Оллард Бибер – Загадочное убийство в Эрфурте (страница 18)

– Что вам угодно? – возмущенно буркнул Отто, повернув голову и взглянув в бесцветные глаза небритого мужчины.

Почувствовав недовольство в голосе, незнакомец отдернул руку и испуганно сказал:

– Простите… Я не заметил, что вы спите. Я просто хотел спросить, нужна ли вам вот эта газета, – небритый кивнул в сторону лежащей на столике газеты.

Газета ему, конечно, была не нужна, более того, она ему не принадлежала, но, рассерженный непрошеным вторжением, Отто сухо сказал:

– Да, я буду ее читать.

Извинившись, мужчина побрел дальше вдоль вагона, а Отто, продолжая про себя возмущаться, развернул газету. Это была «Бильд». У него сразу же возникло желание положить газету на место. Как человек, работающий в издательстве, он ненавидел желтую прессу и ее дешевые приемы привлечь к изданию читателя. Все они строились на нездоровом желании людей узнать какие-нибудь новые сплетни о знаменитостях или свежие подробности о произошедших преступлениях. Отто Фукс уже начал складывать газету, чтобы небрежно бросить ее на столик, но вдруг его внимание привлек заголовок на одной из страниц: «Новые подробности происшествия в Эрфурте». Если бы в заголовке упоминался не Эрфурт, а какой-нибудь другой населенный пункт, то через пару секунд газета снова легла бы на то место, где лежала. Но Эрфурт был городом, в котором проживала его единственная сестра Эльза, и Отто решил удостоить заметку своим вниманием.

Заметка была короткой, и глаза Отто быстро побежали по тексту:

«Обнаруженный на прошлой неделе на окраине Эрфурта труп неизвестного мужчины был опознан. Опознала его супруга Гизела Оберман из Франкфурта-на-Майне, до этого обратившаяся в полицию по поводу исчезновения ее мужа Вальтера Обермана. Как и почему Вальтер Оберман попал в Эрфурт, пока неясно. Полиция Эрфурта продолжает расследование и была бы благодарна за любую помощь в расследовании».

Отто тупо продолжал смотреть на строки заметки, которые вдруг почему-то запрыгали перед глазами. Знакомая фамилия. Откуда он ее помнит? Уж не ее ли произнес тогда переводчик Аксель Бекман? Этот заносчивый баловень судьбы. И ведь Франкфурт-на-Майне… Именно его упоминал Бекман. Справа за окном возникли строения мюнхенского вокзала.

Он схватил газету, сунул ее в рюкзак и, забросив рюкзак за спину, торопливо спустился в тамбур к своему велосипеду. На перроне он отыскал лифт, возле которого уже образовалась очередь из пассажиров с велосипедами и тяжелой поклажей, дождался своей очереди и, поднявшись и проведя велосипед через зал, вышел на улицу. Отто медленно крутил педали, ощущая, как вызванное прогулкой приподнятое настроение улетучивается и его постепенно начинают одолевать мрачные мысли.

Дома он сварил себе кофе, прикурил сигарету и, усевшись в глубокое кресло, погрузился в воспоминания.

Когда после смерти отца Отто мать повторно вышла замуж за Герхарда Фукса, семья из Ваймара перебралась в Эрфурт. После окончания университета Отто редко появлялся дома. Он приезжал, конечно, когда умерла мать и когда немногим раньше до ее кончины умер отчим, был еще несколько раз (одним из поводов для приезда была свадьба Эльзы). Сестра же продолжала жить в Эрфурте. Иногда они звонили друг другу. Таким образом он узнал, что Эльза развелась с мужем, что ей не хватает денег, чтобы воспитывать детей. Несколько раз Отто переводил деньги на ее счет. Потом все чаще, разговаривая с Эльзой по телефону, он стал слышать в ее голосе те интонации, которые присущи нетрезвому человеку. Ему стало понятно, что сестра пьет. Когда он пробовал заговаривать с ней об этом, она энергично протестовала, убеждая Отто в том, что это не так. Другой реакции он и не ожидал, и постепенно их общение почти полностью прекратилось.

Как только переводчик Аксель Бекман, сам того не подозревая, сообщил важную новость о медальоне, вернувшемся в семью Оберман, Отто сразу же связался с сестрой. Коротко поинтересовавшись ее делами и жизнью детей и узнав, что мальчики продолжают идти не по той дорожке, Отто рассказал Эльзе о существовании письма их покойного отца и том известии, которое неожиданно принес переводчик с английского Аксель Бекман. Эльза быстро сообразила, что если все это правда и если еще не поздно, то можно получить неплохие деньги. Она не могла ничего посоветовать Отто, но пообещала, что подумает, как действовать дальше. Что надумала Эльза, было не ясно до настоящего времени. С тех пор он еще пару раз звонил сестре, и она не очень трезвым голосом отвечала, что без мальчиков она вопрос получения наследства решить не может, а мальчики еще не готовы. Подробностей Эльза не сообщила, но из ее странных намеков Отто понял, что у мальчиков проблемы с правосудием. У него также не было никаких сомнений, что сестра ведет прежний образ жизни и нет ни малейшего шанса, что она может что-то предложить относительно получения наследства самостоятельно.

