Оливия Вильденштейн – Жестокие наследники (страница 31)

— В той, что под порталом?

— Да.

— Портал был там?

Он сглотнул, и его кадык резко дёрнулся.

— Был.

— И он был всё ещё… далеко?

Я не была уверена, почему спросила. Ранее он ясно дал понять, что если портал будет в пределах досягаемости, он не будет торчать здесь. Я была такой ненасытной до наказаний.

— Тебя бы здесь не было, если бы это было не так.

Его молчание усилило интенсивность его пристального взгляда.

— Мы никогда отсюда не выберемся, не так ли? По крайней мере, не без какого-то божественного или королевского вмешательства.

Я вздохнула, а затем сделала нечто настолько нехарактерное, что внук Грегора напрягся, как калимбор... Я обняла фейри одной рукой.

— Ты можешь не поверить в это, — я вдохнула мускусный, минеральный аромат в ложбинке его ключицы, — но я рада, что ты жив.

Он не обнял меня в ответ. Даже не похлопал меня по плечу.

— В это… трудно поверить.

Короткое мгновение я впитывала тепло его тела, а после отстранилась.

— Так же трудно поверить, как в то, что ты спас мне жизнь.

— Как это трудно понять?

Я приподняла бровь.

— Я, очевидно, предпочёл бы быть в плохой компании, чем в одиночестве.

Ой. Поддерживая свою ноющую руку рукой в перчатке, я отвернулась от Римо и вошла обратно в поезд.

— Нам пора двигаться дальше, — холодно сказала я.

Он не сдвинулся с места, и хотя я не отрывала взгляда от кнопки «ЗАКРЫТЬ», я почувствовала, как его глаза скользнули по моему профилю.

Плохая компания. Потому что его компания была о-о-очень-потрясающей.

— Через секунду твоя плохая компания отправится куда-нибудь ещё.

Краем глаза я заметила, как дёрнулась его бровь.

— Сейчас или никогда.

Я положила кончик указательного пальца на кнопку.

Не отрывая глаз от моего лица, он забрался на борт.

— Амара…

Я нажала на кнопку, и двери захлопнулись. И его рот тоже. А затем я нажала вторую кнопку и села на скамейку, прежде чем дребезжащий вагон смог сломать или вывихнуть другую часть моего избитого тела.

ГЛАВА 15. ГОСТИНИЦА

На протяжении всей поездки на волшебном поезде я крепко сжимала веки от усталости, боли и раздражения. Мои кости трещали, пробуждая синяки, о которых я даже не подозревала: на лодыжках, бедрах и животе. Что касается моего локтя… боль там была такой острой, что пот проступил бисеринками вдоль линии роста волос и потёк вниз по шее.

— Что не так с твоей рукой? — спросил Римо, как только поезд остановился. — Она сломана?

Я попыталась разглядеть, вернулись ли мы в Приграничную страну, но окна всё ещё были затемнены.

— Мне кажется, что может и сломана.

Он протянул свою ладонь.

— Дай мне посмотреть.

Когда я не сделала ни малейшего движения, чтобы показать ему свою руку, он вздохнул и поднял её. Я поморщилась и попыталась убрать, но это только усилило пульсацию.

— У тебя распух локоть.

Он коснулся пальцами моего запястья как раз в тот момент, когда дверь поезда издала короткий визг и скользнула в сторону.

Тут не было ни кирпичной станции, ни лупа, а это означало, что мы попали в другую камеру. Потрясающе. Просто потрясающе. Я не могла дождаться, чтобы увидеть, что теперь приготовлено для нас.

— Итак, у нас есть приветственный комитет? Бешеные волки? Мыши-мутанты? — спросил Римо.

Единственное, что было в поле моего зрения, это красная скамейка и белый угол большой вывески, написанной печатными буквами. Я разобрала буквы «Э» и «Н».

— Небо всё ещё белое?

Боль распространилась по моему предплечью. Я снова перевела взгляд на свою руку, которую Римо вывернул так, что моя ладонь была обращена вверх.

— Так? Да?

Моё дыхание вырывалось неровными рывками.

— Что?

— Небо? Оно белое?

Я выглянула наружу.

— Да, оно…

Римо толкнул мою руку к плечу, и что-то хрустнуло. Я взвизгнула, вырывая свою руку из его хватки. Тяжело дыша, я прижала локоть к себе.

— Что, чёрт возьми, с тобой не так?

— Теперь ты должна быть в состоянии двигать ей.

Он отряхнул руки, как будто только что выполнил какую-то грязную работу, и сошёл с поезда.

Я осталась сидеть внутри, ошеломленная, а потом слизнула пот с губ и убрала больную руку от груди. Подвижность действительно вернулась, но, чёрт возьми, боль была невыносимой.

— Тебе придётся потерпеть некоторое время. Кажется, у нас здесь не так быстро заживают раны.

Наконец я встала, и на ногах, которые казались лишёнными костей, сошла с поезда, который был выпуклым, с серебристым кузовом и красными полосами, гладким, но не таким современным, как последний, на котором мы ехали.

— Ты исцелился ужасно быстро для мертвеца.

Римо покачал головой.

— Полагаю, ты могла бы попытаться умереть и вернуться.

— Разве тебе это не понравилось бы? Особенно, если бы я не вернулась.

Вздох расширил его торс.

Прежде чем он смог снова сказать мне, что предпочёл бы плохую компанию отсутствию компании, я вслух прочитала слово на белой вывеске:

— Роуэн.