Олли Серж – Швец. Второй шанс для бандита (страница 9)
Нарушают единство ровной снежной белизны только собачьи следы и расчищенная главная дорожка со следами шин.
– А мы гулять пойдём? – трогает Марья стекло ладошкой.
– Давай сначала сделаем все утренние дела, а потом посмотрим, – говорю ей строго и опускаю штору на место.
Собрав для ванны необходимые вещи из вчерашних покупок, увожу Марью из спальни, и уже на лестнице я понимаю, что дома мы не одни. В воздухе витает запах еды и свежего кофе. Нет, ну не сам Швецов стал к плите, в самом деле? Может быть, домработница?
Диван, на котором вчера обосновался Александр, убран и заправлен. Я прохожу до кухни и замираю прямо на пороге, увидев возле плиты девушку лет тридцати в фартуке поверх обтягивающего короткого платья.
Ого, нечего себе «домработница». Или это женщина Швецова? Тогда почему он вчера целовал меня?
– Мам, а зубки чистить? – Марья сдаёт наше присутствие с потрохами.
Девушка оборачивается и начинает улыбаться прохладной, натянутой улыбкой.
– Доброе утро, завтрак готов, – она окидывает нас цепким взглядом с легкой неприязнью. – Александр уже уехал, но просил передать, что будет в двенадцать.
– Спасибо, доброе утро, – киваю я девушке, не осмеливаясь уточнить статус, но тоже разглядываю ее.
Для обычного обслуживающего персонала слишком фривольна, для любовницы Швецова слишком сдержана и неуверенна. Очень интересно…
– Кушать хочу, животик бурчит, – начинает дергать меня за руку Марья.
– Мы сначала в ванну, – говорю я девушке, приходя в себя. – А потом с удовольствием позавтракаем.
– Да пожалуйста, – фыркает она, отворачиваясь к плите.
Провожу дочь в ванную, наливаю ей в джакузи немного шампуня, и пока она с удовольствием плескается в пене, тоже привожу себя в порядок.
– Мамочка, а я плаваю, – счастливо повизгивает Марья и пытается дуть на мыльную пену. Переворачивается в воде со спины на живот, запускает шампунь корабликом и топит его.
– Бабах!
– Не брызгайся, – качаю я головой.
Сушу феном волосы и втаскиваю дочь из воды, завернув в большое полотенце.
Надеваю ей новое платье, оставляя вчерашний комплект трусиков с маечкой. Наше новое белье я закладываю в стиральную машину и запускаю стирку, вспоминая, что мои вчерашние трусики пропали с неё совершенно магическим образом.
Извращенец Швецов! Особенно если спит с этой домработницей… то это вообще отвратительно.
Завтракаем мы с Марьей, слава Богу, в одиночестве.
– Фу, – морщится дочь, ковыряясь в каше, – не хочу.
– Ешь, что за глупости, – привычно рычу на неё я.
Ставлю на стол две кружки с кофе и чаем и сажусь на стул.
Отправляю в рот ложку каши из своей тарелки и тут же выплёвываю ее обратно, почувствовав горечь прокисшего молока и знакомый привкус ванилина.
– Так все ясно, – подхватываюсь на ноги и уношу тарелки к раковине.
Заглядываю в шкафчик, где по предположению должна быть мусорка и подтверждаю свою догадку, находя в ведре два контейнера от полуфабрикатов.
Нет, если Швецову нравится жрать этот суррогат, то своему ребёнку я буду готовить нормальную еду сама.
Наглея, распахиваю холодильник и вываливаю из него упаковки с нарезками. Нахожу хлеб, делаю нам с Марьей обычные бутерброды и возвращаюсь за стол.
Из глубины дома доносится звук пылесоса. Мне почему-то становится неприятно от мысли, что эта девушка будет убирать в комнате ребёнка. Лучше я сама… Да и вообще. Швецов может платить за уборку мне. Все равно на работе меня никто держать с таким количеством прогулов не станет, а деньги нужны…
Неожиданно дом наполняемся топотом и шумом новых голосов.
– Располагайтесь в гостиной, – слышу властный бас Швецова, – я пока схожу за ребёнком.
Напрягаюсь от формулировки и чувствую, как пульс моментально подлетает, начиная стучать в ушах. Александр не пошутил? Он что действительно привёл для Марьи медицинскую комиссию? Ну и сволочь!
– Зайка, ты доедай пока, – поднимаюсь из-за стола и целую дочь в макушку, – а я пока на минуточку отойду…
Глава 13
Свои люди
– Я – мать, и я запрещаю трогать моего ребёнка! – встаёт у меня на пути Варя. – Ты вообще меня слышишь? Саша! Она здорова. Я тебе клянусь. Просто вчера перевозбудилась. У детей так бывает. У детей вообще много чего бывает!