Больше Отто не звонил сестре. Несмотря на желание получить наследство, он не очень верил в осуществимость идеи и положился на то, что самые молодые потомки Адольфа Гринберга свяжутся с ним сами. И вот пришла неожиданная весточка… Причем таким странным образом… Вдруг к смерти Вальтера Обермана имеют отношение его племянники? А может быть, здесь и нет никакой связи с его родственниками? Простое совпадение… Но вдруг подумают, что он приложил к убийству Вальтера Обермана руку, вдруг его разыщут, допросят и об этой истории узнают в издательстве? Настроение испортилось еще больше. Выкуренные сигареты горкой лежали в пепельнице. Отто нервничал, не зная, что предпринять и надо ли вообще что-то предпринимать. Вдруг он ошибается и напрасно думает о решении несуществующей проблемы? Ведь прошло почти два года, и за все это время ему не пришлось выслушать от родственников ни единого плана, как получить наследство. Решили действовать в одиночку? Заполучить медальон, а дядю и брата оставить с носом? Что ж, и это возможно в наше время… И разве только в наше? А что они могут без него сделать? Им ведь ничего не известно про историю с медальоном… А что известно ему, Отто Фуксу? Что есть некий медальон, который может принести «несметные» богатства, что есть некая семья во Франкфурте-на-Майне, якобы владеющая этим медальоном… Пожалуй, и все. Он говорил сестре о существовании медальона, но не называл никаких имен и названий населенных пунктов… Или называл? Отто впервые в жизни поймал себя на том, что чего-то не помнит. И он стал успокаивать себя тем, что если даже и сболтнул лишнее про медальон и богатство, то вечно пьяная сестра вряд ли что-то запомнила. А вдруг запомнила? Тогда он, расчетливый Отто Фукс, сам себя подставил. Надо что-то предпринять… Но что именно?..

Отто Фукс решил выждать, хотя интуитивно чувствовал, что случайно прочитанная сегодня заметка в газете имеет отношение и к нему. А интуиция его еще никогда не подводила.

19

Серый день начала ноября выдался прохладным и дождливым. Моросило с самого утра, и, несмотря на то что Томас расположился под навесом овощного магазина, сырость добралась уже до самого края подстилки, на которой он сидел. Томас почувствовал, что прилично продрог. Особенно страдал левый бок, находившийся с подветренной стороны. Именно отсюда по телу распространялся сырой противный холод. Если бы не правый бок, который словно печкой подогревался четвероногим другом Гастоном и тем самым как-то снабжал теплом все тело, Томас давно бы уже смылся в какой-нибудь ближайший магазинчик. Была еще одна причина, по которой он продолжал ерзать тощим задом по начавшей сыреть подстилке – Томас должен был собрать немного денег. Как назло, гонимые ненастьем прохожие не задерживали свой взгляд на давно небритой физиономии Томаса, и картонный стаканчик был почти пуст. Томас еще не завтракал, хотя время приближалось к обеду. С утра он выпил только бутылку пива, которую поставил перед ним сердобольный Якоб из магазина напротив.

Томас глянул на лежавшего Гастона и погладил его. Морда собаки продолжала лежать на ее передних лапах. Гастон лишь скосил свои грустные глаза в сторону хозяина и снова прикрыл их. Томас вздохнул. Он понимал, что Гастон тоже хочет есть.

Из овощного магазина вышел толстяк, что-то мурлыкавший себе под нос. По лицу толстяка можно было судить, что он пребывал в хорошем расположении духа. Глянув в небо, он поднял воротник своего пуховика, поправил суконную бейсболку с очень длинным козырьком, удостоил Томаса коротким прищуренным взглядом и решительно двинулся мимо него. Пройдя метров пять и словно споткнувшись, толстяк остановился. Резко развернувшись, он направился в сторону Томаса, на ходу шаря рукой в кармане брюк. На дно стаканчика тяжело шмякнулась монета в два евро. Толстяк победно взглянул на Томаса, немного поразмыслил, и следом в стаканчик полетела монета в один евро. Она глухо звякнула по предыдущей. Томас забормотал слова благодарности. Толстяк улыбнулся, поднял вверх левый кулак, немного потряс им в воздухе и, не произнеся ни слова, удалился. Томас снова заглянул в стаканчик и поднялся с подстилки. Гастон сразу же вскочил, но Томас сказал: «Оставайся здесь, Гастон. Я в ближайший «Макдоналдс», ты же знаешь. Скоро буду». Собака послушно улеглась на место.