Олофина Эрмес – Дворец страсти (страница 8)

Если здесь Лолита, то где тогда журналистка? Не может быть, они нашли нас. Неужели она выдала это место… еще теплится надежда, что девушка пришла сюда одна и хочет помочь или высказать недовольства, потому что я бросил ее в лесу. Ванная комната пуста. Силуэт Лолы мелькает в дверях спальни напротив. Последние предположения, что она держит журналистку там. Захожу следом и вижу только одну знакомую фигуру, которая восседает на том самом подоконнике возле креста.

– Где девушка? – спрашиваю низким тоном, стоя на пороге. Что-то держит меня, не дает немедленно уйти на поиски.

– Присядьте, пожалуйста, я все расскажу, – Лола в своем репертуаре, вежливо обращается на «вы», и кивает милым личиком в сторону кресла. Только из-за уважения к ней исполняю просьбу и сажусь подле нее.

– Рассказывай, – приказываю уверенным тоном, не понимая до конца уместно ли это, ведь только что я исполнил ее приказ, сев в то самое кресло, в котором испытал наслаждения.

– Что вы хотите узнать?

– Я уже говорил.

– Ааа, вы про милую леди, что была с вами этой ночью? – насмешливый тон выводит меня из себя. Я близок к тому, чтобы встать и уйти прочь, самому найти девушку, но понимаю, что не все так однозначно. Возможно, ее держат в другом месте в одной из комнат, а, быть может, и в другом доме. – Она в безопасности, – произносит Лола и загадочно устремляет взор в окно. – Как же вы повелись на такой обман мистер Эн? Не заметили репортера у себя под носом, так еще и помогли ей сбежать, – осуждающий тон не подходит к ее образу. Лолита не отводит взгляд от окна.

– Ее заставили пойти на этот шаг! – я чувствую своей обязанностью оправдать журналистку. – Тебе ведь не понять этого. Все девушки во дворце находятся по собственной воле, – обличающие слова заставляют предательницу повернуться. Взгляд ее тускнеет, брови хмурятся и уже прикрывают темные глаза.

– По собственной воле? Тогда спросите, что я делаю здесь уже несколько лет, – выпаливает она со злобой в голосе.

– Ты разве не по собственному желанию осталась во дворце? – кидаю вопрос даже не подумав.

– Вы никогда не слушали меня, находили предлог, чтобы сбежать, как только я начинала разговор, но ей в помощи не отказали, хотя увидели впервые в жизни… разве это справедливо? – говорит Лола. Глаза ее наполняются слезами.

Чувствую, как ком в горле нарастает. Неужели она так просила о помощи? Как я мог пропустить такое? Вопросы напирают изнутри, и лишают дара речи.

Вспоминаю, как это милое создание стояло передо мной на коленях и с благодарностью отплачивало за полученное удовольствие той же монетой. Она была счастлива, несомненно, желала. Тогда о чем эта девушка говорит сейчас?

– Тебя держат во дворце против воли?

– Нет, – облегчение приходит с ее ответом.

– Зачем тогда говоришь такие вещи?

– Там держат моих подруг, – голос Лолы дрожит. Она смотрит мне в глаза напугано. Услышанное, кажется лишь злой шуткой или оправданием для плохого поступка, но все предположения развеиваются, когда она продолжает говорить. – Мы вместе всю жизнь и попали сюда с интерната.

– С какого интерната, Лола? – я все больше вникаю в услышанное.

– Где живут только девушки. Нас воспитывают и дают мнимый выбор. Если продадим невинность, получим целое состояние. Этого хватит на безбедную жизнь, и не сомневайтесь, ваши деньги давно поступили на мой счет. Только вот их не хватило, чтобы выкупить моих подруг.

– Все девственницы из интерната? – по спине пробегает холодок.

– Нет. И мужчины далеко не все такой сущности как вы! – она знает, о чем говорит, но откуда человеку известно о драконе во мне? – Многие услышали о клубе и годами готовились вступить в него. Что уж говорить, когда даже репортеры проникают в наши ряды.

– Ты же сама упоминаешь выбор. Почему твоих подруг держат против воли? – если эта девушка говорит правду, мне сто́ит напрячься. Организаторы способны навредить журналистке.

– Потому что никто не захотел их. Договор подразумевает оплаченную и предоставленную услугу. Владельцы клуба просто не могут отпустить девушек ни с чем. Со своего кармана платить состояния им никто не собирается. Поэтому они вынуждены ждать своего часа в стенах дворца уже несколько лет.

– Но почему ты осталась рядом с ними? – пазл не складывается.

– Я помогаю им. Защищаю от стариков, к которым их представляют в отчаяние. Но когда это стало заметно, девочек вовсе перестали выпускать. Они говорят, что держат их на случай, когда девушек станет совсем мало. Мне кажется, их просто вынуждают согласиться на самые мерзкие предложения, сводя с ума ожиданием.

– Что может быть мерзкого? Правила гласят, что нужно удовлетворить девушек.

