Олжас Сериков – Участковый Касымов и опасная игра (страница 1)

Олжас Сериков

Участковый Касымов и опасная игра

Рассказы парковщика

История третья

За время, прошедшее с момента нашего знакомства, мой новый сосед – экспансивный дервиш Ерлан сумел найти свое место под холодным солнцем района Гвардии. Хотя слово «найти» не полностью отражает темперамент Ерлана – он скорее втиснулся или ввалился, расталкивая конкурентов локтями и с жадностью хватая те крохи, которые могли выложить за его услуги жители этой небогатой части города. Участь скромного охранника парковки Ерлана не устраивала. Себя он называл брахманом – существом четвертой касты, который вынужден проводить время в затхлом вагончике, окруженный презренными неприкасаемыми вроде меня. Физическая работа, по словам Ерлана, считается слишком грязным занятием для светлых людей четвертой касты. Согласно теории эволюции, доставшейся таким, как Ерлан, по тайным каналам от жителей Атлантиды, точка сборки у брахманов находится в районе сердечной чакры, а такие люди должны заниматься только духовными практиками.

Он и занимался – всем, чем только возможно. Гадания, предсказания, снятие негатива и венца безбрачия, целительство и исцеление всего, что только возможно – от бесплодия до инфекций, – биоэнергетика, изготовление амулетов и оберегов, снятие порчи, приворотов и проклятий, экзорцизм, излечение от алкоголизма и наркомании, а также решение личных бытовых проблем и советы по ведению бизнеса, – это весьма неполный список услуг Ерлана, которые он предлагал в рукописных объявлениях, расклеиваемых им лично по всему району. Консультации в сфере бизнеса звучали особенно фантастично, поскольку Ерлан вечно ходил без гроша в кармане, а если у него появлялись деньги, то он их моментально спускал на азартные игры, водку и некачественную местную траву.

До полного безобразия он, правда, не опускался – например, из-под заборов мне его извлекать не приходилось, и спиртное в подворотнях он не употреблял. Тем не менее, в вагончике Ерлан находился большей частью в горизонтальном положении и в непонятном обкуренно-нетрезвом состоянии, так что разглядеть, в какой чакре блуждает в данный момент его брахманская точка сборки, за клубами дыма было абсолютно невозможно.

Однажды его подстерегли конкуренты и забили обрезками труб в подъезде, куда дервиш наведался по вызову о будто бы снятии венца безбрачия с некой умопомрачительной особы лет двадцати пяти. Оказалось, что фото конкуренты взяли из Интернета и отправили на телефон Ерлану вместе с надрывным текстом о переливающихся через край желаниях исстрадавшейся красавицы. Получив фото, Ерлан без всяких объяснения бросил на полпути лечение запойного алкоголика и побежал по указанному адресу. Потом он две недели провел на лежанке в нашем вагончике, выходя на воздух только по крайней нужде. Кости ему не повредили, но ран и синяков оказалось достаточно для того, чтобы Ерлан прекратил визиты к клиентам на дом. Придя в себя от избиения, он превратил вагончик в свой офис и начал прием посетителей в правой части нашего железного корыта. Я не возражал – клиенты в основном приходили интересные.

Одним хмурым апрельским утром к нам заглянула некая Наталья Алексеевна из девятого дома. Ее сын Юра заснул на школьной перемене, во время игры на планшете.

По словам мамы, всего несколько месяцев назад школа ужесточила политику в отношении сотовых телефонов и прочих гаджетов, но это не мешало ученикам тайно проносить на занятия любые устройства, включая десятидюймовые планшеты. Едва дождавшись большой перемены, Юра тайком вышел из класса в туалет, достал из рюкзака айпад, нацепил наушники и…

Он не появился в классе после звонка, и учительница отправилась на поиски. Юра часто забывался за телефоном или планшетом, что было причиной серьезных разговоров с родителями. Но на этот раз ситуация оказалась еще более скверной. Юра лежал у стены в школьном туалете, в его ушах торчали наушники, а руки сжимали айпад. Он был без сознания и выглядел, словно в крепком сне. Учительница наклонилась и сильно потрясла школьника за плечо, но тот не отреагировал. Учительница быстро поднялась и в тревоге бросилась за медицинской помощью.

Школьный фельдшер сначала решила, что мальчик притворяется. Его пытались растормошить, кричали, кололи иголками пальцы, но все попытки разбудить Юру оказались безрезультатными. Его отвезли в больницу, где подключили к аппарату искусственного дыхания.

Наталья Алексеевна принесла фотографию сына и попросила Ерлана помочь.

Ерлан после инцидента в подъезде относился к незнакомым людям с большой осторожностью.

– Откуда вы обо мне узнали? – спросил он, продолжая лежать на топчане и смотря в потолок взглядом блаженного.

– Так это… – запнулась Наталья Алексеевна, удивленная неласковым приемом. – Галина мне сказала, из нашего дома.

