Олли Серж – Наследник для бандита (страница 5)
– Нет! – неожиданно резко рявкает Буров и отворачивает меня от себя к столу, – Ираклий Карлович, кажется моей даме ничего не нравится, – его голос тяжелеет и приобретает давящий оттенок, – Может быть, вы принесли нам не самые лучшие из ваших работ?
Миша выходит из-за моей спины и огибает стол. Берет в руки ту самую коробочку с изумрудами.
– Действительно простовато, – небрежно откидывает ее на место.
«Они прекрасны!» – Хочется закричать мне, но я в только в полном шоке таращусь на ювелира, с ужасом замечая, как у старичка вздувается и начинает пульсировать на шее вена. Лоб покрывается испариной, а щеки идут красными пятнами. Господи! Да его же сейчас инфаркт хватит!!
Что происходит? Я пытаюсь поймать Мишин взгляд, чтобы найти в нем какой-то ответ. Моя голова начинает идти кругом. Картинка происходящего не складывается в пазл.
– Как же так… – мельтешит Ираклий Карлович, – Здесь все самое лучшее. Высшей пробы! – спешно вскрывает оставшиеся коробочки, – А вот! Вот, Мария, это колье посмотрите. Платина, белое золото и бриллианты. Главный камень композиции приобретён на аукционе в Женеве…
– Мне нравится! – хрипло вскрикиваю я, перебивая старичка, и, кажется, мы с ним синхронно выдыхаем, – Да, очень нравится. Остальные можно убирать, – захлопываю пару крышечек и отдергиваю от них руки, как от кипятка.
– Прекрасно, – кивает Миша и поддевает пальцами украшение, рассматривая, – Выставьте нам счёт, Ираклий Карлович. Благодарю вас.
– Конечно, Михаил Павлович! – старичок ловко начинает собирает чемодан, – У вашей дамы прекрасный вкус, – добавляет елейно и только что не кланяется, – Всего хорошего, – кивает мне и, подхватывая свой плащ, спешит к выходу.
Как это понимать? В моей голове панически звенит, и, кажется, я забываю, как дышать, когда Миша подходит ко мне сзади и кладёт на ключицы холодный металл украшения.
– Действительно хороший вкус… – хмыкает и проводит пальцами по шее.
За ювелиром захлопывается дверь, а я резко подлетаю с кресла, разворачиваясь к Мише лицом.
– Мне ничего не нужно! – расстёгиваю цепочку и скидываю на стол бриллианты.
– Выброси… – равнодушно пожимает он плечами и отходит в сторону.
– Как? – меня накрывает праведным гневом, – Как ты посмел так со мной?
– А как я с тобой? – холодно и ровно отзывается Миша, складывая руки на груди.
– Этот ювелир… – я задыхаюсь, и, повышая голос, прикладываю ладони к пылающим щекам, – Он же подумал, что я сплю с тобой за деньги!
– Мне догнать его? – Буров опасно прищуривается.
– Кого? – переспрашиваю, теряя нить логики.
– Ираклий Карловича, – ухмыляется Миша, – Чтобы рассказать ему о том, что он не прав, и ты спишь со мной по любви, а я это очень ценю…
– Да пошёл ты к черту! – выплёвываю, глядя в глаза мужчине.
Меня топит чувством обиды, и я очень жалею, что не могу дотянуться и смазать по Мишиной циничной физиономии.
Уши глушит пульсом. Горло сводит спазмом, но я держусь из последних сил, чтобы не разрыдаться. В панике шарю глазами по кабинету в поисках куртки и сумочки…
– А ну села! – гаркает Миша.
Ловит меня за плечо и, как котёнка, закидывает в кресло, нависая сверху, – Даже не думай, – угрожающе понижает тон и уворачивается от моей летящей ладони, – Я, кажется, предупреждал тебя, что не переношу, когда на меня повышают голос!
– Ты меня провоцируешь, – шиплю ему в ответ сквозь зубы, – Смеешь на моих глазах унижать человека, который тебе в дедушки годится. Ты знаешь, что его чуть не хватил инфаркт? Да ты…
– Достаточно, я сказал, – рычит мужчина, а его глаза начинают темнеть, – Маша, не выводи меня. Я могу ударить!
– Я хочу уйти… – всхлипываю и чувствую, как по моим щекам неконтролируемо начинают бежать слёзы, – Я боюсь тебя…
– Мать твою… – в сердцах сплёвывает Миша и опускается передо мной на корточки, – Прости меня, – он берет мою руку в свою и прижимается к пальцам губами, – Прости, моя хорошая…
Я окончательно теряюсь, снова видя перед собой того мужчину, которого люблю, и начинаю рыдать сильнее.
– Я попробую объяснить? – мужчина вглядывается в мои глаза, и я, понимая, что все равно меня никто отпускать не собирается, обречённо киваю.
