнаты, где ее держал отец. И делали вид, что ее не было, так как было страшно, что нам выпадет такая же участь, что и матери.
Но в один из дней, брат решил отнести неизвестной девушке кусок хлеба и бутылку воды, за что был наказан так, что мне было тяжело вспоминать его глаза после этого. Нет, отец не избил его или что-то подобное, он сказал брату, что, если тот хочет получить от него поощрение и уважение, он должен убить ее.
Что Клэйтон и сделал. После этого он не разговаривал месяц, и вел себя отстраненно. Вскоре я начал бунтовать, и отец посадил меня на цепь, в прямом смысле этого слова. Он издевался надо мной, морил голодом и бил жгутом, прижигал сигареты по всем участкам тела, и просто издевался надо мной.
Так я провел взаперти более пяти месяцев.
В один день, когда отец уехал по делам, мама попыталась освободить меня. Она и до этого тайком приходила ко мне, обнимала и плакала мне в макушку, приносила еду и воду. Мама обещала мне, что освободит меня.
Но в этот раз все пошло не так, как она планировала, отец приехал спустя десять минут после того, как уехал, видимо, проверяя ее, что же она будет делать.
Зайдя в дом, он поднялся в комнату, где держал меня, в ту комнату, где Клэйтон убил девушку, а после закопал ее труп на заднем дворе нашего дома. Зайдя, Дэвид увидел мать, которая хлопотала надо мной, пытаясь освободить от цепей. Он взбесился не на шутку и стал избивать ее, кидая из стороны в сторону, как тряпичную куклу.
Я кричал, вопил во все свое горло, чтобы ублюдок отпустил ее, чтобы он не смел, прикасаться к ней, на что отец еще сильнее начал избивать ее. Вскоре Дэвид надругался над полуживым, изувеченным телом моей матери на моих глазах, и в конечном итоге убил ее.
Клэйтона тогда не было рядом, хотя я знал, что он превращался в такого же ублюдка, как отец, ему под стать. В тот же год я пообещал себе, что убью своего отца, чего бы мне этого не стоило.
На тот момент нам с братом уже исполнилось пятнадцать лет, когда отец выпустил меня из комнаты пыток и перевел нас на домашнее обучение. Мы не контактировали с внешним миром и вели замкнутый образ жизни.
Но вскоре все изменилось…
В одну из ночей, когда все уже спали, я услышал звуки и решил спуститься вниз и посмотреть, что же там происходит. И обнаружил, как отец и Клэйтон затаскивают двух неизвестных мне девушек в комнату, где отец издевался и надо мной.
К тому времени мы с братом отдалились друг от друга, и я был зол на ублюдка за то, что он помогал отцу убивать и издеваться над невинными девушками, ведь эта мразь убил нашу мать на моих глазах.
И я не сдержался. В этот момент я понял, что сегодня я убью эту сволочь!
Дождавшись, когда наступит глубокая ночь, чтобы помочь девушкам убежать и наконец-то, убить собственного отца, я начал действовать. Как я и предполагал, отец напился и уснул в гостиной на диване перед телевизором. Клэйтон тоже уже спал. Я пробрался в комнату, где были прикованы цепью неизвестные девушки, и, кажется, спустя целую вечность, освободил их и помог убежать из этого ада.
Я видел, как они убегали.И не мог не ощутить теплоту чувств внутри себя , ведьмне удалось помочь им, действительно удалось.
Не успев, я опомниться, как Клэйтон уже проснулся и поднял тревогу. В руке у меня уже была монтировка, ведь ею я освобождал от цепей девушек.
Когда прибежал отец, он начал кричать и размахивать кулаками, и тогда-то я понял, что ублюдок был сильно пьян, что мне и сыграло мне на руку. Не составило труда со всей силы огреть его по голове железом. Он умер сразу же. Ну как сразу… После моего первого удара отец упал на пол, и из его головы потекла алая кровь. После я начал его избивать со всей злостью и ненавистью, что у меня была, за маму, за невинных девушек, и за самого себя…
Продолжая находиться в трансе ярости и гнева, я не заметил, как брат накинулся на меня, крича, ‒ что я убил отца. Пока мы махали кулаками, я не мог понять, за что же со мной так поступает родной брат.
Наш отец убил и изнасиловал мать. Убил как минимум одну девушку и держал меня на цепи. А Клэйтон даже не соизволил прийти ко мне, когда я его так ждал. Я все никак не мог понять, почему брат посмел встать на сторону отца.
