Оливия Вильденштейн – Дом пламенных клятв (страница 12)
Как жаль, что яд, разъедавший мое тело, не остановил мое сердце, а заодно и ее. Я резко вдыхаю, внезапно осознав, что в моих силах разрушить барьер. Вороны будут спасены. Шаббины будут свободны. Одна жизнь в обмен на тысячи других?
Я тяжело сглатываю, когда перед мысленным взором предстает лицо Лора, затем сглатываю вновь, вспоминая его слова о том, что он предпочел бы прожить тысячу лет без трона, чем день без меня. Желание положить конец проклятию шаббинов и воронов рассеивается. Если не получится найти другого способа, то, возможно, я подумаю над этой идеей заново, но я слишком эгоистична, чтобы покончить с собой.
Данте шумно выдыхает.
– Боги, высвободи уже ее магию,
У меня раздуваются ноздри.
– Я не собираюсь…
– Отрубите моряку язык железным лезвием! – кричит Данте.
– НЕТ! – Я слизываю капельки пота над верхней губой. – Не трогай его! Я буду слушаться.
Он толкает меня к Мериам.
– Освобождай.
– Сперва кровные узы,
– Разве вам не нужно сделать это в полнолунье? – спешно вопрошаю я, от чего слова сливаются друг с другом. – Лучше начать с магии.
Мериам рассматривает меня своими глазами странного оттенка, прежде чем перевести взгляд на Юстуса. Они ничего не произносят, но я чувствую их бессловесный диалог. Способны ли они на это?
– Я настоятельно рекомендую начать с уз крови,
– Сработает ли это, если ее магия еще спит? – Данте буравит Мериам взглядом из-под сдвинутых бровей.
– У нее все еще кровь шаббинки, Ваше Величество.
– Ладно. Тогда давайте закончим дело.
Мериам кивает.
– Вам тоже придется подойти ближе: мне нужно нанести печать на ваши руки.
Данте каменеет. При всем его стремлении сделать меня своей он, кажется, не горит желанием приближаться к колдунье.
Пока он с подозрением разглядывает тонкие пальцы Мериам, которые скоро покраснеют от магии, я лихорадочно обдумываю, как отвязаться от нежелательного брака. Единственное, что приходит в голову, – упасть в обморок. Не идеально, но я вспоминаю, как отключился Феб, когда у Сибиллы впервые начались месячные и у нее испачкалось платье. Он решил, что она поцарапалась железом и вот-вот умрет. У него закатились глаза, и он рухнул на пол, как мешок картошки.
Хотя я не горю желанием заработать сотрясение мозга, все же решаю рискнуть и с придыханием объявляю:
– Что-то мне дурно.
Упав на пол, я замираю.
– Вставай, Фэл.
Не-а. Никогда. Когда носа касается мерзкий запах гнили, я замираю еще усерднее.
– Мериам, ты можешь совершить обряд, если Фэллон без сознания?
Меня пронзает ядовитая стрела гнева, стискивая челюсть и вызывая румянец на ключицах.
– Да, – отвечает колдунья.
Да иди ж ты в подземный мир, змея подколодная! Мало того что меня выдают замуж за психопата с фетишем на корону и кариесом, так еще новая шишка на голове! Все усилия псу под хвост!
Под спину заползают чьи-то ладони, но их вскоре заменяют другие – с более короткими мозолистыми пальцами.
– Я поддержу ее,
Ну разумеется, мне на помощь пришел именно Юстус Росси! Наверняка он рад-радешенек выдать меня замуж за своего короля.
Я не прочь изображать тряпичную куклу еще немного, хотя бы для того чтобы не подвергать свои глаза испытанию в виде довольной рожи Данте, который крадет у меня еще одну долю драгоценной свободы. Однако веки невольно взлетают.
– О! Полегчало,
– Нет, – выплевываю я.
Данте ухмыляется, как полоумный идиот, впрочем, почему «как».
– Готова стать моей, Заклинательница змей?
Я наклоняю голову, и хотя
– Я никогда не буду твоей.
– Позволь перефразировать. – В голубых глазах Данте вспыхивает сталь. – Готова к тому, чтобы твоя кровь стала моей?
– Моя кровь бесполезна, так что чем бы спрайт ни тешился…
У него на виске вздувается вена, затем он оборачивается к Мериам.
– Продолжай,
– Надрежьте руку себе и Фэллон, затем соедините их, чтобы связать кровь.
Данте быстро рассекает свою ладонь и подносит окровавленный клинок ко мне. Я сжимаю пальцы в кулаки и прячу за спину.
– Твоя ладонь.
Я качаю головой.
Данте грубо хватает меня за плечи.
– Не вынуждай меня ломать тебе пальцы. Или Энтони.
Из горла вырывается слабый вздох, и я разжимаю кулаки. По коже скользит лезвие. Подобно следу за кораблем, плоть расходится, и сочится струйка крови не шире шва на платье.
Не успевает Данте убирать меч обратно в ножны, Мериам кивает на свой вытянутый указательный палец.
– Уколите мою кожу, Ваше Величество.
Фейри подозрительно разглядывает ее палец, словно ожидает подвоха. Я надеюсь на него всем сердцем.
Глава 8
Данте направляет на нее меч, костяшки пальцев сжимают рукоять с такой силой, будто он боится, что она попытается его отобрать. Однако Мериам лишь слегка прижимает палец к острому кончику, пока не выступает капля крови.
Скопившиеся под веками слезы вытекают наружу. Ненавижу тебя, Бронвен. Как же я тебя ненавижу! Надеюсь, Лор тебя выпотрошит.
– Теперь возьмитесь за руки и подойдите ближе. – Мериам наклоняет голову к руке, лежащей на подлокотнике трона; каштановая грива рассыпается по угловатому плечу. Несмотря на их длину, шаббинка напоминает нищенку, остро нуждающуюся в мыле и сытном ужине.
– Это уловка! – рычу я, когда Данте берет меня за руку.
Между его бровями появляется складка.
– Росси?
– Не уловка,
На краю беспокойного сознания мелькает недоуменный вопрос: в каком смысле будет мало толку?
– Ластра, дай генералу соль, – приказывает Данте.
– Я сам приму соль.