Оливия Вильденштейн – Дом пламенных клятв (страница 120)

– Сельма пришла снять с тебя мерки. Поскольку мы задержимся, тебе понадобится новый гардероб. – Хотя его освещает лишь приглушенное сияние свечей, от меня не ускользают усталость и беспокойство, написанные на его лице. – Увидимся за ужином, Ифе.

Я наблюдаю за тем, как она уходит, в то время как швея направляется ко мне.

Хотя у меня сейчас нет желания примерять платье, я позволяю шаббинке расстегнуть маленькие атласные пуговки, которые этим утром мне помог застегнуть Феб.

Меньше чем через минуту платье с меня соскальзывает. На мне панталоны, однако грудь обнажена. Руки невольно взлетают и скрывают ее от чужого взгляда. Обмотав нижнюю часть моего тела жесткой бежевой тканью и отметив линиями своей крови, она просит меня опустить руки.

Подчинившись, я чувствую взгляд Лора, скользящий по моей обнаженной спине. Обмотав меня еще большим количеством ткани и наложив еще несколько кровавых мерок, шаббинка сообщает, что к ужину принесет новое платье. Мне хочется спросить, шьет ли она с помощью печатей, однако она уже у двери, а через мгновение исчезает.

Я оглядываю комнату.

Мы ведь одни?

Одни. – Он любуется моим почти обнаженным телом, и хотя мрачное настроение никуда не делось, золото в глазах сияет немного ярче. – Подойди ближе, любовь моя.

Я приближаюсь к нему, останавливаюсь между его раздвинутых ног, от энергии его взгляда соски твердеют. Он выпрямляется, поднимает руки с подлокотников кресла и обхватывает мои бедра.

– Победа в войне меркнет по сравнению с тем, что я завоевал тебя. – Его зрачки расширяются, разливаясь по радужке. Внизу моего живота разливается жар.

Я улыбаюсь уголками губ.

– Значит, я твой приз?

Его глаза скользят по изгибам моей фигуры, прежде чем остановиться на лице.

– Да, любовь моя. Ты мой приз. Мое величайшее сокровище.

– Твой боевой трофей?

Он откидывается на спинку кресла, пальцы нежно танцуют по моим бедрам.

– Ну, когда-то давным-давно ты считала меня врагом.

Моя улыбка становится шире, а затем замирает, когда он ставит мою ногу на подлокотник.

– Самое время насладиться призом, – бормочет он, подцепляя черное кружево и отодвигая его.

Когда он наклоняется и проводит языком по моей промежности, я хватаюсь за его плечи.

О боги, Лор!

Он проводит ногтями по внутренней стороне моего бедра, продолжая неторопливо наслаждаться клитором.

Мышцы напрягаются, а естество сжимается, низ живота начинает скручивать от ошеломительного удовольствия. Когда мне кажется, что я вот-вот кончу, Лор хватает меня за ягодицы и заставляет слегка прогнуться. Его язык оставляет клитор и погружается в самый центр. Мои пальцы сжимаются так же сильно, как стенки лона, которые он терзает опытным языком.

Должно быть, у меня удлиняются ногти, потому что ткань его рубашки рвется, и он стонет. Испугавшись, что поранила его, я пытаюсь отстраниться, однако он прижимает меня к своему рту, пока я не перестаю сопротивляться.

Вдруг перед глазами все вспыхивает… белеет… и затем оргазм взрывается на его языке.

Он издает низкий стон удовлетворения, не прерывая нежных манипуляций, что вызывает второй оргазм. Едва я успокаиваюсь, он вновь облизывает мой пылающий вход и целует клитор, от чего у меня пальцы на ногах поджимаются.

– Святой Котел, Лор, – бормочу я, когда он осторожно опускает мою ногу на пол. Вид его скользких припухших губ превращает мое сердце в воск.

– Повернись, птичка.

Я не поворачиваюсь. Я опускаюсь на колени. Привыкшая к шнуровке на его брюках, я быстро с ней расправляюсь, затем освобождаю набухший член. Когда я провожу по нему языком, моя пара издает стон удовольствия, от которого словно сотрясается каменный пол.

Я обхватываю ладонью тугую мошонку, а когда кончик члена касается задней части горла, я поднимаю голову, прежде чем вновь глубоко взять его в рот.

Лор прерывисто вдыхает, затем с рычанием выдыхает мое имя. Его глаза прожигают мое лицо, а пальцы холодят кожу головы, когда он зарывается в мои волосы. Я проглатываю соленые капельки, которыми он меня поит, и его зрачки пульсируют, а обтянутые кожей бедра блестят, как у змея, однако моя пара – полностью ворон.

– Черт, – стонет он, когда я вбираю его глубже. – Фэ-э-эллон.

Я жду, что он вот-вот извергнет семя мне в рот, однако он поднимает меня с пола, обхватывает за талию и усаживает на колени. Разорвав стальными когтями мое белье, насаживает меня на свой гигантский член.

