Олли Бонс – Рекламщик в ссылке для нечисти (страница 2)
— Гришка! Опять, дурак ты этакий! Хворостиной тебя отстегать, что ли!
Василий поднялся, всё ещё пытаясь удержать желудок на месте, вытер руки о джинсы, обернулся и увидел дракона.
Дракон стоял над ним, серо-зелёный, большой, как фура. Маленький глупый глаз светился жёлтым, и чешуя поблёскивала в лунном свете.
— Э, — сказал Василий и сделал шаг назад.
Бугристая морда придвинулась к нему. Дракон дохнул, как паровоз.
— Ты не бойся, он добрый! — затараторила невидимая отсюда девушка. — Ты, наверное, из Пеструшек, а может, в Заболотье шёл, мил человек? И понесло же тебя через Перловку! Гришка просто играется, чего тут бояться, вовсе даже и нечего... Вот что: идём со мной, я тебе одёжу выстираю, накормлю, напою и спать уложу — всё одно ночью в лес соваться не надо бы. Утром тебя мой отец проводит, на телеге...
— Э, — повторно сказал Василий.
Он, в общем, не считал себя глупым. Придумать креативы, составить продающие тексты? Раз плюнуть. Найти слова для девушки, которая ночью выгуливает дракона в лесу? Он не смог.
Справедливости ради, а кто бы смог?
Ещё, похоже, этот дракон его только что пожевал и выплюнул...
— Ой, а ты человек или нечисть лесная? — спохватилась девушка. — Что же я тебя в дом-то зову, ежели тебе, может, не по нраву огонь да железо! Ежели так, я тебе завтра дары принесу. Даже уже сегодня. Только до дому и обратно...
Тут и Василий кое о чём вспомнил.
— Волк! — воскликнул он.
— Ох, лишенько! Где волк?
— Да у твоего дракона в пасти остался!
И Василий, отринув страх, попытался разжать огромные челюсти.
— Фу! — кричал он. — Брось, фу, нельзя!
Это было всё равно что пытаться поднять грузовик голыми руками, но Василий не сдавался. Дракон пытался отвернуться.
— Гришка! — сурово воскликнула девушка, лица которой Василий так пока и не увидел. — Плюнь! Плюнь, кому сказала!
Дракон ещё кашлянул, и на траву выпал Волк, весь испачканный в слюне. Он тут же яростно встряхнулся и залился лаем, припадая на передние лапы.
— А, это пёсик твой, — с облегчением сказала девушка.
Теперь она вышла из драконьей тени. Волосы у неё были пышные, растрёпанные — ночью цвета не разглядеть, но, пожалуй, тёмные, — а глаза светились зелёным. Не то чтобы ярко, но отчётливо.
— Я старосты дочка, Марьяшей люди кличут, — представилась она, глядя снизу вверх. — Так ты из Нижних Пеструшек али из Заболотья? А то, может, тебя в саму Перловку и определили? Ссыльный ты?
— Я рекламщик, — ответил Василий и прикрикнул: — Фу, Волк! — потому что разговаривать в таком шуме было решительно невозможно.
Волк перестал лаять, но зарычал тихо и злобно.
— Рекламщик? — задумчиво повторила Марьяша. — Рекламщик... Даже и не знаю таких. Ты, может, из заречных лесов, али и вовсе из чужих земель? Одёжа ещё какая, ненашенская...
И она с сомнением оглядела Василия.
— Это что за место? — спросил он и незаметно себя ущипнул. Может, он съехал с горки и ударился головой? Или его доконали кофе и недосыпание, и он уснул? Вот так, принял горизонтальное положение, и организм подвёл.
— Перловка же, — ответила Марьяша, прищурив зелёные глаза. — Кто же про Перловку-то не знает? О ней не токмо на всю волость слава гремит — на всё наше царство!
— Ага, — сказал Василий, ущипнул себя за другую руку и зашипел. — Ай! Небось из-за вот этого твоего дракона?
— Какого такого дракона? А! Так Гришка-то змей, ты нешто не признал, мил человек? Голова у него одна, оттого ума в три раза меньше, у бедолашного, вот его и сослали, не то бы стерёг Калинов мост...
Девушка ещё продолжала что-то говорить, но Василий уже не слушал. Ему совсем не понравилось то, что он никак не может проснуться. И ладно бы это случилось дома, но в парке, на заброшенной площадке?
Может, он не заметил, а там кто-то был и ка-ак дал ему по голове арматурой, а потом украл кошелёк и телефон...
В это время телефон ожил и громко, на весь лес, сообщил: «Вы кто такие? Я вас не звал!»