– Да, помню, – кивнул Ерлан. – Было дело. А почему не хотите лечить ребенка традиционными средствами?

– Они уже делают все, что могут, – махнула рукой Наталья. – Вот только ничего не помогает. Они даже не знают, что с ним такое, чем вызвано это коматозное состояние. Травм головы у него никогда не случалось, ничем серьезным не болел. Он просто отключился без всяких внешних причин. Врачи и полиция меня подозревают, что я что-то скрываю: либо он колется, либо пьет тайком. У нас в семье такого отродясь не было, мальчик примерный, только очень замкнутый. Как уткнется в свой планшет, так его оттуда не вытащишь. Но на учебе это не отражалось – оценки у него все хорошие.

– Вы сказали – полиция? – спросил Ерлан. – А им чего от вас было надо?

– В больницу приходил участковый, – пояснила Наталья Алексеевна. – Быстро пришел, в тот же день. Сказал, что это не первый случай, что они возбудили уголовное дело, и ему необходимо изъять планшет. Составил протокол и забрал планшет. Потом, правда, вернул, вчера это было.

– Какой участковый?

– Да наш, из районного участка полиции. Кажется, Азамат зовут.

Ерлан приподнялся на локте и посмотрел на Наталью. Впервые за все время разговора в его глазах появилось нечто похожее на интерес.

Участковый пункт полиции представлял собой унылое, обшитое старым облупленным сайдингом, помещение на углу пятиэтажки, с желто-голубой вывеской и четырьмя зарешеченными окошками. Инспектор Азамат Касымов обитал в тесном кабинетике в самом конце длинного коридора, о чем посетителям с некоторым презрением поведал один из его коллег.

Когда Ерлан и Наталья Алексеевна вошли, лейтенант Касымов безнадежно смотрел в едва мерцающий экран огромного древнего монитора и набирал на почерневшей клавиатуре одну из миллиона с лишним бюрократических форм, заполнение коих, по мнению вышестоящих инстанций, должно было разнообразить скучную однообразную жизнь участковых инспекторов, а также стать залогом искоренения преступности и охраны общественного порядка в стране.

Азамат и Ерлан не виделись уже много недель, и появление ненавидевшего официальные структуры дервиша озадачило инспектора. Тем не менее, Азамат обрадовался неожиданной возможности отвлечься от бумажной рутины.

– Ну да, я забирал планшет, – подтвердил участковый, выслушав Ерлана. – Указание сверху было, случай серьезный, в центральном управлении целая следственная группа работает.

– А что, правду говорят, будто такие случаи и раньше бывали? – спросил Ерлан.

– Бывали, и не только в Астане. Есть одно село недалеко от Атбасара…

– Да, я слышал, – кивнул Ерлан. – Но там вроде бы угарный газ или радиация. А в Астане какая радиация?

– Верно, у нас немного по-другому, хотя все подробности я не знаю, – сказал Азамат. – В том селе падали все от мала до велика, и происходило это без какой-либо закономерности. У нас в городе засыпают только подростки, в основном мальчики, и все они падают во время работы на компьютере, планшете или за сотовым телефоном. Никто не может понять, что с ними происходит, – все заснувшие подростки были в этот момент совершенно одни, ни с кем по телефону не разговаривали, так что это загадка.

– А зачем изымали планшет?

– Этого я не знаю, – честно признался инспектор. – Недели две назад пришла рассылка из районного управления внутренних дел о том, что дело находится на контроле в Министерстве, и там по этому вопросу создана следственная группа. Такие же указания получили все остальные участки в городе и, насколько я знаю, больницы, поликлиники и школы. Сам я тот планшет держал в руках не больше десяти минут. Его у меня забрал по описи майор из Министерства. Ничего не сказал, хотя я пытался узнать подробности. Я планшет сразу вернул, как только его принес курьер.

– Да, насчет этого у нас никаких претензий нет, – поспешила заверить Наталья и вытащила из пакета тот самый кусок пластика с потухшим экраном. – Вот он, я его с собой принесла. Только я в технике не разбираюсь, думала, может, вы проясните, чего удалось добиться полиции, и как там дела с другими пострадавшими.

– Точного количества заснувших подростков не знаю, – вздохнул инспектор. – Дело очень закрытое, нас в это не посвящают. Но другие участковые, у которых есть знакомые в больницах, говорят, что по городу уже упало не менее сорока школьников, и никто из них еще не проснулся. Вроде бы в Министерстве боятся социального взрыва и потому максимально засекретили все данные. Что делают следователи с планшетами, тоже не могу сказать, сам профан в таких делах. Но, исходя из опыта, предполагаю, что у них есть эксперты-компьютерщики, которые таким образом ищут связь между состоянием детей и программами, установленными на их планшетах и телефонах. Сейчас чего только нет в этих айфонах – не удивительно, что дети сходят с ума.