Оливия Торн – Все, в чем он нуждается (ЛП) (страница 23)
— Это не идеально, — нетерпеливо сказал Коннор. — Но, если сравнивать вредное воздействие с продолжительностью существования источника энергии, солнечная энергия без сомнения выигрывает. Уголь только кажется дешевым источником энергии, когда не учитываются затраты, связанные с загрязнением окружающей среды, изменением климата, с жизнью и здоровьем шахтеров и воздействием ртути при добыче и переработке угля.
Я посмотрела вдаль на огромные просторы пустыни.
— Значит… ты планируешь создать огромную ферму по получению солнечной энергии?
— Именно.
— А кто владеет землёй?
— Федеральное правительство и власти штата Невада.
— Ты собираешься выкупить ее у них?!
— Нет. Она не продается. Но я могу взять ее в аренду… ради чего я и приехал в город и собираюсь вести переговоры в течение следующих нескольких дней. Я встречаюсь с губернатором и представителями штата, играющими главную роль в данном вопросе. Я уже заключил сделку в Вашингтоне с сенаторами штата Невада и представителями избирательных округов. В обмен на аренду в течение девяносто девяти лет, мои компании будут снабжать электроэнергией бесплатно весь штат Невада, предоставят примерно десять тысяч рабочих мест и долю со всех доходов, которые мы получим, поставляя дешёвую, экологически чистую энергию на территории штатов: Калифорния, Аризона, Айдахо, Орегон и Юта.
— Ничего себе, — прошептала я.
— Ага, — гордо ответил он.
Я замолчала, раздумывая о последствиях
— Подожди… я думала, ты сказал, что эта территория может снабжать электроэнергией всю страну.
— Может… теоретически. Но начинать стоит с малого. Люди начинают паниковать, когда ты заявляешь, что собираешься изменить мир. Иногда приходится держать их за руку и для начала менять их задний дворик.
— Тебе позволят это сделать? Взять землю в аренду и все остальное, о чем ты говорил?
— Да. Позволят.
— Откуда ты знаешь?
Коннор улыбнулся.
— Я выяснил, что все они хотят… и готов им это дать.
— Но… если ты сделаешь то, что собираешься сделать… разве ты не поставишь крест на всех угольных электростанциях?
— И не только угольных. Представь мир, где электричество стоит в десять раз меньше, чем сейчас, не говоря уже о том, что оно будет экологически чистым. Представь, что ты сможешь заехать на автозаправку и зарядить свою машину за минуту, и это будет стоить меньше, чем один галлон бензина (1 галлон = 3,785 л. Прим. пер.). Именно об этом мы сейчас говорим, и это произойдет всего лишь через пять, может, десять лет.
Я вылупилась на него.
— Ты вытеснишь «Эксон» и другие нефтяные компании из бизнеса.
— Если они не приспособятся к новым обстоятельствам.
— Мать честная, Коннор! Ты действительно можешь это сделать?!
— Да. Всё готово. Я владею контрольными пакетами акций в крупнейших предприятиях коммунального хозяйства, которые мне необходимы, а также в большой автомобильной компании, которая хочет доминировать на рынке электромобилей. Одна из сетей автозаправок готова установить все необходимое оборудование для зарядки автомобилей, как только я вложу первоначальный капитал. Я привлек финансирование, необходимое на первые пять лет. Всё, что мне сейчас нужно, чтобы бюрократический аппарат узаконил всё это.
И тут меня осенило:
— Они не позволят тебе это сделать, — прошептала я.
— У них не останется выбора.
— Но… все компании, зарабатывающие миллионы и миллиарды долларов на том, как сейчас обстоят дела…
— Должны будут либо присоединиться, либо разориться.
— Но ведь эти компании платят огромные деньги политикам, чтобы заставить тех голосовать так, как им нужно!
— Об этом я тоже позаботился.
— Как?!
— Я не должен больше ничего говорить, потому что не хочу, чтобы тебя когда-нибудь заставили давать показания в суде… давай просто скажем так, я позаботился об этой ситуации.
Я сидела с открытым ртом и пыталась во всем разобраться. Слишком много всего произошло, чтобы все это усвоить. В конце концов, только неделю назад я еле концы с концами сводила, чтобы оплатить арендную плату, а сейчас я разговаривала с миллиардером, который планировал изменить весь мир. И был серьезно настроен на это.
И у которого возможно это получится.
Затем я вспомнила наш разговор, который состоялся ранее вечером.
— Коннор… твой отец… у него много акций энергетических компаний?
— Слишком мягко сказано. Я бы сказал, что более сорока процентов его состояния приходится на компании, занимающиеся природным топливом и связанными с ним отраслями, такими как сектор энергетики и автопроизводители.
— О БОЖЕ МОЙ! — воскликнула я, вскочив на ноги. — Ты делаешь это, чтобы разорить своего отца?!
Он рассмеялся.
