Оливия Вильденштейн – Дом неистовых клятв (страница 114)
Меня не должно удивлять то, что Лоркан запретил мне принимать участие в этом предприятии. Будь его воля, он бы запер меня в железном шаре.
Я осматриваю бесконечный голубой ковёр, распростёртый под нами.
Один из его воронов искоса смотрит на меня. И его взгляд говорит мне о том, что фейри знают о том, что мы выбили из Алёны признание. Мало кто может устоять перед стаей воронов и не сломаться.
Мои мысли переносятся к принцессе и к новости о том, что однажды мой ребёнок прилетит в Глэйс и прольет её кровь. Будет ли это преднамеренное убийство? Или самозащита? Я смотрю за спину на белый континент, сверкающий, точно лужица пролитого молока.
Небо содрогается, вырывая меня из мыслей о будущем и забрасывая обратно в настоящее.
Облака начинают набегать со всех сторон и образуют такую плотную пелену под нами, что застилают море.
Когда темнота медленно закрывает солнце и приглушает его свечение, он добавляет:
Ужас начинает наполнять мои внутренности. Я думала, что это будет безобидная миссия, но если этот камень настолько ценный, за него должна будет разгореться настоящая битва, которая унесёт чьи-то жизни. Я надеюсь, что в этой битве падут только наши враги…
Я не перестаю произносить эту молитву даже спустя час, как вдруг Кольма издаёт душераздирающий крик и каменеет. Цвет сходит с лица Габриэля, а его широко раскрытые полные ужаса глаза встречаются с моими за секунду до того, как его «скакун», превратившийся в обсидиан, начинает пикировать вниз сквозь облака вместе со своим седоком.
ГЛАВА 72
Я кричу, видя, как падают Кольм и Габриэль, а затем снова издаю крик, когда Фион падает вслед за ними, встретив, по всей видимости, такую же участь.
Моя пара не отвечает, и когда я оглядываюсь вокруг, единственные вороны, которых я замечаю в воздухе, это Киан и мужчина, который несёт Юстуса.
Чёрт. Чёрт. Чёрт. Я выкрикиваю имя своей пары по нашей связи, и снова не получаю ответа.
— Ифа, я собираюсь сделать нас невидимыми, хорошо?
Она поворачивает ко мне голову, её чёрные глаза взволнованно сверкают. Я подношу дрожащую руку к своему медальону, прокалываю палец, а затем просовываю пальцы в один из рукавов и рисую на предплечье магический знак.
Когда крылья Ифы замирают, я понимаю, что он сработал.
— Я всё еще здесь, Ифа.
Сказать, что её успокаивает звук моего голоса, было бы преувеличением, но её крылья всё-таки приходят в движение.
— Твоя очередь.
Я запускаю руку в её перья на голове и рисую такой же знак в том месте на её коже, которое находится максимально далеко от её сердца.
Когда она растворяется в воздухе, я говорю:
— Неси нас к кораблю. Они нас не увидят.
Я чувствую ладонью, как она мотает головой.
— Лоркан сейчас внизу, Ифа, и он мне не отвечает. Пожалуйста.
Я пытаюсь оценить расстояние до водной глади сквозь пелену облаков.
— Ладно, тогда я спрыгну.
Она, должно быть, решила, что я настолько безумна, что исполню свою угрозу, потому что складывает крылья и пикирует вниз. Я не могу слышать её в этом обличье, но прекрасно представляю, что она сейчас, должно быть, бормочет сама себе: что Лоркан превратит её в вечного ворона, если это не сделает ещё раньше маленькая армия Диотто.
Как только мы вылетаем из облаков, моё сердце замирает. Галеон качается в бушующем море, а внизу, под палубой лежит обсидиановый ворон. Он упал между двумя гигантскими дымящимися колесами, которые вращаются и изрыгают шарики дроби вместо стрел.
На палубе, рядом с моим павшим другом, не видно не единого фейри. Скрюченное тело Габриэля лежит в луже крови, а его конечности согнуты под неестественными углами, причём одна из них зажата под обсидиановым крылом Кольма. Габриэль — чистокровный фейри, а чистокровки не погибают от обычных ран.
Корабль покачивается, верхняя часть тела Габриэля перекатывается на бок, но застрявшая нога не даёт ему скатиться в дыру в форме ворона, разрезавшую палубу.
Очередная партия дроби устремляется в воздух. Я увожу дрожащее тело Ифы вправо, чтобы её не задело, как вдруг снизу вырывается вторая партия, а затем третья. Интервалы между выстрелами очень короткие. Я пытаюсь посчитать, сколько секунд их разделяет, и понимаю, что у меня будет всего пара мгновений на то, чтобы запрыгнуть на капитанский мостик.
А что если подняться на корабль по лееру3?
Галеон начинает кренится, и его мачты касаются волн. Если Лоркан не уймет свой шторм, он в итоге потопит корабль. Я зову его, но Лор, должно быть, закрыл своё сознание, чтобы не отвлекаться, потому что мой голос встречает пустота.
Я ещё крепче сжимаю Ифу ногами, когда она резко уходит вниз, чтобы избежать града из дроби.
— Как только корабль выровняется, неси меня вниз! — кричу я, стараясь перекричать скрип дерева и плеск волн. — Кивни, если ты меня понимаешь.
Она кивает далеко не сразу, но всё же кивает.
— Как только я спрыгну с твоей спины, ты сразу же вернёшься в облака и взлетишь как можно выше. Ты меня слышишь?
Корабль выравнивается. Она пикирует вниз. И прежде, чем корабль успевает снова накрениться, я спрыгиваю с её спины на капитанский мостик. Я напрягаюсь, приготовившись удариться о мокрое дерево, и когда это происходит — хватаюсь за перила.
Корабль наклоняется, и моя рука начинает болеть, а костяшки пальцев белеют из-за того, как сильно я сжимаю дерево. Я, конечно, люблю море, но сейчас я не хочу там оказаться. Мимо проносится ворон, и поскольку я вижу его огромное тело, я понимаю, что это не Ифа. Если только дождь не смыл с неё мой знак.
Проходит несколько долгих минут.
Ох… Жаль, что он больше не должен мне никакой сделки.
Яркая молния ударяет в бушующее море.
Он говорит очень медленно, и каждое его слово скрипит, как этот деревянный галеон.
Тишина, а затем: