Оливия Вильденштейн – Дом неистовых клятв (страница 126)
Пожалуйста…
Чёрные сережки-гвóздики, обрамляющие огромные уши Данте, блестят, напоминая его единственный зрачок.
— Мне не нужны сделки. Как и она.
И не успеваю я сделать следующий вдох, как Таво бормочет:
—
И делает взмах мечом.
ГЛАВА 82
Я в ужасе наблюдаю за тем, как стальной меч Таво пронзает шею Бронвен и выходит с другой стороны.
Это не может происходить на самом деле. Должно быть, это какой-то очередной трюк. Ещё одна иллюзия.
Бронвен не может умереть.
И когда я начинаю думать, что Таво уже некуда падать в своей жестокости, он вытирает лезвие меча об её платье.
О, боги.
Я не перестаю моргать.
И сглатывать, раз за разом.
Святой Котёл, это не может происходить на самом деле.
Она видела, что мы выйдем из этой войны победителями.
Подумать только, я столько раз желала ей именно такой судьбы. А сейчас я бы отдала всё что угодно, чтобы вернуть её. Но её нельзя вернуть.
О, когда Киан очнётся и поймёт, что его пары больше нет…
Мой желудок сжимается, и к горлу подступает тошнота, но я крепко стискиваю зубы и продолжаю пилить свои путы, как безумная.
Щёлк.
Натяжение цепей ослабевает.
Я собираю ещё больше крови, просовываю пальцы в дырку, которую проделал в моих кожаных штанах Данте, и рисую единственный знак, который, как мне кажется, даст мне шанс спасти всех остальных.
И пока Данте смотрит на своего друга-психопата, который возвращается к нему с самодовольным выражением лица, я исчезаю из виду, а затем сбрасываю своё тело с ледяного алтаря. Я крепко зажмуриваюсь, когда врезаюсь в твёрдую землю. Цепи громко гремят.
И пока фейри не успели обогнуть кусок льда и проткнуть меня, я заваливаюсь на бок и начинаю катиться до тех пор, пока вся цепь не разматывается, а моё тело не освобождается.
Данте кричит своим людям, чтобы они нашли меня.
Они бросают ремни, которыми опутаны крылья моей пары, и бегут вокруг ледяного разделочного стола, на котором они меня держали. Двое из них, должно быть, наступают на цепь, потому что спотыкаются. Один из них заваливается вперёд, а другой ударяется лбом об острый выступ и падает. Оба теряют сознание, но, к сожалению, только у одного из них начинает идти кровь.
Не то, чтобы кровоточащие раны на голове могли убить этих ублюдков. Мне нужен меч и желательно железный. Внимательно следя за тем, чтобы не наступить на цепь, я поднимаюсь на ноги, и, не обращая внимания на гудящие мышцы ног, на цыпочках иду к упавшим солдатам.
Когда я забираю из неподвижных пальцев окровавленного фейри обсидиановый меч, он становится невидимым из-за моего прикосновения.
— У неё оружие! — орёт Данте.
Я поднимаю руки, намереваясь вонзить меч в горло мужчины, лежащего без сознания, как вдруг мой рукав обжигает пламя, которое пожирает шерстяную ткань. Я взвизгиваю и роняю меч. Каменное лезвие гнётся, крошится и становится короче, но остаётся достаточно острым и опасным.
— Она вон там!
Данте указывает на дым, который всё еще поднимается от нитей моей водолазки.
— Ещё раз! И, ради святого Котла, схватите её уже кто-нибудь!
ГЛАВА 83
Я хлопаю по ткани, чтобы затушить пламя, после чего поднимаю свой короткий меч и бегу прямо на стражника, который приближается ко мне. Я уверена, все решат, что я побегу от него прочь.
И я оказываюсь права.
Огненный поток Таво врезается в сосульку и расплавляет её.
— Чёрт.
Когда мне остаётся какое-то мгновение перед тем, как налететь на солдата, я приседаю и выставляю ногу. Солдат спотыкается, а затем зарывается лицом в лёд. Таво разворачивается и запускает в нашу сторону поток огня, который с лёгкостью отражают мои доспехи.
Другой солдат, бегущий в мою сторону, покачивается и поскальзывается на льду. И прежде, чем он успевает развернуться и броситься прочь, я замахиваюсь своим коротким мечом. Лезвие входит ему в шею и на ней образуется глубокая рана, из-за чего он теряет сознание, но не жизнь.
Когда другой, упавший ранее, солдат начинает стонать и шевелиться, я бросаюсь вперёд и втыкаю своё укороченное лезвие в ладони каждого солдата, чтобы они не могли атаковать меня своей магией. Я ожидаю, что меня накроет отвращение или чувство вины, но этого не происходит. Моя голова и сердце сделались такими же холодными, как и чрево этой горы.
Четверо солдат ранены.
Осталось ещё семнадцать… нет, восемнадцать.
Глаза всех присутствующих округляются, и они начинают искать призрака, в которого я превратилась.
—
Прежде чем солдат успевает закончить фразу, я протыкаю его своим сломанным мечом, а затем рассекаю его руки. После этого я подкрадываюсь к двум другим солдатам, и их постигает та же участь.
Таво бросается к Мириам, хватается за спинку её трона и подтягивает его к Лору. Что за чёрт…
— Мириам! — хрипло кричу я, потому что вдруг понимаю, что он задумал. Он собирается насадить её на клюв Лора. — Мириам очнись!
Я уже даже не забочусь о том, что мой голос выдаст моё местоположение. Всё, о чём я сейчас думаю, это о том, как мне добраться до трона и поразить всех солдат по пути к нему.
Ещё шестеро солдат падают; ещё двенадцать рук оказываются в крови.
Но среди них нет настоящего Данте.
Он по-прежнему приказывает остальным делать за него его грязную работу, а сам старается держаться на безопасном расстоянии от меня. Но он не в безопасности.
— Следы! Её следы видны, — кричит он. — Идите по кровавому следу!
Один из стражников следует его приказу. Я разворачиваюсь, и он напарывается прямо на мой меч. Раздаётся резкий вдох, а затем бульканье. Когда мой клинок выходит из него, один из многочисленных двойников Данте преграждает путь Таво.
— Я не могу позволить тебе… принести её в жертву.
Лоб мужчины покрыт потом, а его грудь вздымается так же лихорадочно, как и у всех остальных.
У всех, кроме Мириам.
— Мириам! — хрипло кричу я и начинаю бежать.
Я дважды чуть не падаю, но Судьба, должно быть, на моей стороне.
Двое солдат бросаются вслед за мной. Я погружаю палец в кровоточащую рану на бедре и рисую стрелку на поломанном каменном клинке. Я не вижу, как он удлиняется, но чувствую, что его вес становится больше. Развернувшись, я делаю взмах. Когда меч врезается в тело солдата и разрезает его талию, я провожу пальцем черту в том месте, где, как я надеюсь, находится стрелка.
Мужчина, бегущий рядом с ним, останавливается и замахивается мечом, предположив, что я стою где-то рядом.
Тихонько зарычав, я выдёргиваю тяжёлый клинок из тела одного солдата и вонзаю в другого. Раны, которые я им нанесла, такие глубокие, что эти двое не смогут подняться на ноги в течение нескольких часов.
Я разворачиваюсь в тот самый момент, когда Таво толкает трон Мириам в сторону преградившего ему путь солдата, и тот падает на спину.
— Энрико, если ты не уберёшься, мать его, с дороги, я убью тебя на хрен.
— Я физически не могу это сделать,