— Нет, это лишь приятный побочный результат.
Я начала ходить туда-сюда.
Я не до конца поняла, что он имел в виду ранее, когда сказал, что хочет уничтожить империю своего отца, увидеть, как она рушится.
Но теперь до меня дошло.
И меня это пугало.
Он подошел, остановив мои метания, и положил руки мне на плечи.
— Что случилось?
— Если твой отец на самом деле такой большой мудак, как ты говоришь, он ни за что не позволит, чтобы тебе это сошло с рук!
— Я же сказал тебе, что все костяшки домино на месте. Теперь дело за малым — опрокинуть первую.
Он звучал чрезвычайно самоуверенно.
— Но сам факт, что ты хочешь сделать это только для того, чтобы уничтожить своего отца? Это ненормально! Тебе стоит с кем-нибудь поговорить об этом, например, с психиатром!
Коннор долго смотрел на меня… а потом спросил:
— Лили, ты знаешь кто такой Никола Тесла?
Если вы помешаны на науке, вы должны знать, кто такой Никола Тесла. Это всё равно, что знать, кто такой Джеймс Тиберий Кирк, или кем стал Энакин Скайуокер.
— Американский изобретатель сербского происхождения, живший в начале двадцатого века, — ответила я. — Настоящий гений. Какое отношение он имеет к нашему разговору?
— Тесла, возможно, был величайшим неоцененным изобретателем в истории науки. Томас Эдисон нанял его, чтобы починить электрические генераторы постоянного тока, а затем кинул его с премией за работу. Тесла взял и, по сути, изобрел переменный ток, и Эдисон попытался пустить в ход все средства, чтобы остановить его. Когда Маркони изобрел радио, он использовал более десятка патентов, впервые зарегистрированных Теслой. В 1917 году у него появилась идея для радара, но в то время во главе департамента научных исследований ВМС США стоял Эдисон и он отклонил ее, потому что ненавидел Теслу. Так что фактически радар был изобретён лишь в 1935 году кем-то другим. И он изобрел вещи, в которых мы и по сей день все еще не разобрались и до сих пор не можем воспроизвести, например, беспроводная передача электричества или извлечение его из атмосферы. Тесла собирался бесплатно раздавать его по всей планете, но, когда инвестор Теслы понял, что не сможет контролировать этот процесс или взимать плату с людей за электричество, он прекратил финансирование, и башню снесли.
— Я все это знаю, — сказала я.
Коннор пристально посмотрел на меня.
— Ну… я знаю кое-что из этого, — проворчала я. — Как это связано с тобой? Хочешь сказать, ты современный Никола Тесла?
— Нет. Вовсе нет. Но я бизнесмен, и у меня есть возможность помочь современным Тесла. Только представь, если бы тот инвестор не уничтожил башню. Каким бы сейчас был наш мир?
— Другим, — согласилась я.
— Совершенно другим, — произнес Коннор. — Но мой отец? Он как тот инвестор, который снес башню. Он похож на Эдисона. Ну… если бы Эдисон никогда не прославился своими изобретениями. Эдисону возможно и приписывают изобретение лампочки, но он этого не делал. Он продавал лампочки. Эдисон заплатил лаборатории техников, чтобы те улучшили существующую конструкцию, созданную кем-то другим, для производства ее в промышленных масштабах. Вот кто такой Эдисон — и мой отец — в двух словах.
— Эдисон был гением, — возразила я.
— Да, был. Но его основным талантом было умение вести бизнес и рекламировать себя. Посмотри, что он сделал с Теслой: обманул, оклеветал его, сопротивлялся внедрению некоторых из потенциально самых больших достижений 20-го века, потому что Эдисон хотел денег, славы и власти, и он не мог вынести, что кто-то другой утрет ему нос. Мой отец такой же. Черт, почти каждый руководитель любой крупной корпорации, контролирующей рычаги правления миром, такой. Они инвестируют в существующее положение вещей и сделают все возможное, чтобы защитить его, даже если это означает препятствие прогрессу, который может принести пользу всему человечеству. Они убеждают себя, что все новое — это просто бредовые идеи, кратковременное увлечение. Но даже если бы им были представлены неоспоримые доказательства, им было бы все равно. Они принимают решения в угоду себе и своим богатым дружкам. Им наплевать на то, что будет, кроме тех случаев, когда они могут набить свои карманы сразу или получить прибыль от своих вложений в самом обозримом будущем. И если они понимают, что технология работает, но видят в ней угрозу, тогда они активно саботируют ее развитие. Только когда джинн выпущен из бутылки, и встает выбор: пан или пропал, тогда они, наконец, подпишутся на это. Но до этого момента они будут бороться не на жизнь на смерть против прогресса, потому что все, что их волнует — это всемогущий доллар. По их мнению, пять центов в руке лучше, чем десять возможных долларов в каком-то далеком, недоказанном будущем. Каким бы удивительным ни было это будущее.