Оливия Вильденштейн – Серафим (страница 5)

– Должно быть… ты делала химиотерапию? Химиотерапия помогает. Или операция. Кто твой врач? – Я достала телефон и попыталась набрать в поисковике «Лучшие онкологи», но телефон выскользнул у меня из рук и упал на плотный ковер.

Она обхватила мои щеки обеими ладонями.

– Метастазы уже поразили печень, Селеста.

– Что это значит?

– Что скоро мне придется тебя покинуть.

– Неужели нет ничего… Никакого лечения… нет?.. – Слезы хлынули из меня и собрались вокруг мозолистых пальцев, которые сжимали мое лицо так, будто я сделана из стекла.

Она покачала головой.

– Но ты уже выросла и…

– Ты все еще нужна мне! Ты всегда будешь мне нужна!

– Ma chérie.

– Пожалуйста. Должно быть что-то, Мюриэль… Пожалуйста. – Я даже не была уверена, кого умоляю – эту женщину или ангелов наверху? Я уставилась на безоблачный голубой простор за окном эркера, гадая, наблюдает ли за мной ангел. – Пожалуйста. – Рыдания вырвались из моего горла, всколыхнув каштановые с серебристыми прожилками локоны, обрамлявшие лицо Мими. Ее волосы всегда так аккуратно уложены, но не сегодня.

– Мне пора отправиться к моему Джареду. Он, наверное, натворил на небесах столько бед, что даже Лей не в состоянии с ними справиться.

Джаред не на небесах. Его нет даже в аду. Ему и Лей отказано и в той, и в другой обители. И скоро Мими узнает об этом, потому что эта женщина, эта невероятная и самоотверженная сила природы, несомненно, окажется в Элизиуме.

Впервые с тех пор, как потеряла Лей, я пожалела, что моя душа обречена на забвение. Но уже слишком поздно. Я никак не сумею заработать более шестисот перьев за три месяца.

– Как скоро?.. – прошептала я, хотя мне хотелось реветь от душевной боли и скепсиса по поводу медицинской квалификации специалистов, которых она посетила. Они не могли принести никакой пользы, раз не нашли лекарство.

– Неделя, возможно, две. Врачи – отвратительно пессимистичные люди.

Дни? У меня оставались считаные дни рядом с ней?

Мои слезы полились быстрее.

Мое сердце разрывалось.

Чем я заслужила такую участь? Неужели это из-за того, что я проявила неуважение к серафимам? Или потому, что подняла голос против архаичных законов моего народа? Или же по той причине, что я от них отвернулась?

Мои легкие будто упаковали в вакуум, теперь они не в силах расшириться и принять воздух. Я задыхалась между рыданиями.

– Я все устроила, Селеста. Ты никогда ни в чем не будешь нуждаться. И хотя мне бы хотелось, чтобы мой прах покоился рядом с прахом Джареда, забери его, когда будешь готова.

Из меня вырвался еще один всхлип. Мими обвила руками мою сгорбленную фигуру и притянула к себе с такой силой, что я не могла представить, что ее тело терзает болезнь.

Я не позволю ей умереть.

Не позволю малахимам украсть ее у меня.

Я найду выход.

Должна найти выход.

Я припаду к ногам Семерых и буду умолять сохранить ей жизнь, потому что эта женщина – все, что у меня осталось в этом ужасно несправедливом мире.

Глава 3

После событий в Париже я поклялась больше никогда не переступать порог гильдии, но, как только Мюриэль улеглась вздремнуть, я взяла такси до кварцевого общежития. Увидев невзрачную зеленую дверь, я преисполнилась таким гневом, что чуть не развернулась на месте, но в конце концов я сдержала свою мстительность, расправила плечи и повернула ручку.

Удивительно, но дверь щелкнула.

Полагаю, что, пока у меня еще есть перья, офанимы не могут официально закрыть мне доступ.

