Оливия Вильденштейн – Дом пламенных клятв (страница 42)

Все закончится сегодня.

Глава 29

– Юстус! – орет Данте, едва достигнув комнаты при хранилище. Его рука по-прежнему сжимает рукоять кинжала.

Юстус неторопливо выходит из хранилища, где на своем троне восседает Мериам: спина прямая, пальцы небрежно обхватывают подлокотник, розовые глаза пристально смотрят на меня.

– Да, Маэцца?

Взгляд дедушки скользит по моим скованным рукам, прежде чем неторопливо обратиться к Ластре. Велит ли он меня освободить? Подчинится ли солдат или обратится за приказом к королю?

Катон, сопровождающий меня от самой камеры, подходит на шаг ближе, и пусть мое внимание приковано к Данте, краем глаза я замечаю, что седовласый сержант слегка касается рукоятки своего меча.

– Твоя жена готова, Росси?

– Готова, ваше величество. – Юстус жестом призывает Данте пройти перед ним, однако Данте разворачивается к нам, голубые глаза сверкают.

– Ластра, Катон, подведите мою чернильницу поближе.

Я ощетиниваюсь. Одно дело, когда я называю себя неодушевленным предметом, совсем другое – когда это делает Данте.

Катон берет меня под локоть, в то время как Ластра с превеликим энтузиазмом толкает меня вперед.

– Я сам, – рычит солдату сержант.

Я пытаюсь высвободить пальцы из волшебных лоз, но с каждым движением они только сильнее впиваются в кожу. Когда мы проходим мимо обсидиановой панели, на которой Юстус нарисовал печать, сердце кричит мне бежать к ней и выбираться. Но у меня руки, на фиг, связаны!

Мериам барабанит пальцами по сияющему золоту.

– Моя внучка не может часами сидеть со связанными за спиной руками: вены пересохнут.

Я пялюсь на Юстуса, однако он не отвечает. Его взгляд сосредоточен на зеленоглазом солдате.

– Моя жена отдала тебе приказ, солдато.

– Я подчиняюсь королю.

Данте вздергивает подбородок чуть выше.

– Ее руки остаются связанными, Росси.

– Ваше величество, будьте благоразумны. – Голос Мериам звучит хрипло от долгого молчания.

– Последний раз, когда у Фэллон были развязаны руки, она выколола мне глаз. – Это объяснение должно меня успокоить – он все-таки понятия не имеет о том, что сделала Мериам, – тем не менее я нисколько не успокоена.

И не успокоюсь, пока не закроются двери хранилища и Юстус не вручит мне свой меч. До тех пор я останусь клубком натянутых нервов.

Розовые глаза Мериам прокладывают путь мимо Юстуса и Данте ко мне, прежде чем закрыться.

– Милая, обведи лозы кровью, и они опадут.

Я едва не давлюсь следующим вдохом. Пока мой хриплый кашель не выдал послания Мериам, я стискиваю губы и дышу через нос. Чувствуя на щеке взгляд Катона, я тем не менее упорно смотрю прямо перед собой и продолжаю натягивать лозы на запястьях, но на этот раз для того, чтобы повредить кожный покров.

– Что ты сказала, Мериам? – Пальцы Данте так сильно сжимают рукоять кинжала, что под коричневой кожей вздуваются вены.

– Я обращалась к Котлу, Маэцца. Просила направлять меня во время урока. – Ее веки поднимаются, взгляд впивается в Данте.

– В самом деле, Юстус? – Данте поворачивается на пятках, его шпоры позвякивают – тихо, тем не менее только это я и слышу, а вижу лишь вздувшиеся, переносящие кровь жилы на его ладони.

Я натираю запястья до тех пор, пока кожа не начинает гореть и ныть, а лозы не становятся скользкими. Затем приподнимаю одну, опускаю, покрывая путы своей кровью, повторяю то же самое с другой и молюсь, чтобы они разрушили магию Ластры.

Пульсирующих барабанных перепонок касается тихий шепот Мериам:

– Положи руку на меч, муж. Мне не нравится взгляд этого человека.

Вероятно, слова также добрались до ушей дедушки, поскольку его ладонь опускается на рубиновую рукоять меча.

