Оливия Вильденштейн – Серебряный туман (страница 89)

ГЛАВА 51. ТЬМА И СВЕТ

Вокруг меня раздались аплодисменты.

Я оторвала голову от колен и уставилась на море лиц, окружающих купол, на ослепительные улыбки и мерцающие глаза. Бархатные мешочки, наполненные монетами, позвякивали, переходя из рук в руки. Шум был таким громким, что я заткнула уши.

Длинные ноги подошли ко мне, опустились на колени. Руки обхватили меня.

— Всё кончено.

Я напряглась при звуке этого голоса, отклонилась в сторону. На долгое мгновение я затаила дыхание. Затем я убрала руки от ушей и коснулась челюсти парня. Пропустила один из его локонов между моими пальцами. Он казался настоящим, но означало ли это, что так и было?

— Я… я убила тебя.

Круз пригладил мои волосы.

— Ты?

Мой лоб наморщился.

— Это ещё один… ещё один…

Он покачал головой.

— Всё кончено. Я обещаю.

— Какое представление ты нам устроила! Заставляя нас всех думать, что ты задыхаешься, когда на самом деле извлекала свою пыль. Впечатляюще! — весёлый голос Лайнуса заставил меня прикоснуться к плечу Круза.

Если бы я действительно извлекла свою пыль и бросила её в Круза, как он всё ещё был здесь?

— Держу пари на то, кто был предполагаемым получателем твоей пыли, Катири, — легкомысленная Анджелина погладила бархатную нижнюю сторону мешочка. — Ты расскажешь нам?

Я стиснула зубы и обратила умоляющий взгляд на Круза.

Вокруг нас вспыхнули разговоры. Имена возможных получателей были разбросаны по толпе.

— Тишина! — король громко захлопал в ладоши. — Тишина. Оставьте свои расспросы на этот вечер. Я пообещал будущей миссис Вега грандиозный праздник, и какой это будет грандиозный праздник. А теперь дайте ей пространство, чтобы она могла собраться с мыслями.

Разговоры разгорались по мере того, как придворные разбивались на небольшие группы.

Я уткнулась лицом в плечо Круза и прошептала:

— Я не хочу вечеринки. Я хочу домой.

Он вздохнул, затем подхватил меня на руки и вынес по воздуху из клетки. Я позволила своим векам закрыться, когда воздух ударил мне в лицо, когда огонь под его кожей пробрался под мою.

— Пыль была для меня, не так ли? — его голос был мягким.

Не поднимая головы, я пробормотала:

— Да.

— Что я сделал, чтобы заслужить смерть?

— Ты убил Эйса.

Пауза.

— Веская причина окончить мою жизнь

— С ним всё в порядке?

— Если под «в порядке» ты подразумеваешь, что он в бешенстве, тогда да, он в порядке.

Я улыбнулась, но потом перестала.

Потом я заплакала.

* * *

Проходили часы. Целые дни. Пурпурные утра сменялись фиолетовыми вечерами. Солнца превратились в сияния, которые снова стали солнцами. Я выскользнула из сна в состояние полусна, когда заметила, что вместо золотых прутьев я завёрнута в мягкие простыни, и что кто-то сидит в углу, наблюдая за мной, раскачиваясь в желтом кресле.

Кресло напомнило мне то, которое мой дедушка смастерил для моей матери, когда она была беременна мной, — несомненно, плод моего воображения, созданный для комфорта.

Иногда в нём сидел Эйс. Иногда это был Круз. Иногда это была Вероли.

В моё пересохшее горло влили суп. Вода стекала по моим пересохшим губам. По мне прошлись губкой с ароматом мускуса. По моим волосам провели расчёской. Все эти действия были совершены с предельной осторожностью и в предельной тишине.

Я была жива, но едва-едва.

* * *

— Она становится слабее. Нам нужно поднять её. Принеси ей еды. Мы не можем просто дать ей спать, — голос Эйса звучал приглушенно.

— Что ты предлагаешь? — огрызнулся Круз. — Мы вытащим её из постели и заставим проглотить обед из десяти блюд?

— Если это то, что нужно, тогда да.

Мои веки затрепетали над глазами, когда я услышала, как они грызутся. Ругаются из-за меня. Как они могли всё ещё заботиться обо мне? Одного я убила воображаемой пылью, а другого — ложью.

Их спор становился всё более жарким, но я не понимала, о чём они говорили, так как они перешли на фаэли.

— Не ругайтесь, — пробормотала я.

Тишина. А затем две пары босых ног направились ко мне.

Эйс присел передо мной на корточки.

— Кэт?

Я посмотрела на него, на его нахмуренный лоб и сжатую челюсть.

— Ты умер, — прошептала я.

— Круз сказал мне.

— Он убил тебя.

Он приподнял одну бровь и улыбнулся.

— За ним не заржавеет.

Круз, однако, не улыбнулся. Он стоял рядом с Эйсом, скрестив руки на груди, неподвижный, как стиральная доска.

— Ты злишься на меня? — спросила я Круза.

— Я зол, — его зрачки пульсировали. — Но не на тебя.

— Неужели Ночь Тумана уже прошла?

Он покачал головой.

— Это через четыре дня.

— Четыре? Я спала уже…

— Девять дней.

Я села так быстро, что у меня закружилась голова. Я предполагала, что прошло три или, может быть, четыре дня, а не девять.