В гильдии постоянно кипит жизнь, но ближе к вечеру она достигает пика. Атриум с буйной жимолостью, семью кварцевыми фонтанами и стеклянным куполообразным потолком кишел крылатыми девушками и полнился трелью воробьев. Сладкий цветочный аромат просочился в мои легкие точно клей, когда толпа неоперенных расступалась вокруг меня, раскрыв рты. По мере того, как я продвигалась к потоку, мой план кричать до тех пор, пока я не потеряю голос или пока высший ангел не спустится по ослепительно яркому свету, только укреплялся.

– Неоперенная, ты вернулась домой.

Я остановилась перед офаном Мирой, которая расправила багряные крылья, словно желая помешать мне добраться до места назначения. Домой? Тот факт, что она решила, будто я воспринимаю гильдию как дом, заставил меня задуматься, не считает ли она меня сумасшедшей.

– Нет, офан. Я пришла призвать серафима.

Офан Мира склонила голову набок, ее короткие перечно-черные волосы упали на узкие плечи.

– Серафимы – народ занятой. Чем я могу тебе помочь?

– Вы можете вылечить рак, офан?

– Нет.

– Тогда вы не в силах мне помочь. – Я попыталась пройти мимо нее, но женщина с копной светлых волос, доходивших до основания крыльев, встала рядом с офан Мирой и преградила мне путь.

Поскольку я никогда не встречала ее раньше, а ее крылья были такими же густыми, как у моего старого профессора, я решила, что она новобранец Гильдии 24.

– Вы пытаетесь удержать меня от потока? – любезно спросила я, хотя мне было совсем не до любезностей.

– Рак – естественное явление, Селеста. Необходимое. Когда души устают жить…

– Естественное? Это болезнь! Мутация клеток! Нет ничего естественного…

– Успокойся, неоперенная.

Я стиснула зубы и сжала кулаки. Как она смеет говорить мне успокоиться! Это не ее сердце разбито.

Мои ноздри раздувались, будто я пробежала все три мили от «Плазы» до этого места, которое являлось для меня таким же домом, как мусорный бак за закусочной на углу.

– Я прошу аудиенции у серафима.

– Чтобы обсудить рак? Неоперенная, неужели ты ничему не научилась за годы, проведенные под моей опекой? Мы не вмешиваемся в человеческое время. Мы не хранители жизней. Мы хранители душ. Если у этого человека рак, значит, время его оболочки подходит к концу, а душа – если она достойна – будет собрана и вознаграждена.

– Ей всего шестьдесят! – Мой голос задрожал, словно полностью оперенные крылья.

– Шесть десятилетий – достойная продолжительность жизни.

Раздражение грозило заставить меня скрежетать зубами. Шестьдесят – слишком мало.

– Мюриэль должно быть отпущено еще как минимум два десятилетия!

– Успокойся, Селеста. – То, что офан Мира использовала мое имя, заставило меня недоуменно моргнуть. Она так редко обращалась к нам по именам.

Мой взгляд пробежался по кварцу с огненными прожилками в поисках плакатов с моим лицом, но стены коридора были гладкими, без единого украшения. Ни листовки «РАЗЫСКИВАЕТСЯ», ни бунтарской лозы жимолости.

Она подняла руку к моим подрагивающим плечам. Я отступила на шаг, поскольку ненавидела, когда ко мне прикасались без моего согласия.

– Я передам твое недовольство Семерым…

– Недовольство? – фыркнула я.

– …но я не позволю тебе и дальше устраивать спектакль в моих коридорах. Если хочешь подождать ответа серафимов здесь, пожалуйста, пройди в столовую, а я или офан Лия, – она жестом указала на новобранца, – придем за тобой, когда получим ответ.

– Я просто должна поверить, что вы передадите мое сообщение?

Мира вскинула тонкие брови.

– Поверить? Ох, Неоперенная, до какой же степени ты оторвалась от своей расы, если начала сомневаться в единственной ценности, которую мы ставим превыше всего, – в честности.

Мои вечно страдающие крылья могут подтвердить, что это их главный приоритет.

– Как жаль, что сострадание вы не цените столь же высоко. – Мои крылья пронзила искра боли. Мне не требовалось опускать взгляд, дабы понять, что от моих дурацких придатков только что оторвалось очередное перо.