Олоф Мун – Все дороги ведут в деревню (страница 3)

– Напишу ей, спрошу. Она-то вчера оставила мне свой номер и чаевые в знак благодарности.

Через час мы получили ответ. С девушкой все было хорошо.

– Значит, дело не в пельменях! Это твоё вино! – сказала я, округлив глаза.

– Так, ты тоже пила его!

– Совсем чуть-чуть. Может, адреналин перекрыл все отравление и я не почувствовала? Тебе повезло, что мы уехали! – повторила я, разделяя каждое слово, при этом утвердительно кивая.

– Значит, с меня вообще взятки гладки! – воскликнула Софи. – Мы можем спокойно возвращаться домой. Скажу полиции, что мы с компанией подруг отравились плохим вином, и я сама стала жертвой. Покажем мусорное ведро с пустыми упаковками, и напишем заявление на продавца этого вина́. Только вот я не помню, где взяла его, вроде кто-то привёз на вечеринку.

– Ага, хороший ты план придумала. Только своего сумасшедшего брата забыла вписать. Как только мы вернёмся, он прикончит нас двоих. Конечно, я преувеличиваю, но думаю домашнего ареста нам не избежать. А потом будет и настоящий арест, когда его обвинят в этой схеме с поездом и в гибели невинных людей, понимаешь?

– И нас обвинят как подельников? – с ужасающим видом выкрикнула Софи.

– Ну наконец-то до тебя дошло! – я невольно закатила глаза, затем снова уставилась на дорогу.

Не имея представления, куда нам ехать, я не съезжала с трассы более ста километров. Мелькали знаки с названием городов, многочисленные съезды. Там неизвестность, которая пугала не меньше, чем наш привычный город. Софи была задумчивой, изредка спрашивала, какой город мы проехали только что. Зрение ее оставляло желать лучшего, а забытые линзы только усугубляли ситуацию. Как странно, они не родные брат с сестрой, но у обоих было ужасное зрение.

– Вот, возле этого города есть съезд. Нам нужно свернуть в деревню. – сказала она неожиданно.

Меня удивляло это желание поучаствовать в поиске укрытия, которое у Софи внезапно появилось. Спорить не хотелось совсем, и я послушно свернула на указатель. Асфальтированная дорога вскоре подошла к концу, и машину начало трясти по мелкому гравию.

– Куда мы едем? – наконец-то любопытство пересилило меня.

– Тут живет моя Бабушка. – Софи была взволнована. – Надеюсь, что бабушка ещё жива! – прошептала она.

– Мы не можем ехать сюда! Пауло тоже знает вашу бабушку. – хотелось потрясти подругу за плечи и сказать, что все серьезнее, чем она представляет и мы не можем рисковать. Но она задала мне тряску лучше.

– Анна, что ты несёшь?! Ты же прекрасно знаешь, что родители Пауло удочерили меня! До пяти лет я жила в этой деревне с бабушкой, но она была старенькой, нам нечего было есть. Как ты могла подумать, что тут живет наша общая Бабушка? Семья Пауло из Португалии. Ох, Анна. – Софи была искренне мной недовольна. Словно я разочаровала ее, подорвав доверие своими низкими мыслительными способностями. Так, она пыталась скрыть свое волнение, и не разреветься раньше времени.

Мозг мой, в свою очередь, не хотел подключать к мыслительному процессу логику, он был настроен стратегически. И если я могла о чем-то думать, то это было точно не воспоминание когда-то сказанных Пауло слов про его бабушку, которая живет в Португалии.

– Ты помнишь, где именно она живет? – мне не хотелось задавать глупых вопросов, но этот был уточняющий, когда мы достигли первой развилки.

– Вся улица была усаженная сиренью в детстве, вроде она так и называлась. Надо спросить, кого-нибудь, как проехать. – Софи была спокойна до невозможности. Я даже завидовала ей.

Перекрёсток был пуст. Мы повернули направо, просто доверившись интуиции. Дальше по улице стало заметно необычное движение у дороги. Там старик набирал в пустые баклажки воду из колонки. В голове промелькнула мысль о том, что мы попали в прошлое. Как только пересекли эту черту между асфальтированной доро́гой и мелким гравием. Старик приветливо нам улыбнулся. Софи вышла из машины и подошла к нему. Я слышала каждое ее слово.

– Вы не подскажите, как проехать к улице Сиреневой? – она казалась дружелюбной.

– Подскажу! А чего не подсказать? Вот до конца этой улицы доедете и налево повернёте, потом опять налево и будет сиреневая. Ну не ошибёшься, как раз сейчас все кусты в цвету. Можно было по запаху передвигаться. – засмеялся он от своих же шуток, а потом закашлялся.

Софи любезно предложила подвезти его с баклажками. И как только она представила эту картину? Наша машина в кузове купе, и старик, пролезающий назад, вместе с железным бидонном на сорок литров и парой пластиковых тар в придачу. О тележке можно было бы забыть. Или Софи пришлось бы добираться пешком. Старик оказался сообразительнее моей подруги, с улыбкой он ткнул на тележку и произнёс: «Вот мой аппарат, на нем и довезу водичку. Не лишайте меня скромной радости ежедневных прогулок».

