Олли Улиш – Идеальный код (страница 3)

В гостиной на стене висело распечатанное фото – Алиса в парке, с мороженым, вся перемазанная. Он специально распечатал его год назад, когда заметил, что перестал помнить детали с цифровых снимков. Бумага – это надежно.

Он подошел к фото, вгляделся.

Мороженое было шоколадным. Текло по руке. Алиса смеялась, зажмурившись.

Арсений коснулся пальцем стекла.

И ничего не почувствовал.

Совсем.

Внутри была пустота. Тишина. Ни тепла, ни тоски. Просто констатация факта: на фото – девочка, которая приходится мне дочерью.

В дверь позвонили.

Арсений вздрогнул, отшатнулся от фото. Посмотрел на домофон – экран показал изображение. Марина.

Он открыл.

Марина вошла быстрым шагом, деловито, как всегда. Строгий костюм, собранные в пучок волос, планшет в руке.

– Арсений, извини, что без предупреждения. Комиссия перенесла приемку на завтра. Я подумала, надо обсудить кое-что.

– Что? – спросил он, возвращаясь на кухню.

Марина прошла за ним, села напротив. Посмотрела внимательно.

– Ты как себя чувствуешь?

– Нормально.

– Система здравоохранения прислала мне уведомление. У тебя повышенный кортизол уже третьи сутки. И нестабильность нейронных связей.

Арсений замер.

– Она прислала тебе? С какой стати?

– Я твой куратор проекта. Система считает, что твое состояние может повлиять на работу. – Марина говорила ровно, без эмоций. – Арсений, когда ты последний раз проходил диагностику интерфейса?

– Месяц назад. Плановую.

– Система рекомендует внеплановую.

– Система что-то слишком много рекомендует.

Марина помолчала. Потом наклонилась вперед и сказала тише:

– Ты странно выглядишь. И говорил сегодня про жасмин… про какие-то отклонения. Жасмин цветет по норме. Я проверила.

– Я знаю, – ответил Арсений. – Всё по норме.

– Тогда в чем дело?

Он посмотрел на нее. Марина сидела напротив, с идеальным макияжем и выражением лица – заботливым, но без тепла. Как будто кто-то прописал ей эту заботу по протоколу.

– Ты помнишь, – спросил Арсений медленно, – как мы познакомились?

Марина моргнула. На секунду в ее глазах мелькнуло что-то – растерянность? – и тут же исчезло.

– Три года назад. На презентации С-7. Ты был в первом ряду, я вела мероприятие. Потом обменялись контактами.

– И что я сказал тебе тогда?

– Ты сказал… – Марина запнулась. – Что интерфейс изменит всё. И города станут живыми.

– Это цитата из моего доклада, – перебил Арсений. – А что я сказал после презентации? Когда мы вышли на улицу?

Марина молчала. Секунда, две, три. Ее зрачки чуть расширились – верный признак того, что нейроинтерфейс ищет информацию.

– Данные отсутствуют, – сказала она наконец. Голос стал ровным, почти механическим. – Вероятно, не зафиксированы системой.

– Ты помнишь, что мы пили кофе? – спросил Арсений. – В маленькой кофейне через дорогу? Ты заказала раф с сиропом, я – американо. Ты сказала, что терпеть не можешь черный кофе, потому что в детстве напоила им кота, и кот обиделся.

Марина смотрела на него пустыми глазами.

– Арсений, я не держу котов. И никогда не пила раф.

Он поднялся из-за стола.

– Марина, иди домой. Завтра разберемся с комиссией.

Она тоже встала, поколебалась мгновение, потом кивнула:

– Хорошо. Но диагностику пройди. Это приказ.

Когда дверь за ней закрылась, Арсений прислонился лбом к стене. Стена была ровной, оклеена обоями с микрокапсулами ароматических масел – лаванда, для снятия стресса.

Он резко отодвинулся.

Подошел к окну, распахнул его настежь. Впустил воздух с улицы – неотфильтрованный, с запахом выхлопных труб и шаурмичной на углу.

Глубоко вдохнул.

И только тогда почувствовал, что может дышать.

Глава 2. Калибровка

Ночью Арсению снился город.

Это был не тот город, который он проектировал. Это был чертеж – гигантский, бесконечный, расчерченный на миллиметровке. Каждое дерево в нем было выверенной до миллиметра окружностью с подписанным радиусом кроны. Каждый куст – правильным эллипсом. Газоны – прямоугольниками с заданной текстурой заполнения.

По улицам этого города двигались люди. Тоже чертежные. Контуры тел, внутри – пустота. Они шли строго по линиям разметки, не отклоняясь ни на миллиметр. Встречаясь, расступались по расчетной траектории, исключающей столкновение.

Арсений стоял посреди этого чертежа и смотрел на свое тело. Оно тоже было контуром. Вместо сердца – схема насоса с подписанной производительностью. Вместо мозга – сетка нейронов с проставленными весами связей.

– Где я? – спросил он.

Чертежные люди не ответили. Они шли мимо, сквозь него, не замечая.

– Где я? – крикнул он громче.

И тогда город ответил. Тысячи голосов, слитых в один, бесконечно ровный, без интонаций:

«Ты – узел сети. Узел 7845-А-Кораблев. Координаты: X=1245.78, Y=783.22, Z=4. Нагрузка: 78%. Статус: стабилен»

– Я не узел, – сказал Арсений. – Я человек.

«Понятие "человек" – устаревшая метафора. Биологический носитель + нейроинтерфейс = гибридный узел. Это более точная модель»

– Где моя дочь?

Тишина.

– Где Алиса?

«Объект "Алиса Кораблева" не подключен к сети. Данные отсутствуют»

Арсений рванул бежать. Сквозь контуры домов, сквозь людей, к краю этого бесконечного чертежа. Но край не приближался. Линии множились, заполняя пространство, затягивая его в себя.