Оллард Бибер – Наружное наблюдение (страница 27)

– Приятель, ты не знаешь, как ее зовут?

Слегка заплетающимся языком тот ответил:

– Ее объявили как Ре⁹⁾

Действительно, она стройна как лань. Маттиас уже не сомневался, что она будет принадлежать ему, что он приручит эту Ре. И не только приручит – он заставит ее подчиняться и боготворить Маттиаса Штайна. Когда затихла громкая музыка и раздались аплодисменты, Маттиас первым рванулся к пилону и сунул в трусики Ре крупную банкноту. При этом он послал ей воздушный поцелуй. Она взглянула на него, и он понял, что она его заметила. Она не могла его не заметить. Она, конечно, почувствовала, что перед ней настоящий самец. Тот самец, который уверенно доминирует над самкой. И многие самки нуждаются в таком доминировании. В этом он не сомневался. Он вернулся на свое место и продолжал смотреть на помост. Временами он поглядывал на соседей. Те слишком явно выражали свои эмоции, и это не нравилось Маттиасу. Как они смеют разевать рот на его Ре? Пусть только закончится шоу. Он покажет им всем, что такое Маттиас Штайн, настоящий самец-доминант.

Как только шоу закончилось и Ре сошла с помоста, Маттиас бросился к ней. Она смотрела на него и не удивлялась, что он добивается ее внимания. Милева Николич узнала его сразу. Рисунок, выполненный художником, удивительно точно отражал черты его лица. Этот взгляд серых горящих глаз нельзя было спутать ни с чем. Милева оценивала его как партнера, с которым ей предстоит провести сегодняшнюю ночь. Не хуже и не лучше других. Нормальный мужчина. У нее не было причин его ненавидеть. В конце концов, он платит деньги, а Милева очень нуждалась в деньгах. Она выполнит задание этого сыщика. Ведь за это обещана крупная сумма. Она согласилась.

У Маттиаса не было времени удивляться ее скорой сговорчивости. Он торопился и не намерен был ничего анализировать. Во-первых, что тут особенного? Стриптизерши бывают, конечно, разные. Многие ломаются, прежде чем скажут да. Другие же, как, например, эта Ре, ведут себя более раскованно. Во-вторых, почему бы и не допустить, что Маттиас ей понравился? Нет, ничего особенного в этом нет. Он помог ей одеться, и они покинули "Фантазию" под завистливыми взглядами некоторых клиентов. Он быстро усадил ее в машину, и она поняла, что у нее не будет времени позвонить сыщику. Это осложняло ситуацию. Придется действовать по обстоятельствам.

Сидя в машине, Милева Николич, пыталась понять, куда они едут, но вскоре осознала, что ничего из этого не получится. Они ехали по малоосвещенным улицам. Машин было мало, и машина клиента летела быстро, почти не задерживаясь на светофорах и поворотах. Ясно было одно – его логово где-то на окраине города. Она вдруг подумала, что даже не знает, как его зовут. В ее ситуации это было не самым важным, но ради удобства она спросила:

– Милый, скажи, как тебя называть.

Он глухо ответил:

– Зови меня Юрген.

Юрген так Юрген. Она продолжала смотреть в окно, пытаясь запоминать названия улиц, какие-то примечательные места. Но все вокруг было незнакомым и однообразным – лишь редкие тусклые фонари иногда выхватывали из темноты расплывчатые контуры какого-нибудь маловыразительного строения. Машина резко повернула и почти сразу остановилась, но она, спроси ее кто-нибудь, не смогла бы вразумительно рассказать, как они попали в это место. Неожиданно ей повезло: когда она вышла из машины, то прямо на доме, к которому они направлялись, была табличка: Визенштрассе 13. Слава богу, она не на луне, а на вполне конкретной Визенштрассе. Этот сыщик разберется. На душе стало легче, и она уверенно зашагала за Юргеном.

Они поднялись на один этаж, Юрген отпер дверь и сказал:

– Входи, Ре, будь как дома, – его голос лихорадочно дрожал, а руки, когда он отпирал дверь, слегка подрагивали. Она не знала, что ждет ее за этой дверью, но была твердо уверена, что чего-то большего, чем то, чего хочет самец от самки, он от нее не потребует. Она в ее, в принципе, юном возрасте уже представляла, сколь необычны бывают желания самцов, но ради денег была готова на все. Она переступила порог квартиры, и Юрген запер дверь на ключ.

То, что произошло с ней в эту ночь, превзошло все ее представления о сексе.

34

Макс отставил чашку с кофе и растер в пепельнице окурок, который уже начал обжигать кончики пальцев. Он вспомнил, что Мартина всегда ругает его, когда видит, до какого предела он выкурил сигарету. В таких случаях она говорила: "Опять пожадничал. Сколько раз тебе говорить, что в этом остатке собрался весь никотин?". Он не был уверен в справедливости ее слов, но признавая, в принципе, вред курения, отвечал: "А женщинам вообще нельзя курить." Она замолкала, неохотно соглашаясь с ним, после чего счет становился "один к одному" и в течение дня к этому вопросу более не возвращались.

