Олия Акими – Каменка (страница 5)

По коже пробежал холод. К горлу подступил комок, и я сглотнула – громко, отчётливо.

Я медленно перевела взгляд на зеркало. И замерла.

Оттуда на меня смотрела я. Но не я.

Она стояла прямо, чуть прищурив глаза, и едва заметно улыбалась – той самой холодной, уверенной улыбкой, которая не несёт тепла. Скорее – вызов. Молчаливое превосходство.

Её рука медленно поднялась – плавно, будто под водой – и протянула мне что-то. Я опустила взгляд на ладонь.

Там билось человеческое сердце. Настоящее. Живое.

Вторая рука медленно скользнула по её голове. Она начала гладить себя по волосам, и с каждым движением из носа тонкой струйкой текла кровь.

Я не могла отвести взгляд. Не могла ни закричать, ни отвернуться.

Потом она остановилась. Выпрямилась. И вытянула руку вперёд – показывая. Указывая. Я повернулась вслед за этим движением.

На столе лежал телефон.

Телефон? – прошла мысль. Я снова взглянула в зеркало – и встретила её взгляд. Она кивнула. Легко. Почти одобрительно.

Не дожидаясь, я кинулась к столу, схватила трубку. На бегу обернулась – отражения больше не было. Зеркало показывало только пустую комнату.

И в этот момент телефон зазвонил.

В груди всё сжалось. Я стояла с трубкой в руке и чувствовала, как напряжение нарастает. Звонок казался слишком громким. Словно мир задержал дыхание, ожидая, что я скажу "алло".

Я сделала шаг вперёд. И нажала кнопку ответа.

– Эй, ты живая? – в трубке раздался бодрый голос Ирки, моей одногруппницы. – Вы там что, до сих пор спите?

– Уже нет, как видишь, – пробормотала я.

– Голос у тебя всё равно сонный, – хихикнула она.

– У нас была… насыщенная ночь, – сказала я с натяжкой, бросив быстрый взгляд на зеркало. Всё было в порядке. Привычное отражение. Никаких кровавых сюрпризов.

– Потом расскажешь! – отрезала Ирка. – А сейчас слушай, у меня к вам предложение. Очень даже интересное.

Интонация её голоса тут же приковала моё внимание. Почему-то мне показалось, что именно это и должно было произойти. Будто то ночное видение привело к этому звонку.

– Ко мне друг приехал, из другого города. Мы сейчас собираемся на пляж, а вечером он хочет посмотреть наши "знаменитые" ночные клубы.

На слове «клубы» я невольно рассмеялась.

– Ир, ну какой клуб? У нас тут один на весь город – бар, кафе и дискотека в одном флаконе.

– Вот именно! Три в одном – идеальный набор, – с энтузиазмом продолжила она. – Так что… не хотите присоединиться?

Говорила она быстро, на одном дыхании. Я представила, как она уже наполовину одета, собирает сумку и при этом ногой ищет тапок.

– Да, без вопросов, – ответила я, сама удивившись своей решительности. Без колебаний. Без привычного «а вдруг».

– Класс! Тогда увидимся там! – радостно пропела Ирка и повесила трубку.

В спальне послышалось глухое ворчание, затем недовольный стон – Юлька проснулась, но, судя по звукам, вставать явно не спешила.

Я на мгновение замерла, всё ещё держа трубку в руке. Видение не выходило из головы. Оно сбило меня с толку. До сих пор не отпускало.

Неужели, находясь под стрессом, я… случайно просканировала саму себя, просто глядя в зеркало?

Нет. Это невозможно. Я знала несколько вещей наверняка.

Во-первых, я никогда не сканирую себя. Это было моё правило. Почти табу. Я не хотела знать своего будущего. Не хотела даже приближаться к этой грани.

Во-вторых, видения не приходят просто так. Мне всегда нужно усилие, концентрация, внутренняя работа.

И в-третьих… с таким выражением лица, каким она – я – смотрела из зеркала, сердце в руках не держат. А тем более не протягивают его кому-то, как подарок.

Там было что-то другое. Совсем другое.

Почему мне вообще пришло в голову, что это было её сердце? Хм… возможно, оно было чужим. Наверное, я просто хотела в это верить. Но чем сильнее я старалась отогнать мысль, что этот пульсирующий комок плоти принадлежит не мне, тем отчётливее ощущала – моё. Как бы ни сопротивлялась.

Что ж, похоже, перемены уже на пороге.

Юлька показалась в дверях, шатающейся походкой направилась в ванную. Я не теряла времени – решила подогреть остатки вчерашней пиццы. Вечер обещал быть насыщенным, и энергии точно пригодится.

