Оливия Вильденштейн – Дом неистовых клятв (страница 77)
Как бы мне хотелось стереть из памяти прошлый месяц. Забыть, что меня похитили и связали с монстром. Забыть о том, что я убила хорошего человека, пытаясь убить плохого. Но, увы, моё сознание работает иначе.
Нельзя сохранить одни воспоминания и избавиться от других. Хорошие или плохие, все они сохраняются и сосуществуют друг с другом, как отдельные касты.
Конечно, моё сознание это не королевство. Но Люс, в котором живут только остроухие фейри, был бы ужасно скучным местом. Именно разнообразие делает наш мир таким исключительным. Красоту можно найти даже в самых тёмных его уголках, а драгоценные воспоминания даже в сточной канаве моих кошмаров. И только я могу вытащить их из грязи и вынести на свет.
Лор отращивает железный коготь и проводит по моему испорченному платью. Застывший от соли шёлк спадает с моего тела, покрытого синяками. Я сосредотачиваюсь на светлых моментах, которые освещают мою обсидиановую темноту: встреча с бабушкой-шаббианкой, обретение магии, близкое знакомство с Юстусом Росси, дольки апельсина, которые просовывал Като в мою клетку, несмотря на приказ не давать мне есть, новость о том, что моя мать всё ещё жива. Я даю этим воспоминаниям, хотя их и немного, разрастись и полирую их до тех пор, пока они не начинают затмевать своим блеском те, что я хочу забыть.
Лор тихо и медленно раздевает меня, разрезая кружево моего бюстгальтера, после чего спускает нижнее белье по моим ногам, а его прохладный дым скользит по моей коже, точно ароматическое масло.
Когда я оказываюсь полностью раздетой, напряжение начинает покидать моё тело, словно он избавил меня от доспехов, а не от этого коротенького платья. Я чувствую себя более свободной и лёгкой, точно парус, раздуваемый ветром, точно корабль, рассекающий спокойную воду.
Пальцы его призрачной руки переплетаются с моими, и он тянет меня в сторону огромной круглой ванны, окутанной паром.
Я приподнимаю бровь.
Я улыбаюсь.
Я поднимаюсь на четыре ступеньки, ведущие к каменной ванне, а затем издаю стон, когда погружаю в неё ногу.
— Си-фэ, — произношу я вслух, чтобы запомнить это слово. — Хочешь услышать кое-что невероятно забавное? — спрашиваю я, погружаясь в ванну.
Золотые глаза Лора снова появляются прямо передо мной. Я ожидаю, что он удивится, но Король воронов выражает другую эмоцию.
Я закрываю глаза, запрокидываю голову, и всё моё тело, за исключением носа, рта и глаз, оказывается под водой.
Он так долго ничего не говорит, что я открываю глаза и вытягиваю шею.
Он начинает тереть нежное мыло между своими призрачными ладонями до тех пор, пока не появляется пена, которая переливается перламутром на фоне его тёмных рук. Отложив мыло, он запускает пальцы в мои мокрые волосы и начинает намыливать мою голову. А я уже и забыла, какими божественными могут быть его прикосновения.
Вымыв мне волосы, он откидывает мою голову назад, опускает её в тёплую воду и начинает тереть, заставляя меня издать ещё больше стонов.
Его слова прогоняют радость, которая курсирует по моим венам, благодаря массажу головы, который он мне устроил. Я сажусь, притягиваю колени груди, сжимаю щиколотки руками и пристально смотрю в его горящие глаза.
— Это потому что моя воронья сущность всё ещё заблокирована? — говорю я, хотя понимаю, насколько абсурдна моя теория, учитывая то, что я заговорила на шаббианском до того, как мою магию разблокировали.
Несмотря на то, что вода в ванне теплая, меня окутывает холод.
Моё воодушевление проходит, и на смену ему приходит ужас.
Похоже, он не только что пришёл к этому выводу. Похоже, он много об этом думал. Если он прав, тогда это значит… это значит, что я никогда не смогу перевоплотиться. Я никогда не смогу летать.
Это возможно, но что если он прав? Что если…
Его тени скользят по моей шее, пытаясь угнаться за капельками воды, стекающими с моих волос.
Он прав. Я это понимаю. Но разочарование начинает наполнять мою грудь при мысли о том, что я никогда не смогу отрастить крылья и умчаться в небо.
Его тени превращаются в руки, которые сжимают мои колени и разводят их в стороны.
Я делаю, как он говорит, и смотрю на него. Его тени сгущаются и обретают цвет, а очертания тела становятся чётче, и он превращается в мужчину, сделанного из плоти и чернил, который стоит на коленях меж моих ног. Я упиваюсь этим необыкновенным лицом, которое смотрит на меня сверху вниз, прохожу взглядом по острому краю его безукоризненного носа, поглощаю его идеальные ресницы и лёгкий изгиб губ.
Я вспоминаю его слова о том, что принцесса из Глэйса назвала его зверем, но в этом мужчине нет ничего звериного. Каждый его сантиметр великолепен, совершенен и чувственен. Это лучшее произведение искусства, которое было когда-либо создано.
Он обхватывает нежную плоть одной из моих грудей своими длинными пальцами, после чего хватает мои запястья другой рукой и опускает мои руки.
Когда мои пальцы касаются его плоти, он испускает умиротворённый вздох, словно я облегчила ему какую-то ужасную боль. Ещё один глубокий вздох вырывается из его груди, когда я кладу другую руку ему на плечо и сжимаю его.
Он возвращает свою руку на мою обнажённую грудь и начинает её разминать, а другой рукой скользит вниз по моей грудной клетке, и загрубевшие подушечки пальцев проходятся по моему животу.
Он проводит носом сбоку по моей шее, заставляя меня наклонить её, после чего касается моей кожи губами, а его пальцы нажимают на мой пупок, точно это какая-нибудь кнопка. Моё тело содрогается, как будто он активировал что-то внутри меня.