– Не всем дано такое мастерство. Я слышала много высказываний о том, что легче изобразить удовлетворение, чтобы скорее все закончилось.

– А как же ты? Твой первый раз… – фальшь в стенах дворца это уже слишком. Как после таких откровений верить девушкам? И ведь они сами выбирают себе кавалеров, дело мужчин только согласиться или вежливо отказать.

– Никто не играл с вами. В этом я уверена. Девушки много шепчутся между собой и рассказывают, как провели одну из самых важных ночей в своей жизни, – она юлит и не отвечает прямо.

– Ты играла со мной? – я настойчиво желаю слышать прямой ответ.

– Разве я пришла бы добровольно в этот дом тем днем. Отдалась бы вам второй раз, и все последующие, если бы мне не понравилось? – еще один дерзкий ротик пытается доказать мне свою искренность.

– Пришла ко мне в тот день ради своих подруг, не так ли? – она стыдливо опускает глаза. Вот и я и раскусил тебя, маленькая обманщица.

– Да, но я так и не решилась попросить вас о помощи.

– Почему же? – хочу услышать правдивый ответ. Обвиняй меня, сыпь колкости о том, что я не слышал и уходил, не попрощавшись, не помог тебе взамен на лживую бескорыстность.

– Мне было слишком хорошо с вами. Боялась все испортить, – так легко и непринужденно Лола произносит эти слова и снова опускает взгляд. Пальцы ее теребят край майки, оголяя кожу на животе. Помню линии ее тела, мягкую грудь, темные ареолы сосков. Робкое создание признается в чувствах, не боится озвучить испытываемое наслаждение, несмотря на то, что знает о каждой девушке, которая была в моей постели.

Вспоминаю, как журналистка медленно вытягивала одновременный оргазм, восседая на мне. Желание моментально вспыхивает. Хватаю Лолиту за руку и притягиваю к себе. Она уже сидит сверху в просторном кресле и возбужденно дышит. Аромат тела приятен, но он совершенно не тот. Лола привыкла, что мужчины проявляют инициативы, а единственный ее мужчина – это я. Близость с ней вызывает шевеления в штанах, но все не то. Приближаюсь к шее и шепчу:

– Куда спрятали журналистку? – самодовольно откидываюсь в кресле и внимательно слежу за реакцией девушки. Широко распахнутые глаза испепеляют меня, она отворачивает голову в сторону окна, но не спешит вставать. Пора ходить с козырей.

Руками обхватываю утонченную талию и введу вверх, поднимая майку и оголяя молодое тело. Лоле двадцать три, она безусловно, хороша и прекрасна, но я уже не чувствую прежнего влечения. Перед глазами силуэт дерзкой женщины, брюнетки с надменным взглядом. Ласкаю груди по очереди и крепче прижимаю девушку. Она закрывает глаза и отдается мне полностью. Растягиваю ширинку брюк и опускаю руку в ее трусики. Она не смеет сопротивляться. Только постанывает, закатывает глаза и периодически смотрит на меня, видимо, ожидая реакции.

Замедляюсь в безжалостной пытке и ловлю укоризненный взгляд. Молчит, не понимает, что я творю.

– Где моя журналистка? – добавляю огня фразе одним местоимением. Лолита взбешена. Она встает с меня и хочет уйти, но я не позволю этого. Хватаю девушку за руку и тяну на себя, усаживая попкой на вздыбленный член. Теперь она еще больше в моей власти. Одной рукой держу малышку за шею, вторую запускаю обратно в трусы. Проникая все глубже, я нашептываю ей на ухо: – Отвечай, на вопрос.

– Я не знаю, – шепчет Лола. Верить ей нельзя. Останавливаюсь, снова начав пытку. Лгунья поплатится за свое упрямство. – Молю, пусть наша последняя встреча запомнится нам обоим как что-то прекрасное.

Пусть будет по-твоему. Возобновляя движения, довожу девушку до оргазма в несколько мгновений. Тело двигается в конвульсиях и расслабляется сверху на мне.

– Скажи, – упрямству, не оставляя Лолу в покое.

– Ее увезли во дворец, – наконец тихо произносит она и встает с меня. Приятно слышать правду. Вскочив с кресла, направляюсь в ванную. Рубашка висит на том же месте. Умываю руки и даю Лолите несколько минут на сборы.

– Спасем журналистку и твоих подруг, – делиться планами всегда воодушевляет. Чувствую прилив бодрости. Забираю с крючка рубашку и выхожу прочь, оставив в ванной девушку.

– Ее имя Виктория, – равнодушно бросает Лола, смотря на меня через зеркало.

В комнате мой пиджак лежит на тумбочке с ее стороны кровати. Он еще пахнет женскими духами.

– Виктория, – пробую на вкус. Имя определенно подходит к характеру. Вижу, как на кровати двое занимались любовью несколькими часами ранее. Вспоминаю растрепанные темные волосы, колыхание груди, ее лицо в забвении оргазма и одновременный всплеск. Все это отдается в паху, и я желаю найти Викторию с большей прытью.