Мы спорить не стали, ещё раз поблагодарили его за подсказку и поехали по указанному маршруту. Свернув, в очередной раз, налево мы не сдержали эмоций. Уставившись на густо усаженную сиренью улицу и громко заорав какие-то несвязные восхищения красотой этих кустов. Мы распахнули окна и медленно, как черепахи ползли через эту красоту. Восхищения вызывало то, что у каждого дома, без исключений был высажен здоровый куст, а то и несколько. Разные оттенки фиолетового создавали волшебный вид. Словно грамотный ландшафтный дизайнер спланировал все и сделал произведение искусств из улицы в обычной деревне. Запах проникал в легкие, а с ним и монотонное жужжание пчел. Они держались у кустов, в основном на верхних ветках.

– Какой из них? – кивнула я в сторону домов.

– В детстве он был сиреневым, мы вместе с бабушкой красили его. Дома часто перекрашивают… – Софи нервничала и потирала свои ладони.

– Ну, по крайней мере, ты помнишь, как зовут твою бабушку, думаю тут не проблема найти ее. – мне хотелось мыслить позитивно и даже не упоминать тот факт, что ее может не быть в живых.

– Вот он! – произнесла Софи и, забыв все манеры, показала пальцем на старенький дом.

Кроме сирени, возле дома росли цветы и большая рябина. Старенький забор и сам дом был выкрашен в сиреневый цвет, как и говорила Софи. Только вот краска давно выцвела и потрескалась во многих местах. Мы остановились возле ворот гаража и уставились на дом.

– А если бабушки уже нет? – Софи боялась произносить эти слова. На глазах у нас навернулись слёзы.

– Она ждала тебя, я чувствую, что ждала. Просто нужно позвать её. Постучать в ворота. Хочешь, я пойду с тобой?

Софи не хотела. Она отстегнула ремень и вышла из машины. Смахнула с лица слёзы, посмотрела на меня и с улыбкой пошла к забору. Смелая, эта девчонка. Гордость за подругу меня распирала.

Стучать не пришлось. Бабушка услышала звук машины и вышла из дома раньше, чем Софи успела подойти к забору. Старушка была очень худенькой, в белом платочке на голове, с седой косой, свисавшей на плечо и в стареньком халате. Она проворно взяла палочку, которая стояла возле крыльца. Опираясь на нее, как могла быстро, зашагала к Софи.

Я открыла дверь машины и, не выходя из неё, встала ногами на порог. Чтобы лучше рассмотреть всю полноту картины. Они узнали друг друга сразу. Две фигуры, молодая и старенькая встретились в одночасье там, где когда-то расстались. Бабушка, или как ласково называла ее Софи – Тося, сокращение от имени Антонина, ждала внучку все пятнадцать лет. Софи не решалась приехать, ей казалось, что все уже упущено, все осталось в прошлом. Хотя она сама нашла на карте ту деревню, ещё когда ей исполнилось семнадцать. В самые грустные моменты девочка думала о своём единственном родном человеке на свете.

В один миг они слились в тёплые объятия. Долго плакали и обнимались. Софи просила прощения за то, что не приезжала, а Бабушка только через слёзы твердила, что ждала её всегда и знала, что внучка приедет однажды.

Тося пригласила нас в дом и сразу бросилась накрывать на стол. Каша на молоке, домашний козий сыр, зелень с огорода и несколько ранних огурцов со свежим хлебом. Старушка суетилась, стараясь нас накормить и напоить. А мы, помогая, украдкой рассматривали её и переглядывались с Софи. Тося была настолько худенькой, что на запястьях видны были все косточки. Лицо осунувшееся, глаза блестят, и в жизни не скажешь, что ей уже больше восьмидесяти лет. Но чувствуется попеременно с бодростью усталость. То присядет на скамеечку возле плиты, то на стол облокотится. Она все время повторяла: «Как же хорошо что вы девочки приехали». Твердила, что Софи так выросла, с тех пор как они виделись в последний раз.

После завтрака мы убрали со стола, а Тося побрела в комнату искать старые альбомы, а заодно и вещи для нас. Софи, словно ребёнок, оказавшийся в прошлом, медленно брела из комнаты в комнату, пока не оказалась в своей детской. Там все игрушки стояли на местах. Плюшевые старые мишки, куклы, с кудрявыми волосами, детские книги на полках. И маленькая кровать стояла одиноко возле дальней стены. И точно, в ней мог поместиться лишь ребёнок.

В зале Тося ждала нас с отрытым альбомом на стареньком диване. Она смахивала слёзы и смотрела то на Софи, то на старый снимок в альбоме.

– Вот какой ты малышкой была, ягодки ела с огорода. Помнишь, мы с тобой собирали их? – произнесла старушка с дрожью в голосе.