Василий достал его трясущимися руками, увидел знакомое фото и подпись «Илья Начальник», и его прошиб холодный пот. Теперь ему совершенно точно стало ясно, что это кошмар, натуральный кошмар. Ещё и вызов никак не сбрасывался.
— Ой, а что это за диво? — спросила любопытная Марьяша.
Она придвинулась, чтобы посмотреть, и дракон заинтересовался тоже. И пока Василий судорожно жал на кнопку отключения телефона, длинный язык высунулся — и р-раз!
«Идите на...» — глухо произнёс телефон напоследок и исчез в огромной пасти.
— Гришка, паскудник! — вскричала Марьяша и шлёпнула дракона по морде. Тот стыдливо зажмурился, но телефон не вернул. А потом громко сглотнул.
— Ой, лишенько! — запричитала девушка. — Опять живую душу загубил! Ирод ты окаянный, змей несытый, одна маета мне с тобой...
Волк опять залаял. Отчего бы не залаять, когда поднялся такой шум!
— Да хватит вам! — попытался их перекричать Василий. — Я, это...
Он схватился за голову и подумал, что если это дурацкий сон или кошмар, то нет смысла тратить время на разговоры. А вот если поднапрячься, может, выйдет проснуться.
Он поднапрягся.
И ещё поднапрягся.
Тут в голову некстати пришла мысль, что у него, может, прихватило сердце — чего ещё ждать с таким образом жизни? — и это всё предсмертные видения. А он совсем не хотел умирать, только не так, когда уже решил, что уволится, отоспится и недели на две засядет рубиться в игры на приставке!
Василий заорал благим матом и побежал, не разбирая дороги, в надежде, что очнётся. Волк с лаем понёсся за ним.
— Ой, лишенько! — раздался вскрик за спиной. — Да что ж ты голосишь так!..
Василий не смог бы сказать, как долго он бегал среди деревьев при свете луны, размахивая руками. Он нарочно прыгал как можно выше и кричал как можно громче, даже раз или два врезался в шершавый ствол — больно! А проснуться не удалось...
Силы его иссякли. Он остановился и, упираясь ладонями в колени, попытался отдышаться. Рядом, вывалив язык, на мягкой хвое растянулся Волк. Глаза его весело поблёскивали, хвост бил по земле, и всем видом он выражал готовность резвиться и дальше, если только хозяин сдвинется с места.
— Ничего не понимаю, — пробормотал Василий. — Что за...
Он растёр виски ладонями, глубоко вдохнул, выдохнул. Легче не стало. Всё та же лесная опушка, залитая лунным светом, и никак не проснуться.
— Гришку напугал! — сердито сказала девушка, подходя. — Он теперь в лес убёг. Чего доброго, опять поросль молодую вытопчет али дуб сломает, а леший и так уже зло на нас держит! Опять угощение готовить...
Зелёные глаза блеснули. Она стояла, уперев руки в бока, губы поджала — по всему видать, жалела, что не оставила незнакомца в пасти у дракона.
— И откуда ты такой, а?
— Из Южного, — мрачно ответил Василий.
Как ни думал, он не мог объяснить то, что с ним случилось. На сновидение, даже осознанное, не похоже. И хвоей здесь пахнет по-настоящему, и комары звенят и кусаются, и одежда ещё влажная от драконьей слюны — уф, лучше не нюхать... Сосны поскрипывают, дует лёгкий ветерок, и Волк как настоящий, и эта девушка тоже как настоящая. Вон, платье белое с вышивкой по рукавам и по низу, пояс с кисточками, ободок на распущенных волосах, как с фестиваля ролевиков сбежала.
— Из южных краёв, значит? — спросила она. — А к нам-то чего занесло? Ну, точно, ссыльный!
— Кома, — медленно произнёс Василий. — Всё, доработался. У меня кровоизлияние в мозг, и я лежу в коме.
Он говорил сам с собой, но почему бы и нет? Что терять человеку, с которым уже случилось такое? Кто здесь вообще мог его осудить?
— Гришка-то тебя, видать, сильно помял, — озабоченно сказала Марьяша. — Ты вот что: ты со мною иди. В доме отдохнёшь, а то и баньку истопим...
Она осторожно взяла Василия под локоть и продолжила напевно и ласково, будто дитя малое уговаривала:
— Один шажок, другой шажок... Вон и тропка через луг, её пройдём — а там и родничок, а за ним, на пригорочке, и село наше. Один дом пройдём, другой пройдём — а третий моего отца дом. У моего отца в доме пироги белые да пышные, квас холодный, перины мягкие...
— Так, блин, — сказал Василий.
— И блинов напеку! С мёдом... Ты только вот что: ты никому не говори, что Гришка тебя трогал. Не скажешь, а? Он-то ведь добрый, глупый просто. Пойдём, гостем дорогим будешь!