Оливия Вильденштейн – Дом неистовых клятв (страница 50)
Как только мой копчик ударяется о дерево, голос Лоркана начинает греметь между моими висками:
В течение долгой секунды он ничего не говорит, но я чувствую его на конце нашей мысленной связи. Я слышу его дыхание, глубокое и хриплое, с которым так не совпадают мои хаотичные вдохи.
Я осматриваюсь и понимаю, что приземлилась в какой-то спальне.
Я слышу, как он издаёт череду ругательств, а затем рычит, но так тихо, что я начинаю беспокоиться о том, что наша связь прервалась.
Я кручу головой из стороны в сторону и замечаю стену, завешенную бархатными портьерами цвета морской пены. Несмотря на то, что мои запястья пульсируют и кровоточат, я изо всей силы сжимаю меч Юстуса и пересекаю гигантскую спальню в сторону портьер.
«
Заметив просвет, я протискиваюсь через него и щурюсь в темноту в поисках ручки, чтобы открыть одностворчатое окно. Когда я её не нахожу, я начинаю рисовать магический знак на стекле, но останавливаюсь, потому что за окном стоит целый гарнизон люсинских солдат.
— Давай выходи, где бы ты ни была, — насмешливый голос Данте проникает за портьеры, что заставляет мою кожу покрыться мурашками.
Он не раздвигает ткань, но я чувствую его сердцебиение прямо за ней. Я обхватываю окровавленной рукой свою поврежденную руку, сжимаю рукоять меча и выставляю его перед собой. Если мне суждено умереть, я буду сражаться, так как если меня поймают… если меня поймают, Данте либо выпустит всю мою кровь на идеально чистый ковёр Ксемы Росси, либо снова бросит меня в подземелье.
— Где же ты,
Когда два сапога касаются края портьеры, я поднимаю локти и начинаю вести покрасневшим кончиком меча по тяжелой ткани, мимо того места, где должна находиться его грудь. Я очень хорошо знакома с очертаниями тела Данте и располагаю меч у себя над головой… там, где должна находиться его шея.
Сделав глубокий вдох, чтобы набраться смелости, я пронзаю портьеру мечом.
Мой меч ударяется в плоть, не в металл. Я не только чувствую, как что-то мокрое течёт по стальному клинку, но также слышу испуганное бульканье Данте.
Меня трясет от прилива адреналина, но также от облегчения.
Портьера отодвигается в сторону, и меч вылетает из моих рук. За портьерой, прямо передо мной, целый и невредимый, стоит человек, которого, как я думала… человек, которого…
Я закрываю рот руками, крик норовит вылететь у меня изо рта. И только когда стук падающего тела сотрясает половицы, мой крик разрезает воздух.
Данте бросает взгляд в сторону.
— Какая жалость. Твоя бабушка будет опечалена.
ГЛАВА 31
Данте хватает меня за руку и вытаскивает из-за портьер. С моих губ срываются рыдания, когда я, наконец, понимаю, что наделала. Кого я убила.
— Есть вероятность, что он выживет, или она полностью разрубила его артерии, Ластра?
Ненавистный мне земляной фейри прижимает два пальца к шее Като.
— Почему он здесь? — хрипло произношу я. — Почему он вообще здесь оказался?
— Он беспокоился о тебе. А все остальные — беспокоились обо мне.
Пальцы Данте похожи на бечёвку и так сильно меня сжимают, что перекрывают кровоток. А, может быть, мои вены закупорила душевная боль?
— Он вылетел из крепости, словно летучая мышь из преисподней.
Нет, нет, нет, нет.
Это какой-то кошмар.
У меня в ушах начинает звенеть. Мне кажется, что где-то вдалеке я слышу голос Лора, но я не могу сосредоточиться ни на чём другом, кроме как на ударах своего сердца и луже крови, растекающейся вокруг неподвижного тела Като.
Имя Като прожигает мне горло и вырывается наружу в виде крика:
— Очнись!
Слёзы катятся так быстро, что наполняют мой рот солью.
— Пожалуйста, Като.
А затем из меня вырывается нечеловеческий крик; он напоминает звериный вой.
Что я наделала? Мои колени подгибаются, и я пытаюсь опуститься на пол и подползти к своему другу, но Данте держит мою руку в своих тисках и не даёт мне сдвинуться с места.
Я подпрыгиваю при звуке голоса Лора.
Я всхлипываю, поднимаю руку, которую не сжимает Данте, и провожу ей по своим опухшим глазам и мокрому носу.
Я не сомневаюсь в том, что Лору будет что сказать о Като, но ему хватает такта не делиться со мной своим мнением.
— Возвращаемся в крепость! Сейчас же! — громкий приказ Данте ударяет в мои барабанные перепонки и заставляет солдат начать двигаться. — Я сам её отведу.
Когда они выбегают из комнаты, я огрызаюсь:
— Ты никуда меня не отведёшь! Я никогда не буду твоей, трусливый импотент.
Я слышу, как бабушка предупреждает меня о том, что не стоит дразнить змея, но этому чистокровке стоит знать, что я не какая-то безвольная мелюзга, которая его боится.
Если кому-то и надо бояться, так это ему, потому что ничто, чёрт возьми, не мешает мне нарисовать магический знак ключа на его груди, погрузить в неё свою руку и вырвать его сердце.
А это сработает? Помимо того, что сама эта мысль абсолютно тошнотворна, а его грудь покрыта доспехами, даже если я получу прямой доступ к его коже, смогу ли я прорвать плоть с помощью заклинания, или он совсем невосприимчив к моей шаббианской магии?