Оливия Вильденштейн – Жестокие наследники (страница 62)

— Это также причина, по которой мои личные охранники так часто меняются местами и им не разрешается разговаривать со мной?

— Нет, — его веки приподнялись. — Это правило, чтобы они были внимательны. Я не хочу, чтобы они отвлекались. Отвлекающие факторы стоят жизней. А твоя жизнь, это… — его адамово яблоко было таким острым, что, казалось, вот-вот проткнёт ему шею. — Это важно.

— Не больше, чем кого-либо другого.

Его изумрудный взгляд поймал меня и пригвоздил к месту.

— Одной из сцен, которые я видел в лифте во второй камере, был плач твоей матери.

— Это… редкий случай. Я даже не была уверена, что когда-нибудь видела её плачущей.

Он оторвал пальцы от затылка и позволил рукам опуститься по бокам.

— У неё только что случился ещё один выкидыш.

— У неё их было много до меня.

— Твои родители не пережили бы твою потерю, Амара.

Я прикусила губу. Люди переживали непреодолимое горе. Пока мои родители были друг у друга…

— Я бы тоже, — пробормотал он.

— Всё это говорит твоя вина за то, что ты сбросил меня с поднимающегося Купола…

Его зрачки запульсировали.

Я заставила подводное ружье снова появиться, затем выставила его перед ним.

— Вот. Ты, само собой, стреляешь лучше меня.

— Амара…

Когда он погладил меня по щеке, я отступила на шаг. Мне нужно было привести мысли в порядок. В порыве безрассудства, вызванном получением второго шанса в жизни, я поцеловала его, но пока я не была уверена, что хочу повторить это, я держала свои губы при себе.

— Я бы очень хотела вернуться домой, Римо.

Поджав губы, он взял предложенное оружие, затем поднял его и закрыл один глаз. Сделав глубокий вдох, он нажал пальцем на спусковой крючок, и стрела взмыла вверх, описав дугу в ватном воздухе и пронзив в самое его сердце, но потом прошла мимо него и упала обратно в вязкую грязь, как падающая звезда.

— Это оптическая иллюзия, — пробормотала я. — Отсюда нет выхода.

— Нет, думаю, портал настоящий, но видимо нам может понадобиться соль, чтобы он стал твёрдым.

Мои глаза распахнулись.

— Мы оставили сумку в Приграничной стране! Нам нужно вернуться туда. Мы просто поедем на поезде, не выходя, пока…

— Даже если бы у нас была соль, я сомневаюсь, что этого было бы достаточно, чтобы отпереть дверь изнутри.

Отчаяние переползло через моё разочарование. Мне хотелось плакать и визжать. Я хотела сделать и то, и другое, но не сделала ни того, ни другого.

— Значит, мы в ловушке.

Он протянул мне подводное ружьё.

— Ещё немного.

Его оптимизм никак не улучшил моего морального состояния.

Когда я развеяла в пыль наш инструмент, меня начало трясти так сильно, что у меня застучали зубы.

— А что, если за нами никто не придёт?

Он сделал ещё один глубокий вдох, а затем изобразил слабую улыбку, которую, как мне показалось, он не ощущал.

— Я внук того придурка, который построил это место. Он обязательно выяснит, где я оказался.

Римо, насколько мне известно, никогда не оскорблял своего деда.

— Признаюсь, я удивлён, что он до сих пор этого не сделал.

И всё же я дрожала. Меня тошнило от ужасной игровой площадки Грегора, и я скучала по своим родителям и двоюродным брату и сестре. Моим бабушке с дедушкой и Нана Ви. Я скучала по полётам, плаванию, огню. Я скучала по тому, как можно одеться одним нажатием кнопки.

Римо шагнул ко мне и, испугав меня, обнял, прижав мою голову к своему подбородку и став поглаживать по спине.

Когда я наполнилась его спокойным дыханием и равномерным биением сердца, я прохрипела:

— Мне жаль, что ты застрял здесь из-за меня.

Его руки замерли на моей спине.

— Это не твоя вина.

Казалось, как будто, так и было.

— И хотя местоположение не идеальное, компания… Я не мог бы пожелать лучшего соучастника преступления.

Он запечатлел поцелуй на моей макушке.

Мне потребовалось всё моё мужество, чтобы не вытянуть шею и снова не дать ему доступ к моему сердцу, но использовать его, чтобы почувствовать что-то, кроме отчаяния, было бы нечестно.

— Нас заставили быть вместе из-за измены, а потом сплотили из-за ошибки. Какая из нас получилась пара!

Он не ответил, просто обнял меня немного крепче, и я прижалась к нему ещё сильнее.

ГЛАВА 25. ВОЗВРАЩЕНИЕ

Хотя мы шли бок о бок, мы держались особняком, оба погружённые в свои мысли. Несколько раз я чувствовала на себе его взгляд, но не отрывала свой от лесной подстилки, пока тень спутанных ветвей и листьев не отступила.

Когда мы добрались до утёса, где нас ждал золотой купол, дверь которого была уже приоткрыта, Римо сжал пальцы в тугие кулаки. Я выглянула из-за выступа, желая оценить возможность спуска с горы. Слишком круто. Будет ли изготовленное из виты снаряжение для спуска достаточно прочным, чтобы спустить нас вниз?

Несмотря на то, что моё представление о тюрьме Грегора всё ещё было ограниченным, я ни на секунду не сомневалась, что гора пропитана тёмной и ужасной магией. Скала наверняка осыпется под нашими ботинками или поднимется ещё выше. В конце концов, дедушка Римо ничего так не любил, как играть в игры.

— Боюсь, что клетка — наш лучший вариант, Римо.

Его челюсть была сжата так же сильно, как и кулаки, а цвет кожи позеленел.

— Я не собираюсь возвращаться внутрь.

— На этот раз я буду с тобой. И мы будем держать дверь открытой.

Он фыркнул.

— Что, если я убью тебя снова?

— Я тебе не позволю.

Он покачал головой, его рыжие волосы взметнулись, как лесной пожар, вокруг бледного лба.

— Эта клетка превратила меня в психопата.

Я обхватила его кулак своей рукой и оторвала от его напряжённого бедра. Разжав его пальцы, я сказала:

— Я знаю, как победить Купол.

— Нет.

Я снова посмотрела вниз.