Оливия Вильденштейн – Дом бьющихся сердец (страница 11)
– Может, тебе удается запудривать мозги остальным, но я-то знаю тебя как облупленную. Тебе хватило одного взгляда на эту ворониху, чтобы нырнуть с головой в кружку.
Я провожу пальцами ног по лужице, не успевшей убежать по канавкам в каменном полу.
– Мне плевать на эту ворониху и на ее растрепанные от секса волосы.
– Растрепанные
Все еще осмысливая возможность того, что Имоджен не такая уж развратница, какой показалась, говорю:
– Он сказал только, что не может меня отпустить, поскольку лишь мне под силу снять проклятие с его народа, бла-блу, блу-бла.
– Бла-блу, блу-бла? Какое-то новое выраженьице?
– Вы все меня бросаете! – Я слегка надуваю губы, потому что: во-первых, не хочу с ней прощаться, а во-вторых, желая увести разговор от Лора, пока не выболтала о парных узах, которые не намерена чтить.
Улыбка подруги тает.
– Ты сама попросила меня проведать твоих родных и собрать вещи. Если хочешь, я останусь.
Я вздыхаю.
– Да нет.
– Фэл…
– Нет, иди. Только возвращайся поскорее. Может, даже с ними? Как думаешь, они согласятся переехать сюда?
Сиб поджимает губы.
– Не питай больших надежд, ладно?
Я опускаю голову. Мы идем обратно в спальню, где Феб все еще потерян для всего мира. Ну, хотя бы он остается. Я пытаюсь найти утешение в том, что в царстве Рибио у меня будет по крайней мере один друг и союзник.
Опускаюсь на кровать, в то время как Сибилла исчезает в прилегающей к комнате гардеробной.
– Платье или брюки? – Ее голос звучит приглушенно, словно она окунулась прямо в плотные ряды одежд.
– Ни то, ни другое.
Подруга выныривает из каменной комнаты, держа в руках множество вешалок – они позвякивают, как кости.
Я качаю головой, отчего пульсация в висках усиливается.
– Не буду я носить эту одежду.
– Тогда придется щеголять в полотенце весь день.
Оно едва прикрывает пикантные места. Я оглядываю комнату в поисках брюк Джии, но их нигде не видно.
– Одна штанина запачкалась вином, поэтому я их выбросила, – объясняет Сиб.
– В смысле выбросила? Куда?
– В провод для грязного белья.
– Здесь есть провод для грязного белья?
Она кивает в сторону гардеробной.
– В стене есть люк, который ведет в прачечную. Удивительно, как ты еще не исследовала свою новую спальню.
– Это не моя новая спальня, а временная темница.
Сибилла закатывает глаза.
– Это самая очаровательная темница, которую я когда-либо видела.
– Тем не менее темница.
– Обязательно так громко спорить? Я сплю, – раздается глухое ворчание с кровати.
– Заметно, – улыбается Сиб. – Мы готовимся к отбытию, Фебс. Не хочешь пожелать нам счастливого пути?
– Нет. Хочу вернуться к своему сну с участием Коннора.
– Как грубо. – Сибилла сдувает локон с глаз. Хотя она терпеть не может свои естественные кудряшки, на мой взгляд, они смягчают ее образ. – Итак, – она поднимает два наряда, – платье или брюки?
– Полотенце.
Подруга бросает вешалки в изножье кровати.
– Боги, ты настоящий ворон!
Я заправляю влажные волосы за уши.
– В каком смысле?
– Упертая, – бормочет Фебс.
Краем глаза я замечаю салатовое пятно на полу. Ковыляю к брошенной одежде Феба.
– Не возражаешь, если я позаимствую твою рубашку, а?
– Сейчас я возражаю только против вашей трескотни.
Я улыбаюсь и меняю полотенце на шелковую рубашку друга. Сибилла морщит нос.
– От тебя весь день будет вонять мужским по́том.
Феб зарывается под смятое одеяло.
– Я потею розовой водой.
Подруга фыркает.
– Никто не потеет розовой водой, Фебс, даже чистокровные.
Я нюхаю ткань, и хотя она не слишком-то напоминает букет роз, от нее не воняет.
Сибилла прыгает на кровать. Прямо на Феба, который вскрикивает.
– Просто хотела обнять тебя на прощание. На случай если мы не сможем вернуться.
Я наконец отпускаю салатовую ткань. Подол накрывает мурашки, которые бегут по бедрам.
– Это еще почему?
– Ну, ведь мы помогли воронам восстать.
Хотя у меня по-прежнему раскалывается голова, я протрезвела полностью.
– А еще помогли Данте занять трон.
Феб заключает Сибиллу в объятия и утыкается подбородком в изгиб у основания шеи.
Подруга взвизгивает от щекотки и пытается вырваться.
– Если Данте тронет хотя бы волосок у тебя на голове, Фэллон натравит на него своего любимого ворона.