– Варвара, отойди в сторону, – говорю спокойно и давяще. – Людям заплачены деньги, я потратил свое рабочее время. Невролог, педиатр и медсестра из лаборатории. Ничего криминального!
– Я запрещаю! – нервничает она. – Я покажу тебе справки. Мы проходили комиссию в сентябре.
– Все! – рявкаю. – Врачи ждут! Приведи Марью и сделай так, чтобы она не боялась!
– Ненавижу тебя! – шипит Варя и достает из кармана телефон. – Убирай их немедленно или я прямо сейчас вызову полицию! Нет, лучше, – повышает голос. – Найду в какого-нибудь твоего конкурента и расскажу, что ты нас похитил. Угрожаешь расправой. Угадай, чья предвыборная кампания станет под огромный вопрос, – сверкает она на меня глазами и часто дышит.
Выкручиваю ее запястье и забираю телефон.
– Ай! Нет! – вскрикивает Варвара. – Отдай! Ты… – шипя, как кошка, растирает руку и бьет меня по груди кулачками.
– Пусть твоё средство расправы пока у меня побудет, – отвечаю, стараясь не реагировать на ее истерику и поднимаю телефон на вытянутую руку вверх.
– Иди ты к черту, Швецов, – говорит Варвара с чувством. – Там тебе исчезнуть самое место.
Разворачивается, сбегает с лестницы, и тут я понимаю, что она направляется не на кухню за Марьей, а топает прямиком к врачам. Ну зараза!
На секунду прикрываю глаза, давя в себе желание ударить по Варваре соответственно ее словам. Да и был я уже у черта. Вернули. Сказали, что на земле для меня страдания качественнее.
– А ну-ка стоять, – рявкаю, догоняя Варю. И, прихватив за шкирку, заталкиваю ее в подсобку под лестницей.
– Пусти, аааа! Помогите! – выкручиваясь, вопит Варвара, но все звуки тонут в моей ладони, которой я зажимаю ей рот.
Втрамбовываю девчонку в стену с вещами и наклоняюсь к ее уху. Меня самого от этой истерики уже протряхивает.
– Послушай, дорогая моя, – говорю таким тоном, что плечи Вари передергивает. – Если ты продолжишь со мной воевать, то финал тебе сильно не понравится. И ты не сможешь сделать ни-че-го. Как думаешь, кому при наличии дома, должности и необходимой суммы отдадут опеку над ребёнком? Правильно, не тебе… А если и после этого продолжишь боевые действия, то я просто спрячу Марью! И ты ее не увидишь больше. Никогда…
Варвара всхлипывает и перестаёт дергаться, обмякая. Так несчастно вжимается в пуховик на вешалке, что мне хочется ее пожалеть и попросить прощения. А с хрена я должен это делать? Но делаю. Перестаю зажимать рот и глажу костяшками по щеке.
– Ну все… успокойся.
– Ты же ничего не знаешь о ней, – говорит она иступленным, дрожащим шёпотом. – Что любит, о чем мечтает, какой родилась… Вес, рост, что ест… Тебя, наверняка, постоянно не бывает дома. А твоя дешевая домработница чуть не отравила ее сегодня…
– Почему это дешевая? – перебиваю я. – Самую лучшую прислали из агенства. Я специально утром просил, чтобы приготовила детское меню.
– Швецов, – качает Варвара головой, – она выглядит, как дешевая девка. Хотя, это в твоём вкусе…
– Подожди, – наконец, доходит до меня. Будто ледяной водой окатывает. – Как это чуть не отравила?
– Кашу просроченную из магазина он разогрела. Не знаю зачем. Наверное, решила за свою выдать и даже не попробовала, – отвечает Варя, поправляя растрепавшиеся волосы, и разворачивается.
– Я сегодня же уволю эту суку, – обещаю, сжимая от злости челюсть.
Как там ее звали? Забыл. И контору их разнесу к чертовой матери! Нужно повести сюда нормальный персонал из Москвы. Почему я сразу этого не сделал? Взял только охрану и команду на время предвыборной.
– Отдай мне телефон, Саша, пожалуйста, – просит Варвара. – Я не буду никому звонить. Обещаю… – добавляет, стирая со щёк слёзы.
– Пока – нет, – отрицательно качаю головой.
– Там по работе звонили, ну пожалуйста, – шелестит Варвара. – Нужно предупредить… И Маша играет в раскраски.
– Я куплю ей детский планшет, – обещаю примиряюще. – Пусть нашу дочь посмотрят врачи. Я позвал их, чтобы быть уверенным в ее здоровье. Мне это важно. Ей Богу, чуть не поседел, пока она орала. И если научимся договариваться, верну тебе телефон через пару дней.