Зазвонил телефон, и это была Милева Николич. Макс напрягся. Он ждал этого звонка с нетерпением и страхом. Сказал:

– Слушаю вас, фрау Николич.

Голос Милевы Николич был тихим и подавленным:

– Я видела его, господин сыщик.

– Ваш голос звучит так, как будто вы в страхе от одного его вида.

– Я провела с ним ночь, господин сыщик.

От неожиданности он замолчал и, поняв неуместность взятого тона, продолжил с меньшим напором:

– Почему же вы не позвонили сразу?

– Не было возможности, господин сыщик. Все так быстро завертелось. Он не дал мне ни минуты передышки. Увез меня сразу после шоу.

Макс подумал, что такая поспешность, пожалуй, в стиле этого психопата, и совсем неуверенно спросил:

– Но вы помните, где это было?

– Да, запишите. Это было в доме 13 на Визенштрассе. Слава богу, на доме была табличка. Как мы туда ехали, не могу сказать. Кстати, зовут его Юрген.

– Номер машины вы не запомнили?

– Нет. Все было так быстро, что я не смогла его рассмотреть. Но марку машины я запомнила. Это "Ауди" какого-то темного цвета.

Макс порадовался, что теперь он знает, где обитает психопат. Но голос Милевы Николич был таким слабым, что, не выказывая радости, он лишь решился осторожно спросить:

– Фрау Николич, там все было в порядке? – Он не знал, что можно понимать под "порядком" в этой пикантной ситуации, и добавил. – Он вас не бил?

– Нет, господин сыщик, но его любовь была достаточно обременительной. Я не могу рассказать вам о подробностях. Вы мужчина. Я могла бы при случае поделиться этим с фрау Хайзе.

Макс взволнованно спросил:

– Но вы в нормальном физическом состоянии?

– Да. Женщина может вынести все. Правда, спать хочется. Ведь он совсем недавно отпустил меня.

– И что дальше?

– С этим как раз все просто. Он намерен сегодня снова забрать меня после ночного шоу. Но во второй раз я такого не выдержу.

Макс воспрял духом:

– Этого не будет, фрау Николич. Сегодня мы возьмем его, так сказать, с поличным. Так что смело садитесь в машину. Я буду рядом и поеду вслед. Возле этого дома мы его и возьмем.

– Не думаю, что вы один справитесь.

– Со мной, вероятно, будут представители полиции. Так что ложитесь спать и ни о чем не беспокойтесь. К вечеру вы должны быть в надлежащей форме.

Голос Милевы Николич немного окреп, и она сказала:

– Хорошо, господин сыщик. Только очень постарайтесь, чтобы сегодняшняя ночь не повторилась. Вы единственная моя надежда.

Он позвонил Мартине и рассказал о звонке Милевы Николич. Мартина сразу же выпалила:

– Какие силы думаешь привлечь, чтобы бедная девочка больше не страдала? Это животное может ее угробить.

– Сейчас буду думать. Можешь поучаствовать.

Она ответила голосом, не терпящим возражения:

– Обязательно. Ты еще не успеешь начать думать, как я буду у тебя.

Когда кнопка звонка в бронзовом обрамлении известила о чьем-то желании пообщаться с сыщиком Вундерлихом, у Макса не было сомнений, что это всего полчаса назад обещанный визит помощницы Мартины Хайзе. Он заторопился в темный вестибюль и распахнул дверь. Зажмурившись непроизвольно от яркого солнечного света, ударившего в глаза, услышал голос Мартины, которая говорила:

– Уважаемый, вы уверены, что вам нужно сюда?

Макс прислушался и понял, что Мартина говорит это не ему, а кому-то другому. Он, наконец, раскрыл глаза и всмотрелся туда, откуда доносился голос Мартины. Перед дверью стояла Мартина, вполоборота к рыжему детине, который неуверенно топтался на месте. Одежда на детине скорее сошла бы за одежду бомжа, чем за одежду господина среднего достатка. Макс привык к тому, что именно такого сорта клиенты приходят к нему и обычно предупреждают об этом заранее. А тут какой-то бродяга… Он решился вмешаться:

– Кто вам нужен, уважаемый?

Детина посмотрел на Макса:

– А вот вы мне, пожалуй, и нужны, господин Вундерлих.

– Как вы догадались, что я Вундерлих?

Детина радостно сказал:

– Здесь всего четыре кнопки. На адвоката или стоматолога вы, пожалуй, не тянете, а вот на частного сыщика вполне.

Макс понял, что детина на самом деле пришел по его душу, и спросил:

– Почему же вы заранее не позвонили и не объяснили суть вашего визита?

Детина смущенно сказал:

– Отвык я от всего этого, господин сыщик. Я ведь недавно из заключения. Там, признаться, не до хороших манер.

Макс вздрогнул от неожиданности. Обычно к нему приходят люди, чтобы пожаловаться на предполагаемые преступления, и вот – невероятное дело – перед ним стоит бывший преступник, якобы отбывший наказание. Правда, стиль и тон речи бродяги вызывали необъяснимое расположение к нему. Пожалуй, придется принять его и выслушать. Он все же решил уточнить: