Оливия Торн – Дарио (страница 14)

Еще секунду назад мы говорили о моей новой подруге, а теперь речь шла о том, что я окружена убийцами.

— Почему же вы остаетесь здесь? — спросила я, постаравшись быть деликатной.

Она грустно улыбнулась.

— У некоторых из нас нет других вариантов, моя дорогая.

Из всего, что она говорила до сих пор, эти слова звучали наиболее правдиво…

… потому что они как нельзя лучше описывали мою жизнь.

Глава 9

Филомена провела меня по каменному коридору к огромному патио снаружи.

При свете дня поместье Розолини поражало своей красотой. Сразу за патио простиралась огромная лужайка, ведущая к бассейну, за которым росли лимонные деревья. За ними располагался сад c подстриженными деревьями, постепенно переходящий в виноградники.

Но ничего из этого не привлекло моего внимания.

Вместо этого мой взгляд остановился на двух мужчинах, которые пили кофе за столиком на улице: Никколо и Роберто Розолини.

Роберто был одет в еще один костюм-тройку, но на этот раз без галстука.

Никколо был одет в белую льняную рубашку и брюки. Он выглядел непринужденно и расслабленно, но я не переставала думать о его зловещем поведении, когда он допрашивал меня вчера вечером.

Я хотела убежать обратно в дом.

Но было уже поздно. Никколо услышал наши шаги и повернулся в кресле, чтобы посмотреть.

— А — ciao (ит. — привет), bella! Присаживайся, присаживайся! — сказал он, жестом указав на пустой стул слева от себя. Затем улыбнулся Филомене. — Большое спасибо, синьора, что доставили нам нашего маленького заблудшего ягненка. Grazie mille (ит. — огромное спасибо).

Женщина улыбнулась и слегка наклонила голову. Она бросила на меня последний взгляд, который я не смогла прочесть — возможно, предупреждение? Или сочувствие?

Затем она повернулась и ушла в дом.

Я села в кресло. Роберто внимательно наблюдал за мной, как бы пытаясь прочесть мои мысли.

Никколо, однако, снова стал прежним обаятельным человеком.

Только теперь я понимала, что это была маска, прикрывавшая его истинную сущность.

На этот раз я буду начеку.

— Кофе? Чай? Сок? — спросил Никколо. — У нас есть все, а чего нет, нам принесут. Что бы ты хотела?

Я попросила чай, намазывая масло на еще один кусок свежеиспеченного хлеба.

— Как спалось? Понравилась ли кровать? — с улыбкой поинтересовался Никколо.

— Все было замечательно, спасибо.

— Хорошо. Алессандра… я хотел бы тебе кое-что сказать.

У меня свело желудок. Я ожидала, что сейчас снова проявится его зловещая сторона — все эти завуалированные угрозы и темные намеки.

— … о? — произнесла я, пытаясь скрыть свой страх.

— Посмотри на свое лицо! — проворчал он. — Неужели я так сильно напугал тебя прошлой ночью?

— Очевидно, — вмешался Роберто.

— Тихо ты, — отругал Никколо своего брата, а затем снова обратился ко мне. — Я хотел бы извиниться за свое поведение. У меня был сильный стресс… но это не оправдывает то, как я с тобой обошелся. Я угрожал, когда в этом не было необходимости. Ты можешь простить меня за то, что так напугал?

Я уставилась на него.

Это было не то, чего я ожидала от консильери мафии…

… хотя, возможно, все это было частью игры.

Паук поет колыбельные песни, заманивая муху в свою паутину.

— … конечно, — сказала я нерешительно.

— Я вижу, что ты не очень-то мне веришь, поэтому позволь объяснить, что произошло на самом деле. Наш отец умер три месяца назад…

— Мне очень жаль.

— Спасибо, спасибо. Он был патриархом нашей семьи, и, как ты можешь себе представить, его потеря повергла весь наш мир в хаос. Мы потеряли не просто отца, а нашего лидера. Дарио даже не было здесь, когда папа умер. Я могу сказать тебе, поскольку ты рано или поздно узнаешь об этом — Дарио был в тюрьме в то время. Папа умер неожиданно, и мой брат даже не успел с ним попрощаться.

Часть этой информации я уже знала из разговоров с Кэт и Филоменой, но почти сразу же в голове возникли еще два вопроса.

Никколо предвосхитил их оба.

— Дарио попал в тюрьму по обвинению в рэкете, связанному с делом о взятке, — сказал Никколо. — Взяли судью, который курировал некоторые деловые интересы нашей семьи. Как старший сын, Дарио взял на себя вину за всех нас. Я знаю, что ты задавалась этим вопросом, так что могу сказать все начистоту.

— И нет, наш отец умер не от — как бы это сказать — «нападения мафии». У него произошел сердечный приступ. Он был относительно молод — пятьдесят девять лет — и не было никаких признаков болезни, так что это был шок. Он пролежал без сознания пару часов в больнице, потом его не стало.

— Мне очень жаль, — прошептала я.

Отчасти я сомневалась, что все, что говорил мне Никколо, было правдой, но он выглядел искренне опечаленным. В его глазах была настоящая боль, когда он говорил о своем отце.

— Спасибо, это очень мило. По крайней мере, мы смогли попрощаться с ним, даже если он нас не слышал и не отвечал. Но в тюрьме Дарио не разрешили даже сказать ему что-то по телефону. Животные, — сердито сказал Никколо.

Было довольно иронично слышать, как консильери мафии называет кого-то животным из-за отказа в телефонном разговоре… даже если это была очень печальная ситуация.

Впрочем, я оставила эту мысль при себе.

— В результате смерти отца семейный бизнес пришел в упадок. Тогда-то и появились волки. Таких семей, как наша, много по всей Италии. Когда умер мой отец, они увидели возможность. У нас начались проблемы, которых не было десятилетиями: политики, которым мы платили, стали выступать против нас, конфликты с бывшими партнерами, саботаж нашей деятельности… По правде говоря, другие семьи искали наши слабости, чтобы понять, смогут ли они уничтожить нас.

— Наш дядя Фаусто — младший брат моего отца и его консильери на протяжении последних двадцати пяти лет — забрал себе половину территории и бизнеса семьи. Мы с братьями оставили себе остальное. И единодушно решили, что новым главой семьи станет Дарио, он же выбрал меня в качестве консильери, чтобы я вел дела вместо него до его возвращения.

— Но мы не спускали глаз с волков, отслеживая их планы по нашему уничтожению. Человек, убитый вчера вечером в вашем кафе, был одним из них. Мы знаем, что он работал на конкурирующую семью в Генуе, и установили его причастность к поджогу одного из наших складов.

— Нет нужды говорить, что нам показалось очень подозрительным его появление на нашей территории всего через неделю после возвращения Дарио. Ларс проследил за ним до вашего кафе и позаботился о нем. Но кафе твоего отца находится в глуши. Мы не можем понять, зачем ему было туда идти, разве что для того, чтобы встретиться с кем-то.

Я в шоке уставилась на него.

Никколо был необычайно откровенен со мной.

Может быть, это и не было полной правдой, но он не обязан мне ничего рассказывать. Я была их пленницей, а пленники не имеют права задавать вопросы своим хозяевам.

Никколо, казалось, прочитал мои мысли.

— Довольно много информации для переваривания, — сказал он с улыбкой.

— … да, — признала я.

— Дарио был очень недоволен тем, что ты ушла вчера вечером. Он решил, что ты заслуживаешь хотя бы частичного объяснения моего, как он выразился, дурацкого поведения.

Дарио?!

Дарио приказал Никколо извиниться?!

Это потрясло меня больше, чем все остальное, услышанное мной до сих пор.

Роберто заговорил.

— Итак, мы пытаемся выяснить, знал ли Умберто Фумагалли — вчерашний мужчина — вашего отца, и почему Фумагалли заинтересовался им… или это было простое совпадение, что он зашел в ваше кафе. Скажи, как давно твой отец владеет этим бизнесом?