– Мне нужен был этот небольшой спектакль, чтобы Ираклий Карлович смог с достоинством отдать тот долг, который мне торчит его непутевый сын. Ираклий – старейший ювелир города, настоящий мастер, у него заказывала украшения ещё моя мама.
– Куда она их носила? – я неверяще качаю головой.
– Она их не носила. Просто инвестировала. Ювелирка стоит второй после недвижимости в списке самых удачных инвестиций для женщины.
– Хорошо, – немного успокаиваясь от родного голоса, осторожно вступаю в диалог, – Почему купить должна была именно я?
– Потому что старик – не дурак и подачек не принимает. Он прекрасно понимает, что его работы интересны только женщинам. А если бы ты его не пожалела, то развела б демагогию о порядочности принятия дорогих подарков женщиной и ничего б не выбрала.
– Это правда… – я согласно качаю головой, – Но вышло все так грязно и некрасиво…
– Только в твоей голове, – хмурится Миша и встает, отпуская меня, – Не стоит романтизировать старость. Если бы ты знала весь послужной список Ираклия Карловича, все его махинации, то он бы не казался тебе обиженным интеллигентом. Он – вор, Марья…
– Господи… – я прикрываю рот пальцами, а Миша продолжает.
– … И то, что принимая от меня дорогой подарок, ты должна чувствовать себя шлюхой, придумала тоже только ты. Поверь, мы с ним точно знаем, как выглядит продажная женщина, – он как-то по особенному невесело усмехается, – И последнее… Ты знаешь, почему в тот день я оказался раненым в твоей скорой помощи?
– Почему? – замирая, спрашиваю, потому что раньше он всегда уходил от ответа.
– Потому что одна одарённая девица решила, что недостаточно доверяет своему мужу.
– Вася…? – говорю шёпотом.
– Да, – склоняет голову на бок Миша, – Она получила свой урок, а ты… Сегодня войдёшь в мой дом, – он хмурит брови, – Ляжешь в мою постель. И я бы очень хотел быть уверенным в том, что ты всегда играешь по моим правилам.
Буров забирает со стола пачку сигарет и направляется к двери.
– Я даю тебе последний шанс подумать, Мария… – Миша застывает перед дверью и оборачивается, – Колье твоё. Захочешь его продать – тебе хватит лет на пять безбедной жизни, а если не захочешь… – он набирает в лёгкие воздуха, – Считай это предложением.
Глава 6. Хрупкое равновесие
Марья сидит, забившись в свой угол сиденья автомобиля, и демонстративно смотрит в окно. Напряжение между нами трещит, как канистра, наполненная бензином. Одна неожиданная искра – и полыхнёт. Спалит все к чертям. Меня самого ещё до сих пор потряхивает от того, что продавил девочку. Это было жестоко, но иначе у нас никак не выйдет. Женщина не должна думать, что может влиять на мужские решения, иначе… Правильно, это уже решает она, и выходит всякое говно из этих решений.
Маше нужно принять меня полностью, без прикрас. Скрыть образ жизни не получится, будет, зараза, вылезать каждый раз неожиданно и из всех щелей.
Поэтому сейчас я принципиально достаю ноутбук и загружаю рабочую почту, хотя больше всего мне хочется притянуть Марью к себе. Успокоить, приласкать, поиграться с ее смущением. Кидаю на неё косой взгляд. Просто невероятная девочка. И мне достаточно просто увидеть, как натягивается блузка на ее груди, чтобы кровь отлила от головы и ударила в пах. Помешательство.
Ужин в ресторане проходит под бесячий, вежливо-формальный диалог и стук столовых приборов о посуду.
– Вина? – я пытаюсь применить к девушке самый простой ход, чтобы расслабить, но она отрицательно качает головой.
– Сок, пожалуйста, – снова утыкается носом в свою тарелку.
Ситуация начинает меня припекать, и я уже даже был бы рад, чтобы Марья в очередной раз вспылила. Но она непробиваема.
– Ты не ответила на мой вопрос, – говорю предупреждающим тоном и внимательно слежу за реакцией девушки.
– Какой? – ее ресницы невинно трепещут, – Про вино я ответила.
– Я о моем предложении, Мария…
– Что-то не припомню, чтобы мне что-то предлагали, – она хмурит брови и ведёт плечами.
– Я предложил тебе выйти за меня замуж, – понижая голос, рычу, и чувствую, как меня снова начинает топить в бесиве.
Что ж за женщина!
– А! – она иронично склоняет голову на бок, – Ты сказал, что я могу считать… А я не могу.
– Почему?
– Потому что не хочу, – она пожимает плечами.
– Хорошо! – меня взрывает, – Тогда чего ты хочешь?
– Кричать, но ты мне запретил. А ещё запретил мне отдельно жить и работать, – Маша остервенело отпиливает ножом маленький кусочек стейка и кладёт его в рот.