Открыв балконную дверь, я вышла на воздух. Лёгкий ветер тронул лицо, принося с собой знакомый аромат цветущего боярышника. Куст рос прямо под балконом, и, стоит протянуть руку – можно было дотянуться до его ветвей.

Запах ударил в память, как накат волны. Детство.

Я часто сидела здесь, когда внутри было неспокойно. Просто смотрела, как мимо проносились ласточки – стремительные, словно чёрные стрелы. Иногда они теряли ориентацию и с силой врезались в стены. Я выбегала вниз, бежала на пустырь под окнами, где они падали, и подбирала раненых.

На балконе стоял старый шкаф – на его полках я соорудила что-то вроде гнёзд. Туда и приносила спасённых птиц. Ухаживала, как могла. Бегала по дому с мухобойкой, ловила насекомых, кормила их из пинцета, разговаривала с ними. Но всё заканчивалось одинаково: они не выживали.

Я плакала навзрыд, задыхалась от рыданий. Клялась себе больше никогда их не трогать. И каждый раз, увидев новую птицу, влетающую в бетон, нарушала собственное обещание.

Однажды, пересекая двор, я увидела стрижа. Он сидел на бетонной плите у подъезда. Не раненый, не испуганный – просто сидел. Уже дома я осмотрела его: всё было на месте. Ни крови, ни видимых повреждений. Только маленький – совсем крохотный. Я решила, что это птенец.

С тем стрижом я возилась ещё больше. Утром шла за дом, ловила насекомых, складывала их в банку. Иногда брала его с собой – кормила прямо на месте, сидя на лавке. Мне казалось, он доверяет мне. Даже больше – будто ему со мной хорошо.

Он начал летать по комнате. Прыгал с подоконника на диван, расправлял крылья. Я верила – этот выживет. Этот точно выживет.

Я уже представляла, как тёплым вечером выйду на пустырь, разбегусь, выпущу его в небо… он поднимется, взмоет вверх, сделает круг над головой – как прощальный жест. Нелепые, детские фантазии.

Прощание я назначила на следующий день. Готовилась, как к чему-то важному. Но утром, выйдя на балкон, я не нашла его в коробке. Исчез. Ни в квартире, ни на балконе – ни единого следа. Я искала весь день, проверяла каждую щель. В конце концов решила – вылетел. Через ставни. Улетел.

Но ночью… что-то было не так.

Я услышала шорох. Едва уловимый шелест, будто кто-то трепыхался где-то под потолком. Я несколько раз включала свет – но в тот момент всё замирало. Шум исчезал, словно его и не было. И всё же я знала: он здесь.

Всё утро я продолжала поиски. Заглядывала в каждый угол, в каждую щель, вытаскивала коробки, отодвигала мебель. Стрижа нигде не было. Но я знала – он здесь. Его отчаянные попытки вырваться из западни я слышала ещё неделю.

На седьмую ночь – тишина. И только через несколько дней воздух в квартире стал меняться. Сначала еле уловимо, потом – резко, почти невыносимо. Резкий запах гнили пробрался в каждый угол. Я выследила его источник – прихожая.

Среди обуви я заметила один кроссовок, из которого торчала маленькая, почерневшая головка. Он забрался внутрь. Пытался выбраться. Неделю. Без шансов.

Я замерла, глядя на этот крошечный, разлагающийся комочек жизни. Внутри всё оборвалось.

В тот момент я мысленно прокляла свой дар.

Что за злая насмешка? Зачем он мне, если я не могу использовать его, чтобы спасти хоть кого-то? Я могла видеть будущее. И в то же время – была безнадёжно слепа. Беспомощна.

Напрасный и, возможно, вовсе ненужный дар.

Порыв ветра скользнул сквозь щели плохо застеклённого балкона и тронул мои волосы. Я глубоко вдохнула – аромат боярышника, прохлада, легкий озноб по коже. И снова… это чувство.

Предчувствие. Необъяснимое, едва уловимое. Если бы я только умела распознавать его суть – отличать тревогу от радости, предсказывать хотя бы настроение будущего. Странно, но именно этого мне не хватало больше всего.

Кажется, простое и наивное желание – чувствовать, как обычный человек. Но вместо этого, всю жизнь меня терзали догадки. Бесконечные загадки валились на плечи, и я не справлялась с их тяжестью.

Я снова прогнулась – под их давлением. И, как всегда, продолжала надеяться, что однажды это прекратится. Что я смогу стать… обычной.

На секунду я представила себя «нормальной». Более открытой, общительной, с кучей мелких ошибок, о которых потом весело рассказывают друзьям. Радующейся моментам. Влюблённой.

Может быть, я бы сейчас с кем-то встречалась. А лет через десять – вышла бы замуж. Родила бы детей.

Мысль о том, что мне этого никогда не испытать, ранила особенно больно.