Omar RazZi – Ordo Novus. Labarum (страница 14)
– Центурион, твой обжигающий чувственный взгляд, наполняет меня сладострастным желанием.
Она, медленно раскачивая бедрами, подошла вплотную к Ветранию, смотря прямо ему в глаза, скинула свою тунику. Взор женщины был затуманен и увлажнен, что свидетельствовало о возбуждении, охватившем смотрительницу бань. Легким движением она распустила свои собранные густые черные волосы, встряхнув головой и немного откинув ее назад, прильнула к Ветранию своей большой грудью и, продолжая его соблазнять, произнесла томным голосом:
– Я чувствую дикие инстинкты и животную страсть, ты подобно изголодавшемуся волку смотришь на меня! Так мало осталось сильных мужчин, способных доставить наслаждение, и ты явно из их числа!
Ветраний, у которого достаточно давно не было женщин, и возможно по причине большого количества выпитого вина, начал быстро возбуждаться, что не преминула заметить похотливая смотрительница. Она почувствовала, как твердеет его конец и еще сильнее прижалась всем своим телом к центуриону. Кровью налился не только мужской конец Ветрания, но и его шрам, розовая полоска которого стала ярко алого цвета. Не встретив сопротивления со стороны Ветрания, женщина продолжила свой чувственный натиск. В следующее мгновение она схватила его отвердевший от возбуждения конец, сильно сжав, начала тискать его, одновременно провела своим языком по алой полоске шрама Ветрания. Это было последней каплей для переполненного возбуждением центуриона, чьи страстные желания не замедлили выплеснуться на сластолюбивую смотрительницу. Ветраний схватил одной рукой за копну густых волос женщины, резким движением притянул ее голову к себе и с жадностью впился в ее пухлые губы, глубоко запустив в ее рот свой язык. Другой рукой он грубо начал ласкать ее большую грудь, сильно сжимая пальцами ее набухший сосок, к явному удовольствию смотрительницы. Они издавали сладострастные звуки, заглушенные жадными поцелуями, больше напоминающие мурлыканье диких котов во время брачных игр.
Оторвавшись от страстных губ Афины, Ветраний потянул ее голову вниз, произнеся:
– Покажи мне, что еще умеет твой страстный ротик!
Смотрительница быстро опустилась перед Ветранием на колени и страстно, причмокивая начала ласкать своим ртом непристойно торчащий мужской конец центуриона. Начальник заставы, чье возбуждение достигло своего апогея, схватив обеими руками голову Афины, стал силой насаживать ее на свой отвердевший как камень конец, не позволяя любительнице плотских утех перевести дыхание.
– Ты этого хотела похотливая шлюха, получай! – Кричал, словно обезумевший, Ветраний.
Вдоволь насладившись страстным ртом смотрительницы, Ветраний грубым движением поднял ее и впился губами в ее уставший, от усиленных ласк и жестких проникновений, ротик. Не отрываясь от поцелуя, центурион прислонил женщину к мраморной колонне, одной рукой задрал ее ногу, другой ввел свое достоинство в ее истекающую от возбуждения щёлочку, и начал с неистовством долбить распутную смотрительницу.
После продолжительных и бурных совокуплений, продолжавшихся без малого полтора часа, разгоряченный центурион принял водные процедуры, начав с прохладного бассейна фригидария, затем долго парился в кальдарии, удовлетворенный во всех смыслах он направился в роскошную залу тепидария, где его ожидала не менее удовлетворенная смотрительница терм.
Ветраний растянувшись на ложе, предоставил свое разгоряченное тело умелым сильным рукам банщицы, которая делая массаж, обтирала огрубевшую кожу центуриона благоухающими египетскими маслами.
– Давно мне не попадались такие страстные и сильные самцы, – произнесла Афина, втирая масла в мускулистые плечи начальника заставы. – В тебе не один жеребец, а целый табун лошадей. У меня такое ощущение, будто меня ублажал не один центурион, а целая турма!
– Ты, страстная любительница плотских утех, знаешь, как доставить удовольствие мужчине, – сказал тихим голосом Ветраний, наслаждаясь сильными руками смотрительницы, умело растирающими его расслабленное тело. – Клянусь Митрой, с твоими способностями ты одновременно удовлетворила бы нескольких голодных самцов!
– Ты льстишь мне, Ветраний, – смеясь, произнесла женщина, затем смочив спину центуриона очередной порцией масла, она продолжила, – признаюсь тебе, однажды я оказалась втянута в оргию, устроенную одной из рабынь августы, прям здесь в термах. Два молодых красавца ауксилария из паладина (офицеры личной охраны) императора, и мы вдвоем с ней, развлекались до рассвета. Они оказались не плохими жеребцами, но лишь поначалу, не дотянули до рассвета, капитулировали и унесли ноги!
– Я смотрю, вы превратили термы в блудилище, место разгула распутства и разврата! Неужели императрица не знает, что здесь происходят не пристойные оргии!? – с нескрываемым удивлением воскликнул центурион.
– Я уверена, кто-то наверняка доносит, однако госпожа достаточно снисходительно относится к подобным вещам. Такое не каждому позволяется, только приближённым. Раньше она сама частенько посещала термы, – со вздохом сожаления продолжила Афина. – Я лично несколько раз купала и растирала её маслами.
– Почему она перестала посещать термы? – продолжал задавать вопросы Ветраний.
– Пару лет назад, она сопровождала императора в Британию, где очень сильно захворала. Когда они вернулись, она была полностью обессилена болезнью. Лекарь прописал ей водные процедуры и занятия в палестрах. В то время она, если можно так выразиться, прям жила здесь!
– Так почему же она перестала ходить? Что произошло? – не унимался Ветраний, охваченный любопытством.
Афина, не ответив на вопрос, продолжала обтирать маслами спину центуриона.
Ветраний не дождавшись ответа, развернулся и, посмотрев пронзительным взглядом в большие черные глаза смотрительницы, еще раз спросил:
– Почему ты молчишь? Ответь мне, прошу!
Афина тихо произнесла:
– Поклянись, что все, услышанное тобой, останется здесь и не покинет этих стен!
– Клянусь тебе всеми известными богами, даю тебе слово воина, я никому не расскажу! – нетерпеливо воскликнул центурион, который уже начал выходить из себя, от охватившего его сильнейшего любопытства.
Глаза Афины заблестели странными огоньками и почти шепотом она произнесла:
– Никто не знал, что она была в положении, подорванное здоровье и сильные нагрузки прервали ее беременность. Она сильно переживала и очень долго отходила.
Ветраний был потрясён словами смотрительницы. Тем временем, разговорившаяся смотрительница продолжала свой рассказ:
– Об этом никто не знает, кроме 3х самых близких к семье людей.
– Каким образом стало известно тебе? – удивился Ветраний.
– Мне рассказал лекарь, назначивший терапию. – Сказала Афина и добавила, опережая вопрос Ветрания, – мы были любовниками. Несчастного отправили в Колонию Агриппины, там спустя месяц его умертвил, проходивший у него лечение некий варвар, а его рабыня помощница была убита неизвестными.
Затем смотрительница, оглянувшись по сторонам, как будто кто-то еще мог присутствовать в зале терм, наклонилась к уху Ветрания и прошептала:
– Все, кто знал их, считают Фаусту причастной к гибели несчастного лекаря и его помощницы.
Затем, Афина сказала, как будто пытаясь оправдывать императрицу:
– Даже если слухи верны, августу можно понять, ведь с тех пор она не способна зачать наследника императору!
Слова смотрительницы, будто молнией поразили центуриона. В его голове все сложилось, он понял, что дальше делать. Он почувствовал облегчение и громко рассмеялся. Афина с удивлением смотрела на него, не понимая причину его смеха.
– Ты прекрасна, как твоё имя! – воскликнул Ветраний и не дав опомниться женщине, быстрым движением страстно прильнул к ее пухлым губам.
Глава 5. Фауста
Было около 12 часов пополудни…
Перед главным входом в резиденцию императора стояли несколько гвардейцев палатинов, отвечающих за охрану, внутри дворца было не привычно тихо и безлюдно. Обычно здесь кипела жизнь, в спешке носились рабы и прислуга, почти в любое время суток можно было встретить какого-нибудь военачальника, жреца или священника, а также обычных офицеров, красивых женщин и рабынь. В этот февральский день дворец был полон спокойствия и умиротворения, отсутствовала суматоха, что придавало ощущение того, что он был покинут его обитателями. Только охрана и редкие рабы быстро снующие, словно тени свидетельствовали, что жизнь все-таки еще теплится в этой роскошной обители императора Константина. После отъезда Марцелла, Константин, утром следующего дня, в сопровождении отряда гвардейцев палатин и галльской конницы во главе с Кроком, спешно покинул свою столицу, направляясь в Лугдунум, где располагалась ставка его командования и ставший местом сбора его армии. В Треверах остались две когорты ауксилариев палатинов и чуть более сотни кавалеристов, если быть точнее 119, которым предназначалась охрана столицы и императорского дворца.
В роскошных покоях, посреди комнаты на ложе, украшенной золотом и покрытом мягкими красивыми подушками, возлежала молодая женщина лет 20-22. Рядом с ней, расчесывая ее длинные густые волосы, которые золотыми прядями падали на ее нежные оточенные плечи, стояла жгучая брюнетка привлекательной внешности. Женщины были примерно одного возраста.