Оливия Торн – Адриано (страница 18)

Жаль, что от этого она выглядела еще сексуальнее.

— … три тысячи евро, — наконец сказала она.

Теперь уже ничего не имело смысла.

Отец этой девчонки задолжал деньги Агрелла…

И теперь они, по сути, платят ей три тысячи за разговор?

Что-то было не так.

— Ты, наверное, шутишь?

— Нет, — огрызнулась она.

Я ничего не ответил, потому что перебирал в уме все возможные причины, по которым Агрелла могли совершить такую глупость.

Когда я не ответил, она стала защищаться.

— Что?

— Они сильно переплачивают, — сказал я.

Это была своего рода шутка — но в основном правда.

— Может быть, если бы я получала больше удовольствия от общения с тобой, это было бы немного дешевле, — огрызнулась она.

Я был близок к тому, чтобы перекинуть ее через колено и отшлепать по заднице.

— Значит, чтобы хорошо работать, нужно получать удовольствие от работы? — спросил я, подставляя ее.

— Это помогает.

— Ну, тогда я надеюсь, что тебе нравится делать минет.

И тогда она дала мне пощечину.

Вот уж не ожидал.

И она не стала тянуть с оскорблениями.

— Попробуй и узнаешь, придурок! — крикнула она, уходя.

В моей голове одновременно пронеслись пять мыслей.

Первая: я хотел ее убить.

Вторая: мне еще больше захотелось ее трахнуть. Не буду врать, меня это даже заводило.

Третье: я злился, что не предвидел этого. Доминатрикс Барби, по сути, просто трахнула меня. Что, черт возьми, это обо мне говорит?

Четвертое: Мое уважение к ней возросло в разы.

У сучки были стальные яйца, это точно.

Либо это так, либо она глупа — или безумна.

Никто в здравом уме не стал бы давать пощечину человеку из Cosa Nostra. Это билет в один конец в неглубокую могилу.

Это напомнило мне о том, что я мог бы сделать: безумное, глупое и чертовски смелое.

И пятое: я вспомнил, почему она вообще со мной разговаривала…

И решил поставить ее на место.

В конце концов, я все еще был зол.

Поэтому потянулся в карман и вырвал пару купюр из своего портмоне.

— Эй, ты забыла чаевые.

Она остановилась и оглянулась на меня.

Она ненавидела меня — это было ясно по выражению ее лица.

Но в ее глазах было и отчаяние.

Я знал, что она борется с желанием вернуться за деньгами.

Часть меня надеялась, что она не вернется…

… но потом она разочаровала меня.

Она продалась — как и все они.

Неважно, шлюха это или киллер.

Все они продают себя за небольшие деньги.

Она подошла ко мне с жалким выражением лица…

И ее рука потянулась за деньгами.

Я мог бы быть мудаком и отдернуть свою, но решил этого не делать.

Отдать их ей было бы хорошим «Fuck you, princess» (Иди к черту, принцесса).

И тут…

… она снова удивила меня.

В ее глазах снова вспыхнула ненависть, и она ткнула мне в лицо средним пальцем.

— Засунь их себе в задницу, — прошипела она, затем повернулась и ушла.

Я стоял в шоке.

За 28 лет моей жизни…

И более двенадцати лет в семейном бизнесе…

Никто никогда так не поступал.

Никто никогда не отказывался от денег и не говорил, чтобы я шел на хер.

Особенно тот, кто действительно в них нуждается.

Она ценит себя.

Это редкость.

Признаюсь, то, что она сделала, вывело меня из себя.

Но это также заставило меня уважать ее до чертиков.

Madonn…

Какая женщина.