– Боюсь, мои знания шаббинского пока довольно поверхностны…

Одновременно с тем, как расходится одна из лоз на моих запястьях, Данте вонзает лезвие кинжала в живот дедушки. Мериам кричит, рука взлетает ко рту. Все солдаты кидаются к королю, позабыв обо мне.

Я пялюсь на стену с печатью, делаю к ней шаг… но тут взгляд останавливается на Юстусе. Рот еще приоткрыт, глаза еще распахнуты, горло еще дергается от судорожных глотков. За его спиной Мериам подносит дрожащую руку ко лбу.

– Бегх!.. – Она давится прерывистым хрипом, когда Данте поднимает меч, все еще находящийся в животе Юстуса, и таким образом отрывает его от пола.

Я вновь отступаю к стене. Тут Данте проворачивает клинок. Дедушка невольно подается вперед, его пальцы вокруг эфеса разжимаются, сверкают рубины, и железный клинок падает на пол, пару раз подпрыгивая в моем направлении. Когда он останавливается всего в нескольких шагах от меня, я понимаю, что вовсе не спазм заставил дедушку выронить оружие.

– На этот раз план твой или опять твоего сыночка-предателя? – Свободной рукой Данте брызгает водой в лицо своего генерала и удивленно вскидывает брови от силы собственной магии.

Я с превеликим удовольствием наблюдаю за тем, как Данте судорожно втягивает воздух носом, осознав, что у него пропал иммунитет к железу.

– Маэцца, Мериам! – ахает Катон.

Мой взгляд перепрыгивает на хранилище, одновременно с тем окровавленные лозы падают на землю – тихо, как мои шаги.

– Что насчет Мериам, Брамбилла? – кричит Данте.

– Она исчезла.

Мои пальцы сжимаются на мече.

– Невозможно! – возражает Данте.

Очевидно, вполне возможно, поскольку ее трон пропал.

Данте отталкивает дедушку и разворачивается к хранилищу.

– Найдите ведьму!

Все настолько заняты игрой в прятки с Мериам, что никто не замечает, как я схватила упавший меч, не замечают и того, как я крадусь к лежащему на полу Юстусу, чья грудь едва двигается.

Он встречается со мной взглядом и шепчет:

– Беги. Мериам… отвлечет…

Я прижимаю дрожащий палец к его рту, чтобы он замолчал. От прикосновения бесцветные губы становятся алыми. Алыми, но неподвижными.

Тогда я задираю его рубашку. Рана тянется от пупка до края грудной клетки и обнажает столько внутренних органов, что мои собственные бунтуют, угрожая избавиться от тех нескольких долек апельсина, которые я успела проглотить. Плотно сжав губы, соединяю указательный и средний пальцы, затем прикасаюсь кончиками к кровоточащему запястью и несколько раз обвожу длинную кровоточащую рану.

– Нужно… что-то еще? – бормочу я, тяжело дыша.

– Нужно… бежать, – хрипит он, после чего его взгляд взлетает над моей головой, а губы приоткрываются, беззвучно произнося мое имя.

Я вскидываю одновременно взгляд и меч, рассекая штанину потрясенного Ластры.

Зеленые глаза мужчины прищуриваются, когда он смотрит на кровавые полосы от своих лоз на моих запястьях. Прежде чем он успевает связать меня, я вновь взмахиваю мечом и с такой силой вонзаю ему в ногу, что задеваю кость. Он кричит, рухнув на пол, его меч отлетает в лужу крови, растекающуюся под Юстусом.

В нашу сторону поворачиваются головы. Я вскакиваю на ноги, хватаю Юстуса за воротник и тащу к стене.

– Оставь… меня… Фэллон. – Его голос – лишь шепот, но я слышу.

– И куда ты собралась, мойя? – Данте медленно подходит ко мне и выставляет перед собой ладони, когда я замахиваюсь мечом.

Я тяжело сглатываю – тяжело и часто, прямо как сердце барабанит о грудину.

– На вашем месте я бы не поворачивалась к Мериам спиной.

Возможно, она сбежала, но от моего предостережения все до единого солдаты замирают, предоставляя мне шанс нарисовать печать ключа.