О Святой… Великий… Всемогущий… Котел… Я закатываю глаза, когда он входит в меня и выходит. Очевидно, я выпустила на волю зверя, поскольку он потерял всякий контроль.

Он хватает меня за волосы и шепчет на ухо:

– Я все контролирую, птичка, но ты права, ты выпустила на волю зверя. – Его рука возвращается к моей талии, которую он обхватывает и двигает мое тело в мучительном ритме своих бедер.

Он кончает с львиным рычанием, от которого у меня выгибается позвоночник, по коже пробегает стадо мурашек. Когда струи влажного жара ударяют по дрожащим стенкам моего лона, его большой палец касается моего клитора – дважды – и выпускает уже моего зверя.

В отличие от него, я не рычу, а мурлычу.

Затем падаю на своего бога секса, прижимаюсь к нему и кладу голову в ложбинку между жилистой шеей и мускулистым плечом. Зарывшись носом в его кожу, вдыхаю аромат – гром и необузданный мужчина.

– Я тебя люблю, – шепчу на вороньем, затем повторяю дважды – на лючинском и шаббинском.

Он проводит руками вверх и вниз по моему торсу, обводя ногтями нижнюю часть груди, изгибы ребер, выступающие тазовые кости. Затем поворачивает голову и прижимается поцелуем к моим губам.

– Люблю – слишком мелкое слово, неспособное описать глубину моих чувств к тебе, моя королева.

Мысль о том, чтобы стать его королевой, вытягивает вздох из легких. Я не выйду замуж за Лора, пока не вернется мужчина, который меня создал.

Моя пара, должно быть, угадывает направление моих мыслей и бормочет:

– У меня есть план, птичка.

– Расскажешь?

План Лора состоит в том, чтобы за ужином усадить ворона по имени Эйдан рядом с Деей. Одной минуты в присутствии этого мужчины мне достаточно, чтобы понять, почему Лоркану он больше нравится в обсидиановой форме. Он настолько мерзкий, что его общество совершенно невыносимо. Тем не менее Дея терпит его безостановочную болтовню – только о себе любимом – благородно и безропотно.

На дворцовой площади установлен каменный стол, простирающийся, казалось бы, до бесконечности. На него ставят гигантские блюда с вызревшими на солнце овощами, хрустящими ломтиками хлеба и разноцветными соусами. Я встречаюсь взглядом с Деей и уже готова умолять свою пару положить конец пытке в виде компании Эйдана, когда с небес падает тень, ударяется о землю и превращается в мужчину.

В мужчину с темными глазами, растрепанными волосами и густой бородой, которая, однако, не скрывает его искривленные губы. Лор сжимает мое колено.

Говорил же, хороший план.

Отец кладет руку на плечо Эйдана.

– Ты сидишь на моем месте, – рычит он. Дея наблюдает за происходящим, ее темные глаза скользят по мрачному лицу своей бывшей пары.

Не знаю, по собственной ли воле Эйдан вскакивает на ноги или его поднимает отец, но вот уже мерзкий ворон стоит передо мной, а затем исчезает в той стороне, где сидит Феб, втиснутый между Коннором и Сибиллой.

Все глядят, как Кахол Бэннок опускается на стул рядом с моей матерью.

– Как прошел полет, брат? – дружелюбным тоном спрашивает Лор.

– Бодряще. – Отцовские губы смягчаются. – Прости, что покинул тебя, дочь.

– Ты прощен, дайи. Ну… – Я подаюсь вперед, шелковая ткань изумрудного платья окутывает кожу, подобно летнему ветерку. – Ты прощен, только если вернулся навсегда.

Уголок его рта приподнимается, и он откидывается на спинку стула, темный взгляд сталкивается с еще более темным взглядом мамы.

– Я вернулся навсегда.

Узы Кахола и Зендеи, может, исчезли, но воздух искрится, когда ворон смотрит на змея, а змей смотрит на ворона.

Благодарности

Можете ли вы поверить, что приключения Фэллон закончились? Я не могу! Когда в прошлом году я создавала этот мир и этих персонажей, я понятия не имела, во что ввязываюсь. Знаю, вам это наверняка кажется немыслимым, ведь я автор, а авторы должны знать всё.

Однако единственное, что я знала наверняка, – Фэллон в конечном итоге сойдется с Лором и они будут жить долго и счастливо. О, и что Данте сгинет. Но на этом все. Я не предвидела перипетий и поворотов сюжета, из-за чего приключение для меня вышло таким же захватывающим, каким, надеюсь, оно было и для вас.

Что насчет шокирующей правды о матери Фэллон? Это все моя альфа-читательница Мария. Очевидно, этим она заслужила почетное звание Матери змей. К слову, о Марии… Дорогая, спасибо за твой энтузиазм и ум. Без тебя эта серия была бы совсем другой, и я не преувеличиваю.

Теперь мне не терпится написать о второй попытке Зендеи и Кахола найти счастье. Надеюсь, вы готовы? Тем более что действие будет происходить в Шаббе, куда вы, без сомнения, до смерти хотите вернуться.